Последняя исповедь

      Джаред обнаружился у входа в туалетную комнату на втором этаже. Видно было, как потеплел его взгляд при виде Дженсена, губы дрогнули в улыбке. И весь он был такой до боли родной, что в груди Дженсена сладко заныло.       – Ты?! – хрипло выдохнул Эклз, стараясь держать себя в руках.       – Ну, да, а ты кого ожидал тут встретить? – улыбнулся диакон с лисьим прищуром разглядывая святого отца. – Я думал, что ты уже внутри. Но там закрыто, – он демонстративно повернул ручку и потянул дверь на себя.       – Значит там кто-то есть.       – И этот кто-то не отзывается.       Дженсен лукаво подмигнул Джареду и кивнул в сторону лестницы на чердак.       – Пока нас тут окончательно не рассекретили, предлагаю исследовать то, что находится выше.       – Если нас там застукают… – Джаред задышал чаще, явно начиная возбуждаться.       – Не дрейфь, Падалеки. Где твой юношеский азарт?       Дженсен потянул своего парня за край сутаны, уверенно задавая нужное направление.       – Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – нервно сглотнул Джаред.       – Как всегда.       Дженсен решил, что ещё успеет поговорить с ним. Сейчас куда важнее унять дикий сексуальный голод, который берётся откуда-то как по волшебству, если Джаред рядом. Вот где настоящая магия, а не в бездушных холодных камнях. Но Дженсен очень надеялся, что целебное свойство этого невероятного молодого мужчины принадлежит только ему одному.       – Ты сумасшедший! – ослепительно улыбнулся Падалеки. Его шея уже покрылась испариной.       – Идём скорее. Ты выглядишь как грех, Падалеки.       Джаред не нашёл что ответить, он просто позволил этим сильным и настойчивым рукам увлечь его за собой. Кажется, он ловил кайф от всего происходящего, ему нравилась игра в подчинение. Хотя, Дженсен подозревал, что сам Джаред не подозревал о собственной виктимности, и лишь сейчас начал открываться с этой стороны. Он действительно очень изменился со времени их расставания, даже смотрел иначе. Это был щенячий, преданный взгляд. За который хотелось носить его на руках и всячески ублажать. Дженсену была очень важна его верность и этот решительный выбор в пользу Дженсена и его образа жизни.       С лёгким скрипом дверь уборной приоткрылась. Пара холодных, бесцветных глаз проводила удаляющиеся фигуры в чёрных сутанах. Скрип половиц. Бесшумно на выход. Больше тут делать нечего.       – Падре, Вы уже уходите?       Дочь хозяйки очень не вовремя преградила путь. Его никто не должен был видеть в этом доме. Будем надеяться, что девчонка не из болтливых. Иначе ей же хуже.       – К сожалению, вынужден покинуть этот дом, дочь моя. Думаю, двое моих коллег смогут оказать посильную помощь вашей семье. Всего доброго.       – До свидания, святой отец.       – Благослови тебя Господь, дочь моя.       Незваная тень выскользнула из дома через чёрный ход.       Следующее убийство произошло ровно через три дня. Джаред и Дженсен были шокированы. Особенно учитывая тот факт, что жертвой стала одна из прихожан монастыря. Это было уже слишком, особенно для бывшего охотника Дина Винчестера.       – Джаред, где ты достал поддельные документы об окончании семинарии?       – Мне Чад помог. У него неплохие связи в Нью-Йорке, комар носа не подточит. И он меня прикроет в случае необходимости.       – Отлично.       – Дженсен, ты куда направился? Я еду с тобой, чтобы ты ни задумал. Я же вижу, что у тебя в голове крутится что-то… Я теперь глаз с тебя не спущу, так что не думай свалить втихаря!       Эклз был совершенно не против такой гиперопеки. Джаред всё ещё трясся, боясь неожиданно потерять Дженсена, будто он мог растаять в воздухе. И конечно было приятно видеть такое рвение делать всё вместе.       В конечном итоге пришлось позаимствовать машину Падалеки и удрать из своей каменной тюрьмы. Но сейчас Дженсен был не рад этим минутам безбашенной свободы. Охотничий азарт и злость брали верх над всеми остальными эмоциями. Джаред сидел рядом, сосредоточенно жевал зубочистку и водил пальцем по карте, пытаясь понять, на какое шоссе они выехали.       – Мы едем в город за одеждой, найди там отметку с магазином. И позвони своему находчивому другу – нам срочно нужны поддельные удостоверения личности.       – Да не вопрос. Но мне не нравится, к чему ты сейчас клонишь, – Джаред ёрзал на сидении, явно нервничая.       – Не суетись, Падалеки, я знаю, что делаю. Доверься мне. Мы должны выяснить, что происходит вокруг. Я не могу сидеть сиднем, когда вокруг совершаются преступления.       – Но это работа полиции!       – Звони Чаду, Джаред. Пожалуйста.       – Господи, только не говори мне, что ты решил поиграть в копов. Дженсен, это уже не смешно.       – А никто и не смеётся.       Быстро же догадался его мальчик. Или, может, вспомнил что-то? Нет, вряд ли. Но сейчас это неважно. Дженсен не на шутку встревожился. Все убийства были связаны с монастырём, а значит это имело к ним непосредственное отношение.       – Алло, Мюррей. Мне понадобится твоя помощь, приятель.       Дженсен бросил полный обожания взгляд на своего возлюбленного, а затем вдавил посильнее педаль газа и сосредоточился на дороге. Впереди ещё очень много дел.       – Детектив Филч и Лавгуд. У нас есть для вас пара вопросов, мэм.       – Конечно, проходите.       Было даже немножко обидно, что она бросила лишь короткий косой взгляд на их фальшивые удостоверения. Спасибо Чаду и срочной курьерской доставке – ждать пришлось всего лишь чуть больше суток.       Симпатичная женщина средних лет, с заплаканным лицом пропустила их внутрь своего дома. Кивнула на ближайший потрёпанный диван с выцветшей обивкой. Он оказался мягким и удобным. Плечо Джареда, которого Дженсен лишь слегка касался, грело и поддерживало. Женщина предложила чай, но оба отказались. Не терпелось перейти к допросу свидетеля.       – Да, я видела его. Сначала не поняла, что происходит. Просто человек, светловолосый, в сутане священника бежал через наш сад. Но ночью плохо видно, а ещё у нас на крыльце перегорела лампочка в уличном фонаре. А когда я поднялась к Мэгги, узнать всё ли хорошо, то…       Женщина не справилась с собой и уткнулась носом в ладони. Джаред тут же протянул ей бумажный носовой платок, найденный на ближайшем журнальном столике. Его глаза были полны сочувствия, и он был похож на огромную провинившуюся собаку. Сердце сжалось. Всё это казалось Дженсену до боли знакомым.       – Мне очень жаль, мэм. Но нам правда нужно знать то, что вы видели.       – Простите, детективы. Я до сих пор не верю в произошедшее. Она была такая добрая и отзывчивая! Кто мог желать ей смерти? Совершенно никаких мотивов! Я нашла её на полу. Крови было немного, но она была вся синяя, будто из неё выпили всё до капельки.       – Вы считаете, что в ту ночь видели убийцу? – уточнил Дженсен.       – Я практически уверена в этом. Думаю, что это был священник, или человек, переодетый им. Ведь не мог же слуга Господа совершить такие чудовищные вещи!? Это ненормальный маньяк! Прошу вас, детективы, найдите его и накажите!       – Мы сделаем всё, что в наших силах. Обещаем.       В костюме было даже уютно. И, как ни странно, более привычно. Возможно, если бы жизнь Дженсена Эклза сложилась иначе, он бы с удовольствием носил такой костюм на работу. Джаред тоже выглядел потрясающе. Даже более чем. Чертовски горячо!       Когда он взмахивал фальшивым удостоверением с уверенным видом бывалого актера, Дженсен еле сдерживал себя, чтобы не наброситься на напарника с поцелуями. Но работу нельзя мешать с личной жизнью. Дженсен всегда старался придерживаться своего золотого правила. Всё будет потом. Когда этот безумный день закончится, он поблагодарит Падалеки за поддержку.       В результате опроса работников морга Лас-Крусес выяснилось, что у предыдущих жертв также практически отсутствовала кровь. Аккуратный разрез на горле ножом. А потом маньяк забирал ещё теплую жидкость. Ведь не выпил же? Полный бред лезет в голову. Одно Дженсен мог бы сказать точно – этот парень конченый псих. И обезвредить его нужно как можно скорее. Надо было вернуться в монастырь и составить список подозреваемых из своего же окружения. Чутьё подсказывало, что убийца близок.       