Последняя исповедь

      Дженсен заглянул в каждый угол: обежал все спальни, две ванные комнаты, церковную залу, поднялся на хорал, осмотрел столовую и кладовку, и даже проверил в каждой конфессионарии. В саду и в конюшне Джареда тоже не нашлось.       Святые отцы пожимали плечами и как один твердили, что не видели Джареда уже очень давно.       – Возможно, отец Джаред вышел в город, мы ведь не отшельники, – предположил отец Джим, встреченный Дженсеном, когда тот уже обдумывал, не пойти ли ему на второй круг. Паника скручивалась в животе, и от этого слегка подташнивало. Хотелось выключить надоедливое, внезапно начавшее раздражать солнце. Жара бесила, а тревога накатывала удушливой волной.       – Он бы не ушёл без меня! – бросил он отчаянно равнодушным коллегам.       – Я смотрю, вы, парни, очень сблизились, – отец Джим как-то странно смотрел: внимательно и настороженно.       – Он отличный парень и мы с полуслова понимаем друг друга, я рад поддерживать новичка, желающего служить Господу так рьяно, – соврал Дженсен.       – Это заметно, что он неплохой, – странно кивнул старый священник и прислонился спиной к прохладной каменной стене монастыря.       – Он мой друг, – вот теперь Дженсен был предельно искренен.       – Я вдруг вспомнил. Не знаю, имеет ли это значение…       – Говори! – нервы Эклза уже были на пределе.       – В последний раз я видел отца Джареда в трапезной, в компании отца Кристиана.       – Что-о?!       Ну что ещё за нахуй? Неужели этот извращенец снова посмел посягнуть на его Джареда? Если так, то яйца тому точно больше не понадобятся!       – Да ты не кипятись так, Дженсен! – отец Джим перешёл на неофициальный тон. – Вполне мило беседовали и даже улыбались. Они пили кагор и ели свежеиспечённый отцом Грегори хлеб. Кажется, ребята тоже подружились.       Дженсен смотрел в бородатое лицо и не мог вымолвить ни слова. Они с Джаредом терпеть не могли Кейна за его гейские выкрутасы. И то, о чём сейчас говорил Джим, просто не могло произойти. Никак. То есть вообще никогда. Или всё-таки могло?       – Они смеялись, пили и беседовали? – тихо переспросил Дженсен, чувствуя, как от нахлынувшей ревности кровь ударяет в голову.       – Ну, что-то вроде того. Сидели рядом, Кристиан дружески похлопывал Джареда по плечу или обнимал за плечи. Эх, память стариковская! Я не помню таких деталей. Но тогда я даже решил, что они выглядят даже более близкими друзьями, чем вы с Джаредом. Уж прости, кажется, отец Джаред хочет наладить контакты со всеми священниками.       Последовала короткая пауза. Дженсен глядел себе под ноги и пытался понять, что же происходит и где сейчас искать Джареда. Или, может быть, Кристиана?       – Дженсен, не расстраивайся. Парень более общительный, чем ты. Я понимаю, ты интроверт и предпочитаешь более закрытый тип общения, но не стоит привязывать Джареда к себе намертво.       Дженсен бросил испепеляющий взгляд на отца Джима.       – Ты считаешь, что это выглядит именно так? Что я ограничиваю его и привязываю к себе?!       Священник выглядел обеспокоенным и смущённым.       – Прости, я, может, и не понимаю чего-то. Ты не сердись на старика, и не воспринимай близко к сердцу. Я хочу как лучше для тебя, отец Дженсен.       Эклз никогда не мог даже представить себе такого. Что он намеренно отрезает Джареда от всего мира. От людей, от общения, метит его, забирает целиком себе – эгоистично и упрямо. Он влюбил в себя нью-йоркского мальчика, рубаху-парня, и вынудил его последовать за собой, чем полностью поменял его жизнь.       Почему Дженсен не задумывался об этом раньше? Почему он не видел того, как поломал Джареду жизнь, лишил наследства? Ничего не объяснив, просто сбежал, вынудил последовать за собой. Видел же тогда эти влюблённые глаза…       История повторялась. Кажется, такое уже было. И осознание необратимости всего придавило тяжёлым грузом плечи молодого священника. Он всегда всё портил и всю свою жизнь был проклят. И теперь Джареда ждёт сомнительное будущее рядом с ним, а если учесть грозящую им опасность, то это становится просто невыносимым.       