Последняя исповедь

      Перед тем как сесть в самолёт, Джаред покинул Дженсена, сбежав в уборную. Необходимо было совершить ряд дежурных звонков, чтобы обеспечить себе спокойные выходные на пляже.       Сначала он набрал телефон матери, чтобы Шерон лишний раз не волновалась за него.       – Я буду молиться за тебя, сыночек, – сказала она на прощание.       Потом был короткий разговор с Чадом Мюрреем. Кажется, обстановка нормализовалась.       – Коллинз взял новое дело, – воодушевлённо объявил лучший друг. – Теперь он следит за владельцем какого-то частного притона. И, похоже, сам неплохо проводит время!       Немного подумав, Падалеки набрал номер Сэнди Маккой.       – О, голубые каникулы! Как романтично! – одобрила она. И Джаред в который раз удивился способности этой девушки быть искренне влюблённой в него и при этом ни капли не ревновать. Всё правильно, он никогда ей не принадлежал. Сейчас он полностью принадлежит одному своенравному психу в рясе.       Перед тем как набрать последний номер, Джаред с минуту медитировал над телефоном. Но уезжать, не поговорив с Томом, было бы полным свинством. Хотя, если смотреть объективно, Джаред и был самой настоящей свиньёй по отношению к своему бывшему бойфренду. С момента их последней встречи с переодеваниями они так ни разу и не созвонились. Похоже, Уэллинг затаил обиду. Что ж, Джаред это заслужил.       – Привет, – коротко ответил Том. Было удивительно, что он взял трубку.       – Томми, прости меня. Я знаю, что обидел тебя. Это получилось как-то…       – Плевать, Джаред. Я уже забыл об этом. Только скажи мне одну вещь… – он вздохнул глубже, переводя дыхание. – Мы с тобой расстались, да? У тебя кто-то есть?       А вот сейчас был действительно переломный момент. Джаред должен был ожидать этот вопрос, но почему-то он всё равно оказался не готов. Расчётливая крыса, живущая в нём, кричала, что когда Дженсен бросит его, проклиная за предательство, Том будет согласен остаться. С ним можно будет изредка пересекаться, оставаясь собой, удовлетворяя все свои мужские нетрадиционные потребности. Проститутками Джаред брезговал, а вход в «Сплэш» для него скоро будет заказан. Джаред знал – Том любит его, хотя его деньги играли не последнюю роль. И только поэтому он терпит такое отношение к себе. Но другая часть Джареда понимала, что его жизнь изменилась с появлением священника, как и он сам. Захочет ли он, как раньше, трахать всё, что движется и имеет член? И почему так отчаянно не хочется думать ни о ком, кроме Дженсена в своей постели?       Что же делать? Как правильно поступить? Противоречия раздирали. И Джаред с грустью подумал, что понимает Дженсена. В состоянии душевных метаний поведение и реакции человека могут неконтролируемо изменяться на абсолютно полярные. И справка от психиатра тут совсем ни при чём – это жизнь. И в ней предстояло сделать выбор. Но неужели это нужно было делать прямо сейчас, стоя в сортире в аэропорту?       – Не переживай, Томми. У нас всё хорошо. Это просто сложный период, который рано или поздно закончится, – уклончиво ответил Джаред.       – Ладно, – голос Уэллинга стал более расслабленным. – Значит я буду ждать тебя. Мы справимся.       Джаред проглотил подступивший к горлу комок.       Гавайские острова встретили Джареда и Дженсена обжигающими солнечными лучами и лёгким океанским бризом. Из аэропорта в Гонолулу они добрались на скоростном катере до соседнего острова, где их поджидали роскошные апартаменты.       Обычно предельно спокойный, Дженсен выглядел по-детски возбуждённо и постоянно шутил. Джаред смотрел на него с нескрываемым восхищением, каждый раз забывая о своей страшной находке в тёмно-синей папке и о том, что должно было с ними произойти через несколько дней. Невидимый счётчик отсчитывал их секунды в обратную сторону. И Падалеки бесконечно залипал на прекрасном лице святого отца, пытаясь впитать в свою память каждую чёрточку, каждую морщинку, каждую веснушку.       