Очень странным было то, что Дженсен надолго забыл о ключах. А может, как раз и нет. Во всяком случае, увидев однажды утром на службе их в руках у отца Марка, Дженсен решил больше не медлить. Оставив Джареда ненадолго одного, он проследил за настоятелем до самой кельи. И лишь убедившись в том, что ключи внутри помещения, решил действовать. Быстро и точно, как всегда любил. Отвлечь Марка оказалось самым простым делом. Пока тот был занят делами в приходе, Эклз сунул самодельную отмычку в запертую дверь. Щёлкнув, она тотчас поддалась, отворив свои объятия перед непрошеным гостем.       Дженсен был в келье отца настоятеля впервые. И, сказать по правде, совсем не удивился. Марк не был аскетом. И новая двуспальная кровать, и толстый ковёр с длинным ворсом тому подтверждение. На столе Дженсен заметил лэптоп и ухмыльнулся. Но нужные ему ключи никак не хотели бросаться в глаза. Пришлось проводить обыск на скорую руку.       Связка обнаружилась в кармане старого потёртого пальто в шкафу. Видимо, Марк не ожидал, что кого-то из священников заинтересует вечно запертый подвал, и расслабился. А зря.       Он очень плохо знал Дженсена Эклза, которому что-то нужно.       Ждать ночи было бессмысленно. Отец настоятель мог в любую минуту заметить пропажу ключей и броситься вниз, проверять.       Дженсен тихо прикрыл за собой дверь в келью Марка и снова вставил отмычку в замок. Нужно уметь заметать за собой следы. Негласное правило.       – Джей, идём со мной.       – Куда?       – В подвал.       – Что ты опять задумал? О, только не говори, что тебе приспичило потрахаться ещё и там!       – А разве это не отличная идея?       – Я подумаю.       – Ты не устоишь передо мной.       Джаред скептически дёрнул плечом. Но в глазах уже плясали бесенята.       – Проверим?       – Проверим.       Они спустились вдвоём в подвал по узкой винтовой лестнице практически наощупь. Внутри бурлила кровь от детского энтузиазма и совершенно непередаваемого восторга и предчувствий. Будто дети, спускающиеся по лестнице к рождественской ёлке. Что же припас для них Санта?       Дженсен был уверен, что на этот раз подарок подложил Злой Санта. В этой каменной монастырской гробнице трудно себе представить сюжет доброй сказки.       Джаред уверенно шагал рядом – красивый, словно греческий Бог, отчего по венам Дженсена разливалась нежность. Очень сложно было просто идти рядом и не касаться его. В эту секунду Дженсен осознал, что невозможно будет насытиться Падалеки сполна. Джареда всегда было мало. И это пугало.        «Надо думать о деле, Дженсен».       Но ничего не выходило. В темноте рядом с Падалеки было сложно сосредоточиться. Кожу покалывало, а во рту пересохло от предвкушения. Может быть, действительно плюнуть на всё и разложить парня прямо на лестнице?       На последней ступеньке Дженсен начал вслепую шарить по стене. Через несколько мучительных секунд он наткнулся на выключатель и застонал от облегчения.       – Эклз, если ты будешь продолжать издавать такие звуки, то я сам тебя трахну. И мне всё равно, что ты возомнил себя топом.       – Тихо, малыш.       Зажёгся свет, и похотливые мыслишки отошли на второй план. То, что предстало взору Дженсена, было, мягко говоря, неожиданным. Никаких гор церковной рухляди и пыли, никакого старья и прочего хлама. В аскетичной пустоте было всего две вещи. Огромный серый валун и такое же огромное деревянное распятие напротив.       – Ого, – удивлённо выдохнул Джаред.       Да, это было странно. На первый взгляд не имело никакого смысла. Дженсен сразу же направился к распятию, а Джаред напротив – к серому куску горной породы.       Странный крест, надо сказать. Справа и слева в него встроены ремни из мягкой кожи, которые хорошо фиксируют кисти рук. Через секунду Дженсен заметил на полу ещё два ремня. Они были крепко привязаны к двум металлическим петлям в полу. И достаточно широко друг от друга. С ужасом осознав, что эти петли предназначены фиксировать раздвинутые ноги, Дженсен тяжело выдохнул. На основании креста был ещё один широкий ремень, вероятно, предназначенный для закрепления человека в районе талии.       – Немыслимое богохульство, – прошептал Дженсен и перекрестился.       – Эй! – голос Джареда звучал слегла ошарашенным. Дженсен поспешно отвернулся от чудовищного орудия пыток и поспешно подошёл к диакону.       – Смотри.       