Последняя исповедь

      Дженсен видел, как их низкорослый и коренастый отец-настоятель, недовольно поджав губы, выгнал прочь из своей кельи отца Джима и отца Симонса. Тут же в дверную щель просочился этот мерзкий тип – отец Марк Пеллегрино. Ох, не понравился Дженсену его взгляд, брошенный исподлобья. Не смотрят так святые отцы. Тёмный он был, мрачный. Дьявольский.       – Он что-то знает, Джей.       – Думаешь?       – Уверен.       Прячась за выступом каменной стены, они сторожили дверь кельи отца-настоятеля. Узкий коридор и ниша, куда забились парни, – не самая лучшая наблюдательная точка. Слишком легко оказаться обнаруженными под строгим взглядом руководства более высокого сана.       – Интересно, что за дела связывают двух Марков? – спросил Падалеки охрипшим голосом. Его брови умилительно стояли домиком, а губы были задумчиво сжаты.       – Надо валить, – ответил Дженсен. То, как прижимался к нему Падалеки, в тёмном и тесном пространстве не оставляло места для воображения, но сейчас это было лишним.       – Нет, Дженсен. Надо подойти поближе и подслушать, о чём они говорят!       – Нас поймают, Джаред, и тогда жди беды. У меня чутьё на такие дела. Убийства связаны с монастырём, и нет никого более подозрительного, чем эта парочка.       – Ты думаешь, убийца кто-то из них? – выдавил Падалеки ужасающую мысль. Но на самом деле он не спрашивал – он уже считал так же, как и Дженсен.       – Скорее всего, так и есть.       – Вот дрянь! Как можно притворяться служителем Господним, если на самом деле ты мерзкий душегуб!       – Полегче, малыш, ты тоже притворяешься, – улыбнулся Дженсен, а Джаред смутился и поспешно отвернулся.       Дженсен притянул Джареда за подбородок и уставился прямо в глаза. В низком голосе слышалась твёрдость.       – Уходи отсюда. Нас тут быстро засекут, и нет смысла рисковать! Я сделаю это сам: один человек у дверей не вызовет столько вопросов.       – Если ты думаешь, что я останусь в стороне, то ошибаешься! – Падалеки упрямо вскинул голову, освобождаясь от хватки. Его ноздри раздувались от волнения: дверь в келью отца-настоятеля могла открыться в любой момент. – Сейчас день, и это не лучший момент, чтобы подслушивать у дверей. Мы их поймаем в другой раз, вместе.       – У меня есть опыт в расследованиях всяких запутанных дел, в отличие от тебя! А ты – новичок здесь, с липовым документом об окончании семинарии. Не высовывайся пока, я тебя очень прошу.       – И чем же мне заняться, Большой Босс? – провокационно закусил губу Джаред.       – Перестань так себя вести, я не могу сосредоточиться, глядя на твой соблазнительный рот.       Падалеки как-то рвано вздохнул и задышал глубже.       – Когда ты начинаешь командовать, становишься невероятно горячим. Меня с полоборота заводит.       – Боже, Падалеки!       Сейчас Дженсен видел перед собой не Джареда, переодетого в монаха, а искусителя во плоти. Эклз почувствовал, как им овладевает жар, и противостоять ему было выше его сил. Рука своевольно легла Джареду на поясницу, притягивая его, и близость тела Падалеки ещё более усугубляла внезапное желание.       Но Джаред мягко отстранился, со всей серьёзностью глядя прямо в глаза.       Дженсен нахмурился и опустил руку. Туман неуместного возбуждения в голове постепенно начал развеиваться. Член в штанах обиженно заныл, всё ещё больно упираясь в ткань тугих брюк священнослужителя.       – Джаред?       – Мне хотелось изменить твой настрой а-ля «сыщик-камикадзе».       Эклз укоризненно посмотрел на него и поправил свои штаны.       – По-другому было нельзя одёрнуть меня?       – Не-а, – Джаред лукаво ухмыльнулся. – Я хотел тебе сказать, мы всё делаем вместе, Дженсен, – и в мгновение ока от игривого Джареда не осталось и следа. – Не отодвигай меня в сторону, я хочу рисковать вместе с тобой. И если что-то случится, то это будет и моя ответственность. Я прикрою тебя, не брошу. Мне хватило этой долбаной разлуки, чтобы многое понять для себя. Мы должны быть во всём вместе.       Дженсен сглотнул тяжёлый комок в горле и просто кивнул. Он во все глаза рассматривал нового Падалеки, до сих пор продолжая удивляться его верности и отваге, которых в Нью-Йорке почему-то не замечал.       Скрипнувшая половица у двери заставила их вздрогнуть и быстро исчезнуть в тёмном проходе на лестницу.       