Дженсен часто брал его за руку, совершенно не стесняясь и не обращая внимания на косые взгляды окружающих. Он много разговаривал, делясь впечатлениями с притихшим Джаредом. Создавалось впечатление, что сейчас они поменялись ролями.       Дженсен был счастлив. Джаред видел это в его глазах. Он чувствовал на себе нежные прикосновения и взгляды, и плавился от этого. Казалось, что всё его тело стало эрогенной зоной. Куда бы ни дотронулся Дженсен, это вызывало в Джареде приступы возбуждения и неги. Скорее бы уже добраться до кровати! Не хватало еще сорваться и наброситься на любимого в общественном месте!       – Джей, смотри, – Дженсен указал на стаю дельфинов, выпрыгивающих из воды вдалеке и снова уходящих в морскую пучину, оставляющих вокруг искрящиеся брызги.       – Класс! – просиял Джаред и притянул Дженсена поближе к себе. Его длинные волосы трепали порывы ветра, и Эклз, уткнувшись носом в изгиб шеи Джареда, вдыхал их аромат. Он старался делать это незаметно, но Джаред понял и подавил в себе очередной жгучий приступ любви.       А через двадцать минут их катер прибыл на остров.       – Джаред, это потрясающе! Я никогда не бывал в подобных местах! – оценил Дженсен. Сейчас они стояли на влажном песке, держа в руках сумки с вещами. С океана веяло водорослями и свежестью. Небо медленно алело в преддверии заката, освещая редкие рваные облака во все оттенки от голубого до светло-оранжевого. Перед ними высились двухэтажные апартаменты с широкой открытой террасой. Из французских «окон-в-пол» лился приглушённый свет.       – Стандартный домик для такого места, ничего особенного. Но я рад, что тебе здесь нравится.       Джаред приобнял Дженсена за плечи и подтолкнул к входу в их жилище, мимо небольшой пальмовой рощицы. За долгий перелёт и ожидание в аэропорту, глядя на Эклза и изредка касаясь его руки, Джаред изголодался по Дженсену. Хотелось зажать священника в ближайшем углу.       Как только они швырнули свои сумки у порога, Дженсен бросил на Падалеки тёмный, полный жгучего желания взгляд. От этого он стал дьявольски сексуален, и последняя сдерживающая нить оборвалась. С утробным стоном Джаред прижал Дженсена к двери, захлопнув её. Мужчины оказались в полутьме коридора, тяжело дыша. Кажется, не один Джаред страдал от долгой недоступной близости.       Падалеки вёл, полностью взяв инициативу в свои руки. Дженсен подставлял шею под поцелуи-укусы и выгибал спину навстречу большим рукам, ласкающим его тело. Джаред прочертил языком влажную дорожку по шее вверх, касаясь гладких скул. А затем его губы впились в сладкие распахнутые губы Дженсена. Возбуждённый выдох священника стал желанным вдохом Джареда. Так было правильно: никакого личного пространства, одно на двоих дыхание, жар мечтающих слиться воедино тел.       Язык скользнул в рот, проталкиваясь глубже. Дженсен приглушённо застонал. А затем расставил ноги шире, приглашающе. Джаред тут же вжался пахом в его промежность. Наличие одежды на них стало совершенно неуместным. Пришлось разорвать поцелуй, чтобы стащить футболки с себя и с Дженсена. Как только те улетели на пол, Джаред снова ворвался в любимый рот, сводя их обоих с ума от нежности и настойчивости этих касаний.       – Ты, похотливое животное, Джаред, – выдохнул ему в губы святой отец. – Хочешь трахнуть меня, да?       Догадливая сволочь. Ещё и дразнит!       Джаред зарычал, не в силах собрать мысли воедино для правильно ответа. Двум активам в постели как-то надо было договариваться. Но Дженсен сегодня впервые был настолько податливым. Возможно, у Падалеки появился уникальный шанс!       – Хочу, чтобы сегодня ты был подо мной. Пожалуйста, мой хороший, позволь.       Джаред изнывал от вида Дженсена: окосевшие и поплывшие от возбуждения глаза, в темноте казавшиеся почти чёрными, красные от поцелуев губы, учащённое дыхание, мужественная грудь с алыми сосками. Джаред поспешил их облизать, не в силах сдержаться.       – Ты путаешь меня с собой, детка, – выдохнул Дженсен.       Джаред уже хотел завыть, но Эклз продолжил шептать грязные слова ему на ухо.       – Не ожидал, что когда-нибудь скажу это. Но я хочу почувствовать тебя в себе глубоко. Чтобы твой огромный член распирал меня там.       – Попроси ещё! Я должен это слышать…       – Пожалуйста, Джаред…       – Что «пожалуйста, Джаред»? – Падалеки вдавливал Дженсена в дверь всё сильнее, до синяков стискивая бока.       – Трахни меня, блядь! Сделай это прямо сейчас! Скорее же, ну!       Джаред грубо отшвырнул Эклза к дивану. Смазка и презервативы тут же были изъяты из ближайшего кармана дорожной сумки.       Ну вот. Как всегда. Хотелось царапать, кусать, сжимать и облизывать. Грубый секс нравился им обоим. Это было стопроцентное совпадение. Никто до Эклза не мог удовлетворить сексуальную жажду Падалеки в полной мере. Но наконец-то можно было отпустить себя. И глядя на то, как тащится от всего этого его партнёр, Джаред был уверен – Дженсен испытывает те же ощущения.       Распластавшийся на диване Дженсен уже успел стащить с себя джинсы и боксёры. А затем протянул руки, чтобы раздеть Джареда. Тот позволил это сделать, дрожа от нетерпения. Когда проблема с одеждой была решена, Джаред и Дженсен тут же превратились в клубок переплетённых тел. Джаред ощущал губы и руки Дженсена везде и сразу и сам целовал в ответ, куда мог достать.       Идеальное сумасшествие.       И даже если Дженсен был опасен, это уже ничего не значило для Джареда. Пока Эклз в его объятиях, пока его ласковые губы покрывают поцелуями, совершенно неважно, кто он на самом деле. Джаред готов был принять что угодно. Он просто чувствовал, что так было правильно. Быть рядом с Дженсеном – это самое правильное, что может быть в его жизни.       Джаред постарался максимально сосредоточиться на подготовке Дженсена. Хотя тот и утверждал, что любит боль, Джаред предполагал, что это говорило в нём чувство вины. Так священник-гей наказывал себя за греховные желания. Но Джаред не станет оказывать ему такую услугу. Дженсен должен кончить от неги и наслаждения, забыв обо всём на свете, включая собственное имя. И Джаред позаботится об этом.       Вылив на пальцы огромное количество смазки, он страстно зашептал партнеру на ухо:       – Расслабься. Я обещаю, тебе будет хорошо.       Скользнув меж упругих ягодиц, он обильно смазал дырочку по кругу. Эклз закусил губу и напрягся. Джаред сразу же утянул его в глубокий поцелуй, успокаивая. Первый палец вошёл легко. Джаред ощутил горячую тесноту и медленно добавил второй палец, растягивая её. Вроде бы привычное дело, но с Дженсеном все было как-то иначе. Банальная подготовка партнёра под свой член становилась настолько интимной, связывающей, доверительной, что это казалось сном. Джареда лихорадило от этой близости и предвкушения.       – Ну что ты там возишься? Я не девственница на выпускном, – проворчал Дженсен, скрывая за словами волнение.       – Я у тебя первый, да? Ну… в этом плане? – Джареда ошеломила эта догадка.       – Просто заткнись и продолжай.       – Ответь, пожалуйста. Мне надо это знать, – Падалеки тихонько взял Дженсена за подбородок и приподнял голову, заставляя посмотреть на себя.        – Да, – словно ножом по оголённым нервам.       Джаред глубоко выдохнул и снова поцеловал Дженсена – отчаянно и страстно. Тот ответил ему мгновенно, обнимая за шею, судорожно запуская пальцы в длинные волосы.       Тогда Джаред добавил третий палец, растягивая Дженсена ещё шире. Не разрывая поцелуя, он положил вторую руку ему на член. Дженсен сдавленно застонал в губы и подался навстречу ласкающей руке, а затем сам насадился глубже на пальцы.       – Возьми меня, Джей, – сорвавшийся шёпот, дрожащие от страсти губы.       Это было последней каплей. До предела заведённый Джаред чуть было не забыл про презерватив, заваливая Дженсена на диван и устраивая его ноги у себя на плечах. Но в последний момент пришлось потратить на это драгоценные шесть секунд.       Входил Джаред очень медленно, позволяя Дженсену привыкнуть к распирающей боли. Эклз снова закусил губы и закрыл глаза.       – Смотри на меня, – попросил Джаред.       Тогда Дженсен открыл глаза. Там плясало адское пламя – чёрное и порочное. Это распластанное, податливое тело, распухшие, зацелованные губы… боже… Эклз был просто невыносимо восхитительным, желанным, умопомрачительным. Джаред толкнулся глубже в тесный жар его тела. Казалось, что предательский оргазм вот-вот накроет его. Этого нельзя было допустить! Эклз должен получить этот невероятный кайф, он должен узнать, что значит, когда тебя трахает большой и настойчивый член. Как боль сменяется жгучим удовольствием. Как хочется громко стонать, когда он входит под правильным углом массируя простату.       – Вот так, мой хороший, – наконец Джаред чувствовал себя как раньше – решительный топ, альфа-самец. Только на этот раз секс затрагивал его сердце. Просто немыслимый коктейль – единение душ и тел.       Наконец, Дженсен привык к ощущениям и задвигался сам навстречу Джареду. И тот позволил отпустить себя, трахая Дженсена ритмично и опытно. Руками он придерживал бёдра мужчины, изредка поглаживая мускулистый живот.       Было заметно, что Дженсен старается не стонать, но у него плохо получалось. Звук влажных шлепков смешивался с его изумительным охрипшим голосом. Джаред успел подумать, что это самый прекрасный звук на свете, прежде чем оргазм начал подступать совсем близко. Пришлось отпустить округлые бёдра и в срочном порядке сжать основание собственного члена, переставая двигаться. Дженсен жалобно заскулил.       – Давай же… так хорошо… Джаред.       И Джаред продолжил. Острые, изумительные ощущения отдавались от паха по всему телу до макушки головы. Дженсен сжимал обивку дивана, рискуя выдрать из неё кусок.       – Джей… я сейчас… я уже… – простонал Эклз.       Джаред в ту же секунду схватил набухший, толстый член Дженсена и начал дрочить его, усиливая ощущения партнёра. Лицо Дженсена исказилось, превращая его в гримасу томного наслаждения, когда тот запульсировал, разбрызгивая белые струи себе на живот. Рот приоткрылся, отчего пухлые губы стали выглядеть откровенно по-блядски. И это стало последней каплей.       Вбиваясь в кончающего на его члене Дженсена Джаред кончил. Оргазм был такой мощи, что казалось, его расплющило и размазало чем-то тяжёлым. Или как будто он падает с огромной высоты в бездну. Неважно. Это было нечто! Почему такого с ним не случалось раньше?       – Дженсен, – только и успел выдохнуть Падалеки, упав на священника, отпуская его ноги.       Они не сразу пришли в себя. Когда Джаред понял, что полностью придавил любовника, он скатился с его тела, ложась рядом, обнимая. Места на диване было мало и приходилось лежать, тесно вжавшись друг в друга.        Горячие, мокрые и опустошённые.       – Малыш, это было… охуительно, – наконец сказал Дженсен, мягко целуя Джареда в плечо.       – Такой ли уж я «малыш»? – поднял бровь Падалеки.       – Я не об этом, извращенец. А о возрасте. Я старше тебя.       – И сколько же лет тебе, дедуля?       Дженсен развернулся всем телом к Джареду, в его глазах плясали озорные огоньки.       – Мне двадцать девять. Это ведь не проблема?       – Нет. Идеально. Ты весь идеальный.       Они долго целовались. Медленно и тягуче. Совершенно забыв про сумки на полу и про осмотр апартаментов. Всё это может подождать. Главное – они рядом.       Пока что рядом.       Воспоминания Джареда о проведённых трёх с половиной днях на Гавайах были похожи на яркие вспышки. В перерывах между сексом, когда Дженсен неутомимо брал его (да, Дженсен упрямо повторял, что его позиция «снизу» была исключительно подарком на двадцатипятилетие), они просто гуляли и наслаждались друг другом.       – Джей, иди ко мне! Вода тёплая, и я хочу поплавать с тобой, – капли солёной воды искрящимся бисером застряли в колючках намокших волос.       – Дженс, я есть хочу.       – Ты всегда хочешь есть, троглодит, – ласково проворчал Дженсен и затащил Джареда по пояс в прохладную воду.       