И тут было на что посмотреть. Серая глыба оказалась вовсе не такой уж серой, как показалось бы при тусклом свете подвальной лампы. Она мерцала и отливала голубыми переливами. Эклза в ту же секунду прошибло узнаванием.       – Не может быть!       – Что?       – Это кристонит!!!       – Что ещё за хрень такая? – нахмурил брови Падалеки.       И Дженсен рассказал. Рассказал всю историю вдовы Патриксон, не пропустив ни одной детали. Тогда это казалось чем-то невероятным. Но сейчас Дженсен был уверен, это приобрело некий оттенок мистицизма. Кто-то украл чудодейственный камень из рудников. И по какой-то причине хранит его в монастыре.       Марк Шеппард.       – Выходит, он в курсе его исцеляющих свойств, – заметил Джаред, и Дженсен задумчиво кивнул в ответ.       – Но что-то здесь не сходится, Джей. Отец настоятель не занимается целительством и никого не водит в этот подвал.       – Может быть, эта глыба предназначена для чего-то другого? И зачем Отцу Марку понадобился такой огромный кусок? Он мог бы носить на шее амулет и жить долго и счастливо. Или же раздробить его и наделать целую гору амулетов и продать желающим.       – Падалеки, – заржал Дженсен, – ты карьеристский житель Большого Яблока, и ничто это не изменит!       Джаред солнечно улыбнулся в ответ. Поцеловать бы эти тёплые розовые губы. А потом каждую из ямочек на его щеках. Медленно пощупать их кончиком языка. Но не сейчас. Ещё не время отвлекаться. Дженсен подавил в себе подступающую эрекцию.       Затем он повернулся к серо-голубому изваянию. Нахождение рядом с этой породой заставляло сердце ускорять ритм. Будто стоишь рядом с чем-то значимым и священным. Трепет. Что-то звериное, на уровне инстинктов, подсказывало, что вещь обладает невероятной силой. А как насчёт её происхождения? Дженсен не верил раньше в пришествие внеземных цивилизаций на планету, но уж слишком космическим выглядел их «подарочек».       Вот тебе и Злые Санты.       – Смотри, Дженс, тут какая-то выемка, – указал пальцем куда-то вниз Джаред. Проследив направление, Дженсен заметил в нижнем левом углу, в самой тени, отверстие. Присев на корточки, священники молча уставились на ещё один обнаруженный сюрприз.       Глубоко в недрах кристонита, в овальной выемке, стояли большие стеклянные песочные часы. Само отверстие до боли напомнило Дженсену одну из дьявольских ловушек, которые так часто он видел глазами Дина Винчестера. Только это был другой символ, незнакомый.       – Что за чертовщина?       – Дженсен! Внутри сосуда! Там не песок, там что-то капает!       Священник и сам это увидел. Как сверху вниз сорвалась густая бурая капля.       – Похоже на кровь.       – Думаешь? Бля-а. Вот это уже полный пиздец.       – Да, но капает очень медленно.       – Смотри, она исчезла!       И верно. Разбившись о стеклянное дно жидкость испарилась. Как не бывало.       – Святые ёжики…       Дженсен тупо уставился на чистейшее дно этих странных часов-переростков.       – Знаешь что, Падалеки? Я не имею понятия, что это за зазеркалье такое, что тут не действуют законы физики, но мы обязательно выясним!       Джаред повернул остроносое лицо и вопросительно взглянул на Дженсена. Его мимика выражала крайнюю степень обеспокоенности и недоумения. Дженсен хорошо знал, что означает каждый этот взгляд. Он с удивлением признал, что может открыто читать его, так же, как Дин читал все эмоции Сэма Винчестера.       – Думаю, нам надо серьёзно поговорить с отцом-настоятелем.       – Сомневаюсь, что он признается. Дженсен, он ведь может исключить тебя, нас, отсюда. И тогда мы никогда не узнаем правды.       – Да. И не сможем найти убийцу.       Джаред закатил глаза. Говоря всем своим видом: «Это же дело копов, придурок, зачем ты суёшься?». Но Дженсен не готов был так просто уступить. Теперь его азарт разгорелся не на шутку, и чёрта с два он отступит!       – Мы выясним! Обещаю.       На какое-то время вокруг повисла зловещая тишина. Перед тем как покинуть таинственный подвал и выключить свет, Джаред покосился на распятие и шумно сглотнул. Видимо его тоже впечатлила эта страшная находка.       Надо было срочно возвращать ключ на место.       