Священники мигом сбежали по каменной лестнице на нижний этаж, в большую церковную залу. Дженсен молча ругал себя за то, что позволил телу взять контроль над разумом. Видимо, они ещё недостаточно натрахались после примирения, чтобы немного успокоиться. А умный клубный прохвост этим воспользовался. Надо пересиливать себя, всё подождёт.       – Отсосу тебе сегодня вечером. А то ты слишком нервный, – шепнул его провокатор на ухо, опалив горячим дыханием. Дженсен судорожно сглотнул от жаркого обещания. На этот раз Джареду не отвертеться!       – И чтобы поглубже, – преувеличенно приказным тоном буркнул Эклз и довольно улыбнулся. – Пойду поговорю с отцом Джимом Бивером.       Спустя пару дней произошла новая встреча в келье.       Шеппард был пойман в ловушку острого взгляда, под которым становилось неуютно – неуютно даже в своей собственной келье. Насколько этот человек раньше был интересен Марку, настолько сейчас откровенно пугал. Отец-настоятель исподтишка косился на полированное распятие на стене и давил в себе желание перекреститься.       – Что же ты такой угрюмый, Шеппард? Неужели передумал?       – Я не уверен, что мы поступаем по совести. Да и вообще… Пусть мы спасаем этот мир от лап чудовища, но убийства тоже не выход.       – Мы жертвуем малой кровью, чтобы не пролилась большая, – напомнил Пеллегрино, хищно выгибая бровь. С него тут же слетела вся напускная серость, как только он перешагнул за порог уединенной кельи отца-настоятеля. И тот не уставал поражаться подобным переменам. Недоверие и страх всё больше опутывали сердце, и в каменном, удушливом пространстве монастыря он чувствовал себя крысой, загнанной в угол.       – Если бы я своими глазами не видел, как кристонит открывает чёртовы врата, я бы никогда не поверил в эту чушь!       – Но ты же поверил Дженсену. Его жутким рассказам о Дине, о призраках и зомби.       – Я давно знаю Дженсена – он не псих. Мальчику просто не повезло с подсознанием. Всё то, что обычный человек забывает при перерождении, осталось с ним.       – Ай-я-яй, Марк. Католический священник не должен верить в языческие легенды.       – Может быть и так, но знаю, что он прав. Просто чувствую. А после того как мы смогли с помощью кристонита открыть портал, то знаю точно. Одно мне так и осталось непонятным. Откуда ты, Марк, знаешь, что врата ведут в тот мир?       – Это не входило в условия сделки, Шеппард, и ты это знаешь. Придётся довольствоваться лишь той информацией, которой я готов поделиться. Я точно знаю, что по ту сторону есть Люцифер. И пока кровь в часах капает, он не выберется из ловушки, в которую его заманили Винчестеры. Но кровь кончается. Нам необходимы ещё жертвы, и срочно. Если Люцифер явится сюда, у нас не будет никого, кто смог бы нам помочь. Этот мир рухнет, потому что он беззащитен.       – Марк, хватит. У меня мурашки бегут по коже от этих разговоров.       Отцу-настоятелю стало по-настоящему страшно. Неужели нет никакого другого способа держать проход закрытым?       – Тут нет Винчестеров, Шеппард. В этом жалком мире нет вообще ничего сверхъестественного, кроме богатой людской фантазии. Тут не будет волшебного заклинания и прочей абракадабры, чтобы как-то сопротивляться мощи сатаны. Мир будет уничтожен, выжжен дотла.       – Но здесь есть Дженсен и Джаред! Возможно, они смогут как-то помочь?! Надо рассказать им. Пусть Джаред не помнит, но Дженсен знает наверняка, что делать. Они же Сэм и Дин, и они здесь, чёрт возьми!       – Не упоминай чертей всуе, Марк, – Пеллегрино выглядел настолько зловещим, что по спине священника пробежал холодок. – Они больше не Винчестеры и ничем не смогут помочь нам. Разве что поделиться своей кровью для песочных часов.       – Неужели обязательно убивать?       – Мы уже говорили об этом. Я жертвовал своей собственной кровью, кровью животных, но этого всегда мало! Врата нестабильны, они начинают открываться, и кристонит становится жидким и горячим. Я не знаю, как это работает, но этот дьявольский камень требует всё до последней капли – донорством тут не поможешь.       – Господи боже, – отец-настоятель всё же не выдержал и перекрестился. Отвернулся от странного священника-всезнайки и постарался успокоиться. Рассказать всё Дженсену хотелось нестерпимо, но он не мог. Страх перед Пеллегрино сковал его, превратив в марионетку.       – Я всё сделаю как надо, Марк. Я выберу тебе жертву: очередного уставшего от жизни, одинокого… Ко мне много кто приходит на исповедь из Лас-Крусес. Я знаю, кто устал, они доверительно шептали мне, а за это я собираюсь отправить их к дьяволу.       Марк резко сдёрнул собственную колоратку и швырнул об пол. Она душила, будто чьи-то божественные пальцы, пытающиеся удавить предателя.       – Ну что ты, Марк. Они отправятся на небеса, ты же знаешь. Они погибнут за правое дело, и мы сохраним тысячи жизней. Миллионы! Не волнуйся ни о чём, очень скоро мы найдём другой способ удерживать врата, без насилия. Я работаю над этим, просто доверься мне.       – Уж надеюсь. Поторопись, Пеллегрино. Копы могут выйти на наш след.       – Не паникуй, всё под контролем. Присматривай за Винчестерами.       – Хорошо.       – Ты ведь в курсе, что они грешат?       – О, нет! Пожалуйста, не говори мне об этом, я не хочу знать!       – Они трахаются. Они постоянно делают это. В монастыре, за его пределами, в чужих домах во время похорон…       – Даже слышать об этом не хочу, меня сейчас стошнит.       – Так что никто тут не святой, отец Марк. Все мы порочные и червивые внутри. Помолитесь за наши души, отец-настоятель.       Марк Пеллегрино резко развернулся и покинул келью, оставив отца-настоятеля одного. Дверь за ним бесшумно захлопнулась, но всё равно священник вздрогнул. Нервы. Чёрт бы побрал этого выскочку-всезнайку. Если бы не он, то Марк никогда бы не узнал о тайне мерцающего камня в подвале. Лучше уж было ничего не знать – спалось бы спокойнее.       Что ж. Выхода нет. Придётся пожертвовать ещё одной жизнью. Песочные часы отсчитывали секунды чьей-то жизни, испаряя капли в глубины кристонита. В его ненасытное, дьявольское нутро.       Перебирая в памяти, Марк Шеппард остановился на Уолтере Фуллере. Пятидесятишестилетнем пьянице, который бросил свою жену и двух детей ради любовницы. Которая, к слову, быстренько от него смоталась, когда страсть поутихла. А обиженная жена так и не приняла обратно. Уолтер детей забросил и теперь раз в месяц приходил в монастырь замаливать свои грехи, просить всевышнего убрать пагубную тягу к спиртному. Исповедался Марку не раз, плакал, умолял даровать ему благословение. Что ж, теперь его желание осуществится.       Посмертно.       Дженсен вышел из платяного шкафа Марка Шеппарда тяжело дышащий, обеспокоенный, взъерошенный. За ушедшим отцом-настоятелем дверь закрылась пять минут назад. И убедившись, что священник не вернётся в свои покои, Дженсен поспешил выбраться из удушливого плена. То, что теперь стало очевидным, никак не хотело укладываться в голове. Разум дурманило и пронзало этим пресловутым «Винчестеры», хотя возникла масса куда более важной информации.       Да, Дженсен знал, кем они с Джаредом были до рождения, но лишнее упоминание жгло сердце. Но куда более страшные мысли не покидали голову. Это было похоже на один из оживших кошмаров, где он чувствовал тихое и ледяное присутствие сатаны. Вроде бы его не видишь, но точно знаешь, что он где-то рядом. Например, у тебя за спиной.       Ясным стало одно. Кристонит – это единственная сверхъестественная вещь в этом измерении. И эта чёртова порода служит связующим звеном между их миром и тем миром, откуда Дин ушёл вместе с Сэмом.       Они умерли? Дженсен не помнил этого. Последние его воспоминания обрывались на том, как он стал демоном, а потом снова человеком. Как они были далеки с братом, и как сильно он скучал по их единению. А потом всё неожиданно встало на свои места. Но было после этого что-то ещё. Дженсен не помнил. Сны стали слишком редкими и обрывочными. Присутствие Джареда отодвинуло всё куда-то в дальние уголки подсознания. Но факт оставался фактом – Люцифер остался запертым в ловушке. Страшно было осознавать, но, похоже, из клетки всё-таки был выход. С помощью кристонита. В этот мир, где не существовало ничего сверхъестественного.       Святые угодники, только не это!       Похоже, отец Марк Шеппард вовсе не кровожадный маньяк, он просто в растерянности и не знает, что предпринять. А ещё он попал под влияние этого странного типа с бесцветными глазами. А теперь Дженсен вспомнил, кого ему напоминает тихий святой отец, и пришёл в ужас.       Дженсен на автомате дотронулся до чёток на своей руке, погладил их, потеребил бусины. И уже в следующее мгновение кинулся к двери.       Надо срочно найти Джареда и рассказать ему всё.