Джаред на секунду завис на выразительных зелёных глазах. Обжигающе красивое зрелище. Подсвеченные солнцем и водой, они полыхали как два изумруда. Дженсен секунду смотрел на Джареда очень серьёзно. А затем, взяв его лицо в ладони, мягко поцеловал. Джаред обвил его за талию и, потерявшись в ощущениях, рухнул в волны, увлекая мужчину за собой. Вода ласково приняла их в свои объятия.       Падалеки проснулся, почувствовав на себе чей-то взгляд. Открыв глаза, он понял, что Дженсен наблюдает за ним. Джаред застукал его на месте преступления. Взгляд был задумчивым. А ещё он был ласковым. Сердце Джареда сжалось.       – Хей, доброе утро, Дженс.       – Доброе утро, Джей…       – Падалеки, вот объясни мне, какого хера мы припёрлись на этот базар?       – Дженс, только без паники, эти туземцы безобидные!       – Ага, что-то их лица не внушают доверия. Особенно вон у того, с бусами.       – Ты не понимаешь, это колорит! Южная экзотика!       – Джаред, ты ещё больший извращенец, чем я думал.       – По сравнению с тобой я ангел божий!       – Не богохульствуй – выпорю!       – Ловлю на слове.       Дженсен рылся в сумке Джареда в поисках новой упаковки презервативов. Кажется, священника всё-таки удалось приучить к резинкам. Хотя, если честно, Джареду уже самому хотелось забыть о них.       – Дже-енс, давай быстрее, я не могу уже.       – Терпи.       – Ммммм… у тебя тако-ой вид интересный! Нагнись ещё!       – Падалеки, ты не хочешь объяснить, что мои чётки делают у тебя в сумке? – Эклз вытащил деревянный крестик на свет и повесил чётки себе на палец, демонстративно разворачиваясь.       – Вот дерьмо, – вырвалось у Джареда. Его растерянный вид вызвал у священника кривую усмешку.       – Ты что же, мою вещь упёр, фетишист?       – Ничего подобного! Ты выронил их у клуба! – оправдывался Джаред, натягивая простынь к подбородку.       Дженсен обмотал тёмно-коричневые бусины вокруг запястья на манер браслета. Сжав в зубах найденный презерватив, Эклз двинулся на Падалеки с яростным видом.       По телу Джареда разлилась волна горячего возбуждения, заставившая член вздрогнуть.       Эклз схватил Падалеки за волосы. Джаред пошло застонал. Всего несколько секунд потребовалось священнику, чтобы порвать упаковку, раскатать резинку по члену и, схватив Падалеки за бёдра, насадить на себя. Боль смешалась с удовольствием. Джаред был доволен таким наказанием.       Официант в белом фраке принёс ещё одну бутылку виски. Ужин на террасе был самым романтичным из всего, что происходило с Джаредом за всю жизнь. В груди было тепло от ощущения ладони Дженсена, накрывшей его руку сверху. То, что происходило между ними, кружило голову, выбивало все связные мысли. Дженсен заметно нервничал. Джаред, глядя на него, никак не мог понять, почему этот удивительно красивый парень по документам является душевно больным. Он тщетно пытался отыскать хоть какие-то признаки этого в поведении Дженсена, но не находил. Только спокойный, уравновешенный взгляд, полный уверенности в себе. И где-то глубже – забота. Нет, он не может ошибаться. Дженсен не просто бездумно трахает его. Тут было что-то большее. По крайней мере, Джареду хотелось верить в это.       – Ещё закуски, господа? – вежливо поинтересовался темнокожий официант.       – Да, принесите ещё крабов для меня и моего друга, – кивнул Дженсен.       Как только тот скрылся из виду, Дженсен поднял свой бокал, и его лицо озарила открытая улыбка.       – За нас.       – За нас, – подтвердил Джаред. В душе сходя с ума оттого, что не может начать тяжелый разговор.       Только не так. Только не сейчас.       Они целовались в зарослях пальм и цветущих кустов с ярко-алыми тропическими цветами. Дженсен нежно держал голову Падалеки, вылизывая языком его рот, сводя с ума. И тогда позади раздались смешки. А затем чей-то голос выкрикнул:       – Эй, педики! Меня сейчас от вас стошнит. Валите сосаться к себе домой!       