На следующее утро Дженсен наконец узнал, что тихого светлоглазого священника тоже зовут Марк. И что он часто бывает в келье отца-настоятеля. Потому что Дженсен теперь следил за ним, как, впрочем, и за всем, что творилось в их тихой священной обители. Все следы предыдущих преступлений вели в монастырь Святого Антония. И Дженсен был готов дать голову на отсечение, что жидкостью в песочных часах действительно была кровь.       А что если это кровь тех самых жертв? Ведь именно об этом сказано в отчётах патологоанатомов – обескровлены. Ведь не сам же себя резал отец Марк, чтобы его часы функционировали? Свежих ран на его теле не заметно, разве что только под одеждой. Но зачем ему понадобилось заправлять песочные часы кровью? И куда испарялась капля, когда ударялась о дно? И зачем вообще были нужны эти часы, замурованные в кристонит?       Слишком много вопросов и ни одного ответа. Голова Дженсена теперь каждую секунду была занята непосильной задачей.       – Жаль, здесь нет моего ноутбука. Я бы поискал что-нибудь в сети на эту тему. Наверняка этот символ вокруг песочных часов что-то означает.       Дженсен ласково посмотрел на парня. Они сидели в келье Джареда, отдыхая после обеденной трапезы.       – У тебя действительно не осталось никаких воспоминаний?       – Нет. А что, я веду сейчас себя как Сэм?       Дженсен увидел боль на его лице. И он мог понять это. Джареду не нравились сравнения. Он не хотел быть Сэмом. Потому что он Джаред Падалеки, и он такой один-единственный.       – Нет, – соврал Дженсен, отводя глаза. – Забудь. Я просто давно не видел снов. Очень надеюсь, что всё это когда-нибудь закончится. И что это не коснётся тебя никогда.       Дыхание Джареда сбилось, и он придвинулся ещё ближе. Теперь их бёдра соприкасались. И под рясой Падалеки был горячий. Дженсен вспомнил его сильное загорелое тело. Как оно бугрилось мышцами и извивалось под ним.        «Господи, что же ты со мной творишь?».       – Пошли за Лорейн и Гастоном. Я хочу отвезти тебя в поле.       – Зачем? – голос Джареда охрип.       – Все эти мысли не дают мне покоя. Надо взять небольшой тайм аут. Просто давай забудем о кристоните и убийствах хотя бы на пару часов, согласен?       Джаред сверкнул озорными ямочками и кивнул. Ему явно нравилась идея убраться подальше от каменных стен монастыря и немного побыть наедине.       И там, посреди кукурузного поля, Дженсен долго вылизывал краснеющего Джареда (ну надо же, Падалеки умеет краснеть!), а потом остервенело трахал, слушая сладкие стоны. Не от кого тут было прятаться, в открытом безлюдном пространстве. И Дженсена это только раззадорило.       – Не выходил бы из тебя никогда, – горячо шептал он на ухо любимому. А у самого мысли вертелись вокруг огромного распятия. Солнце, ветерок в спину, вокруг высокие золотые стебли. У Дженсена сносило крышу. Он закрывал глаза и представлял распятого на кресте Падалеки. Как он вбивается в горячую тугую плоть…       Когда Дженсен кончил, ему вдруг стало стыдно за свои грязные, греховные мысли. Он внимательно смотрел на лицо Джареда, как тёмные пряди золотит яркое солнце и как они трепещут на ветру. Джаред жмурился, тяжело дышал и продолжал тереться бёдрами, как озабоченный щенок.       Воистину, Падалеки его слабость.       Дженсен лизнул солёную от пота шею. Застонал от удовольствия и повёл языком ниже. Хотелось больше вкуса Падалеки. Даже сильный оргазм лишь слегка заглушил это греховное желание. Губы мягко легли на болезненно стоящий член Джареда. И тот сдавленно захныкал от удовольствия, когда погрузился в мокрый жар рта. Дженсен быстрыми грубыми движениями довёл его до разрядки, выдаивая губами досуха. Жадно принимая такое горячее вкусное семя любимого.       – Хочу тебя всегда и везде, – прошептал Дженсен, перед тем как завалиться рядом с Падалеки на расстеленную на траве рясу.       – Как пожелаешь.       – Ты не согласишься на это, – еле слышно.       – На что?       – Нет, забудь.       – Дже-е-е-енс! Говори давай!       Ну, если Падалеки заупрямился, то он не отстанет, пока не выжмет своё. И зачем он только заикнулся об этом?       – Хочу тебя на том кресте…       Джаред резко повернулся, утыкаясь острым взглядом в упор. По спине Дженсена побежали мурашки, а к щекам снова прилил стыдливый румянец. Ну зашибись!       – Ты псих, Эклз! Твою мать, ты же священник! Имей совесть!       – Я же говорил, что ты не согласишься.       В ответ Джаред лишь засопел и отвернулся.       Больше всего удивило Дженсена то, что Падалеки не послал его сразу далеко и надолго, а вообще промолчал. Это обнадёживало. Может, стоит поуговаривать?       – Нам пора, Джей. Нехорошо оставлять лошадей одних на дороге.       Раскалённый солнечный диск плыл по небу в душном мареве. Рваные облака окрасились с боков оранжево-розовым, будто некто пролил густую гуашь и небрежно размазал пальцами. Порывы южного воздуха гладили мокрую шею у воротничка. И лишь приглушённый стук копыт убаюкивал. Уютное присутствие по правую руку и ещё один перестук копыт. До боли сжималось сердце от волнующего микса счастья и тревоги. Джаред волновал даже так, находясь в нескольких метрах, даже после секса, даже в такую жару. Но сейчас это было нечто другое. Нежность и благодарность. Дженсен не умел выражать такие сопливые эмоции, пусть они останутся глубоко внутри. Пусть он просто будет рядом с ним. Доказывая изо дня в день свою преданность, верность, свою любовь. Так будет правильно. Так будет по-мужски. Джаред умел считывать что-то в его глазах, чувствовать его, правильно расшифровывать его молчание.       Им не нужны слова. Никогда не были нужны, на самом деле.       Только бы не потерять. Никому больше не позволено прикасаться к его счастью. Дженсен не позволит. Будет охранять своё сокровище, драться за него, бороться.       Джаред в седле смотрелся потрясающе. Гордо вытянутый стройный стан, королевский разворот плеч и вздымающаяся широкая грудь. Загляденье!       Он держал спину прямо, и его внимательный взгляд, казалось, замечает всё вокруг, цепко улавливая все незначительные детали. Красивые полевые цветы чуть правее от тропы, в отдалении, вырванное смерчем сухое дерево у ручья, а вот какая-то птица летит высоко в небе, не разобрать. Он тут же перехватывает её резкое движение, задрав голову вверх, выпятив острый подбородок. Дженсену открывается потрясающий вид на влажную, мускулистую шею и он спешит отвернуться. Это сводит с ума. Он ведь кончил уже, так какого чёрта это снова так заводит?       Дженсен уже знает, как он сейчас пахнет. Никто так потрясающе не пахнет, как Джаред. Нечто такое мужественное и терпкое. Очень родное. Хочется укутаться в этот аромат, забыться в нём. Так хорошо и спокойно сразу, будто он дома.       Очередная мысль прошила позвоночник Дженсена и болезненным комком свернулась в районе желудка.       Джаред и есть его дом. Всегда был. В этой жизни и ранее.       – Расскажи мне о психиатрической больнице, – тихо сказал Джаред, раскачиваясь в седле на полпути в монастырь.       Дженсен коротко бросил на него заинтересованный взгляд, но лицо Джареда выглядело участливым, а глаза прожигали, будто пытались заглянуть в самую душу.       – Да нечего особенно рассказывать. Дрянная жратва, фальшивые улыбки и много уколов и пилюль. Это не так страшно, как показывают в фильмах. Это скучно и превращает твой мозг в овощ от отсутствия информации. Так хочется выйти на свободу, что это становится основным стремлением. Это тоска и одиночество. Это означает остаться со своими снами и мыслями один на один. Чувствовать присутствие Люцифера в больничной палате иногда, когда ты только что проснулся. Это маленький филиал ада на Земле. Но всё терпимо.       – Звучит не очень.       – Так и есть, малыш. Тогда я ещё не знал о твоём существовании, мне не за что было бороться.       – А сейчас есть?       Дженсен снова повернулся и бросил тёплый взгляд, полный гордости. Раскосые глаза смотрели так же внимательно. Считывали.       – Да, сейчас есть.       Последовала уютная пауза. Дженсен ощущал, как сладко вибрирует сердце в груди, ускоряя свой бег, как губы покалывает от желания прикоснуться к губам Падалеки. Как тихое счастье заполняет каждую клеточку его тела.       – Глупый был вопрос, прости. Но мне необходимо было это услышать.       Дженсен кивнул, а затем слегка приспустил поводок и тронул Лорейн за бок. Лошадка фыркнула и понесла рысью. Гастон тут же последовал примеру, когда почувствовал позволение своего наездника.