Дженсен отстранился от Джареда. Его лицо стало каменным – ничего не выражающая маска. Джаред ощутил раздражение и повернул голову к обидчикам. Трое мальчиков в цветных футболках со скейтбордами в руках. Обычные американские подростки, ничего особенного. Но напряжённые плечи Дженсена не предвещали ничего хорошего. Он и сам не заметил, как в руках у Эклза блеснула сталь. Автоматическое, отточенное движение.       – Вас не учили, что так разговаривать со старшими нехорошо? – в голосе сквозил ледяной холод.       – Пошёл на хуй, хуесос, – сказал второй, но осёкся, заметив нож в руке у Дженсена. И шаг, сделанный к ним ближе. Потом ещё один.       – Джен, у тебя что, нож? – Джареда прошиб озноб. Он и так уже знал ответ. Но этот Эклз, что стоял сейчас перед ним, был не сексуальным священником. Это был охотник, убийца… Джаред сам не мог понять, почему он почувствовал именно так.       – Ещё одно слово, и будешь собирать свои кишки с асфальта, – неужели это сказал Дженсен? Джаред удивлённо моргнул, глотая подступивший комок в горле.       – Так, пацаны, сваливаем отсюда, – сказал первый, – они точно фрики долбаные!       Второй парень кинул скейт на асфальтовую дорожку. Оттолкнувшись одной ногой, покатил прочь. Двое других секунду спустя последовали его примеру.       – Уроды, – последнее, что услышал Джаред, перед тем как они скрылись из виду. Дженсен спрятал нож в карман.       – Эмм… ты ничего не хочешь мне объяснить? – спросил Джаред. – Ты только что угрожал ножом детям.       – Это не дети, а маленькие демонята, – улыбнулся Эклз. – Давай забудем о них?       Дженсен потянулся за новым поцелуем. Джаред ответил без энтузиазма, все ещё не отойдя от неприятной сцены. В голове были странные мысли и смутные догадки. Хотелось задать тысячу вопросов и возмутиться поведению Эклза. Что бы ни сказали малолетние ублюдки, Дженсен выглядел ещё хуже.       Но через пять минут дыхание Джареда участилось. И пальцы погладили непослушный ёжик волос. Джаред входил во вкус, растворяясь в ощущениях. Ещё через пять минут страстных поцелуев он решил, что ему всё равно. Пусть это безумие и слепая вера, но Джаред хотел верить в свой образ сексуального ангела, пусть даже зная, что его секреты так и останутся при нём.       А ещё… временной счётчик отсчитывал драгоценные дни его свободы.       – Дженсен, у тебя кожа на спине покраснела. Кажется, ты сгорел.       – Надеюсь, мой парень намажет меня кремом? – вопросительно посмотрел Дженсен, переворачиваясь на лежаке. Сейчас у бассейна они были совершенно одни.       – А я твой парень? – притворно удивился Джаред. – Я думал, мы просто трахаемся.       Провокация сработала.       – Падалеки, ты прекрасно знаешь, что это не так, – смутился Дженсен и отвел глаза.       Джаред всё ещё не мог поверить в это, даже несмотря на то что Эклз говорил прямо. Ну, не совсем прямо, конечно, но намекал. Человек, всегда живший в компании своей внутренней пустоты, просто не в состоянии поверить в собственное счастье, когда оно неожиданно сваливается на голову. Разум отказывается воспринимать эту информацию, заваливая сомнениями. Но в глубине души Джареду хотелось кричать. Громко и отчаянно. Он хотел, чтобы весь земной шар услышал о том, как он счастлив.       – И не ухмыляйся так самодовольно. Давай намажь мне спину. Уже жжёт.       Джаред вытащил из сумки крем и выдавил немного на подставленную спину. Аккуратно растирая покрасневшие плечи, усыпанные веснушками, Джаред неожиданно спросил.       – Дженс, у тебя есть друзья?       – А с чего это тебя волнует, Падалеки?       – Меня всё волнует, что касается тебя. Но ты упрямо не хочешь рассказывать. Это… слегка настораживает.       – Я думал, мы закрыли эту тему.       – А я думал, мы становимся чем-то большим…       – Именно поэтому ты всё ещё встречаешься с Томом Уэллингом?       Удар точно в цель. Неожиданно. Поддых. Джаред растерялся лишь на секунду. Но раз Дженсен знает и всё ещё здесь, значит не всё так плохо. Но от его ответа зависит многое. Джаред тонко почувствовал это. Он вообще хорошо чувствовал Дженсена, это было частью их невидимой связи.       – Я не люблю его, Дженсен. Глупо продолжать эти отношения.       – Джаред, я хочу, чтобы вы расстались, – Дженсен повернулся, глядя в глаза Джареда очень серьёзно. Взгляд холоднее льда.       – Почему, Дженсен? – Падалеки мог бы догадаться и сам, но уж очень хотелось услышать от Дженсена.       – Потому что ты мой, – безапелляционно заявил Эклз, вздёрнув вверх подбородок в упрямом жесте. В груди у Джареда разлилось обжигающее тепло.       – Ты спрашивал про моих друзей, – свернул с опасной темы Дженсен, – я общаюсь со священниками из прихода и с отцом-настоятелем…       – С отцом Джеффри Морганом? – удивился Джаред.       – Да. С ним особенно.       – А он… ну, он знает?.. Про то, кто ты?       – Да, я исповедался ему.       Джаред потрясённо сглотнул. Оказывается, есть в этом мире человек, кому Дженсен доверился. И это не Джаред. Это угрюмого вида священник с седыми висками и властными интонациями в голосе. Обида уколола неожиданно, но сильно.       – Ясно. И многое ты рассказал ему о себе?       – Я рассказывал не ему лично. Я исповедался перед Господом.       – Да, конечно. Я понял.       – Всё. До последней мелочи.       Лучше бы Дженсен не говорил ему этого. Отчего-то стало больно. Джареда задушило осознание того, сколько недосказанности и секретов осталось между ними. И чем ближе они становились друг другу, тем больше это отягощало. Джаред не был фанатом правды, но ради Дженсена он был готов раскрыть душу. Впервые в жизни. Готов ли Дженсен раскрыться перед ним? И готов ли Джаред принять всю правду? Ведь похоже, священнику есть что скрывать.       Самая странная история произошла в последний вечер на острове. Они гуляли босиком по пляжу. Смотрели на волны и держались за руки. Разговаривать не хотелось, и между ними царило уютное молчани. Рано утром будет рейс на самолёт, который отвезёт их обратно в душный суетливый Нью-Йорк. Туда, где их будущее кажется туманным.       Но сейчас они здесь, вместе. Джаред крепче сжал тёплую ладонь, подавляя отчаянные мысли.       И тогда они увидели их. Группа буддийских монахов устроилась на песке. Духовных людей было шестеро. Они сидели лицом к солнцу и медитировали. Белые одежды свободным кроем струились по телу. Четверо мужчин разного возраста и две женщины. Глаза Дженсена загорелись неподдельным интересом. И он решительно двинулся к ним.       – Дженс, ты уверен? – смутился Джаред и попытался притянуть его обратно за руку.       – Там буддийский шаман. Я никогда не видел таких прежде! Кажется, это тибетские паломники, – Дженсен освободил руку и решительно пошёл по направлению к темноволосому старцу, похожему на индуса. Джареду ничего не оставалось, как обречённо поплестись за ним следом. Всё-таки его парень тоже духовное лицо, причём со сдвигом по фазе на этой почве. Надо просто смириться с этим.       – Отец? – Дженсен тронул мужчину за плечо, и тот медленно открыл глаза. На лице – умиротворение и покой. В глазах – мудрость и понимание.       – Меня зовут Кемал. И я знаю, кто ты, – ответил старец.        Всё, что хотел сказать ему Дженсен, неожиданно исчезло. Он быстро взглянул на Джареда, растерянно.       – Тебе нужна помощь?       – Нет.       – Тогда не беспокой меня, юнец. Я почти достиг сахасрары.       – Ого, – одобрил Дженсен, но Джаред так ничего и не понял. – Тогда я скажу «да», мне нужна твоя помощь, Кемал.       – Я знаю, что гнетёт тебя. Я вижу всё. Открой анахату, человек, иначе ты не будешь счастлив.       Дженсен с ужасом уставился на шамана, явно жалея о поспешном решении поговорить с просветлённым духовным отцом.       Дженсен хотел что-то ответить, но старец остановил его жестом.       – Вы двое связаны. Это то, почему ты приехал сюда, – сказал он не глядя на Дженсена.       – Почему? – вырвалось у Джареда.       – Потому что вы снова здесь. Это редкость, но вы смогли встретиться.       – Что? О чём вы? – Джаред неожиданно занервничал. Дженсен напрягся.       – Твой друг знает, о чём я говорю, – ответил Кемал.       – О чём он, Дженс? – Джаред уставился на священника, но у того на лице застыла маска.       – Значит, это правда? То, что я вижу?       – Да. Это было. Это были вы.       – Я понял, – безжизненный и потрясённый голос Дженсена окончательно взорвал мозг Падалеки. Кажется, в дурдоме Брейна был день открытых дверей. И все психи встретились здесь, на Гавайях, чтобы лишить рассудка и Джареда, свести с ума. Падалеки ощутил раздражение. Эти двое явно нашли друг друга.       Джаред раздражённо развернулся и зашагал в сторону апартаментов. Через минуту Дженсен отправился следом.       В последнюю ночь на Гавайских островах Джаред спал плохо. Во-первых, стояла ужасная жара, и не спасал даже кондиционер. А всё потому, что один тяжёлый и горячий священник стремился завалить на него ногу или руку. Во-вторых, Джаред нервничал. Это состояние было вызвано неумолимым наступлением ближайшего будущего. Впереди – завтрашний день. И всё, прощай старая жизнь. А Падалеки так и не решился поднять щекотливую тему с Эклзом. А эти неожиданные каникулы сблизили их ещё больше. И что самое страшное – Джаред даже успел привыкнуть жить с Дженсеном, просыпаться в его объятиях, засыпать со вкусом поцелуя на губах. Правду говорят люди, что к хорошему быстро привыкаешь. Джаред бы сказал иначе: к очень хорошему привыкаешь в рекордные сроки.       Дела обстояли очень плохо. Джаред привязался к Дженсену настолько, что боялся отпустить его даже на шаг, особенно при выходе из аэропорта на остров. Казалось, что его физически пришили нитками к святому отцу, и стоит им оторваться друг от друга, как они умрут от боли и кровопотери. Джареду уже было больно, заранее. Так ли ему нужны эти деньги, если это означает потерять самое дорогое, что у него было в жизни? Дженсена. Его священника. Любимого, скрывающего правду о себе психопата.       Эклз, будто чувствуя состояние партнёра, спал беспокойно. По правде говоря, он всегда так спал, но сегодня было что-то особенное. Он метался, резко вскидывал руки или бормотал что-то бессвязное. Джаред даже подумал, не стоит ли его разбудить? А потом малодушно решил, что разрыдается и выскажет ему всё, что накипело. Этого нельзя было допустить. Он не признается в любви, как сопливая девка. Только не так.       И тогда он услышал это. Явно и чётко. Ошибки быть не могло! Эклз со стоном выдохнул:       – Сэм… Сэмми…       А вот это уже пиздец. Причём полный и окончательный. Будто вспышка света прошила голову Джареда.       «Тебя надо наказать, Саманта». «Сэмми…». «Я не рассказываю о своём прошлом, оно уже прошло, и сейчас это неважно». «Я когда-то наивно полагал, что церковь сможет изменить меня… что Бог поможет излечиться от этой пагубной тяги. Но чувствуя рядом с собой запах настоящего мужика с упругой задницей, моё тело подводит собственный разум. Всё, о чём возможно думать, – это впиться в блядские губы, гладить горячую кожу и шептать на ухо какие-то безумные вещи…».       Боже мой… только не это. Дженсен любит другого. Или любил? Но если прямо сейчас он шепчет его имя, значит всё ещё думает о нём. И его зовут Сэм.       Блядь. Блядь… Бля-ядь! Сука, Эклз! Хотел в объятиях нового парня вычеркнуть из своей жизни бывшего? Ну-ну… что-то хуёво получается!       Как же больно.       Отчего-то Джаред не сомневался в своей правоте. Всё сходилось как два плюс два. И на выходе из суммы чисел получился идиот Падалеки.       Дженсену было что скрывать. И это было уже давно понятно. Только вот почему-то Падалеки наивно полагал, что это не коснётся их отношений. Даже его заключение от психиатра не имело никакого значения. Потому что жизнь Джареда без Дженсена уже не имела значения. Только рядом. Так правильно. Единственно возможный вариант.       Пиздец! Кто мог знать, что его зависимость зайдёт так далеко? Настолько, что Джаред на долю секунды задумается о мысли послать Джеральда с его наследством далеко и надолго!       Лечь рядом и закрыть глаза. Не думать. Не чувствовать. Отодвинуться подальше от горячего, мускулистого тела. Уснуть.       – Сэмми, помоги мне…