Блядь.       – Мне надо идти, святой отец, – мрачно проговорил Дженсен.       – С Богом. Прости, если что не так, мальчик, – отец Джим отошёл от спасающей от жары прохладной стены и пошёл по своим делам.       Дженсен кивнул на прощание и бегом пустился к лестнице на второй этаж – проверить ещё раз кельи монахов. Особенно, будь она неладна, келью Кристиана Кейна!       Обитель Криса оказалась неожиданно пуста и не заперта. Дженсен ощутил укол разочарования и облегчения одновременно. А что он ожидал тут увидеть? Падалеки и Кейна в одной постели? Бред какой! Дженсен тяжело выдохнул, облизал губы и провёл раскрытой ладонью по ёжику волос. Нервы ни к чёрту. Где же Джаред?       И тут Дженсен бросил взгляд на столик у окна. Ничего особенного, такой же, как во всех кельях, – маленький, потёртый, аскетичный. Но странный беспорядок, разметавший колбы и бутылочки, настораживал. Таблетки… порошок.       – Что ещё за хрень?       Дженсен подошёл ближе, взял стеклянный сосуд и вгляделся в содержимое на свет, а затем понюхал. Прозрачная жидкость на дне пахла резко и мятно одновременно. Дурманяще.       Похоже, Кейн что-то замышлял, и эта «домашняя лаборатория» очень не понравилась святому отцу. Вот только зелий сейчас не хватало! Кто-то ещё при посвящении Дженсена рассказывал о том, что Кейн увлекается химией и целебными порошками, но тогда он совершенно не придал этому значения. Видимо, зря.       Дженсен раздражённо швырнул колбу на стол. Вверх прыгнуло облачко прозрачной пыли и медленно осело обратно.       – Химик недоделанный, блядь, – выругался Дженсен и поспешил покинуть чужую келью.       Джаред поставил чашу с кагором на стол – очень хороший, как выяснилось, напиток. И хлеб был такой ароматный, с хрустящей корочкой. Неожиданный разговор с Кристианом оказался лучше, чем он ожидал: тот даже не пытался клеить его и пошлить, и Падалеки быстро успокоился и расслабился. Вино обжигало гортань, даря обволакивающее тепло всему телу, хотелось улыбаться и быть таким же милым и общительным, каким он был до того, как влюбился в своего ангела - святого отца. Крис поглядывал на собеседника с хитрым прищуром, но Джаред считал, что тот снова заигрывал, но это было даже немного приятно. Дженсен не очень обрадуется, скорее всего, что Падалеки решил сгладить конфликт с самым непримиримым и странным священником этого южного монастыря. Но, может, если они поговорят и разберутся во всём, Дженсен перестанет ревновать и нервничать. И Кристиан из соперника и недруга станет тем, кто сможет их понять – своего рода своим среди чужих. Хотя Джаред привык к притворству, но всё-таки такая резкая смена всей своей жизни выбивала из колеи. Нет, Падалеки не жалел о принятом решении жить вдали от дома под чужой личиной, напротив – он был очень счастлив. И он подумал, что в этой ситуации необходимо оставить Кейна на своей стороне. Тем более когда вокруг происходит что-то странное, а убийца тех невинных душ так и не найден.       Странно кружилась голова, хотя он и не выпил много. Возможно, всё дело в жаре, да и отвык он немного от спиртного, но все эти мысли были скорее отстранёнными, не беспокоящими молодого диакона.       – Старик, а ты классный, извини, что так неудачно всё началось у нас.       – Да фигня вопрос – проехали, – кажется, Джаред начал совершенно выпадать из своей роли.       – Я отлучусь на секунду в уборную. Не пей много – оставь мне. И хлеб не жри, а то Грегори нас убьёт и самих у печи поставит, – пошутил Кристиан, неловко поднимаясь с деревянной лавки.       – Ага, давай, – Джаред махнул рукой, мол, иди. А сам оторвал небольшую хрустящую краюшку и отправил её в рот. Удовольствие от вкусной еды было такое, что он блаженно замычал. Определённо, надо позвать Дженсена на трапезу, ему наверняка не понравится, что Падалеки немного напился. Хотя это было странно – он выпил всего лишь одну чашу кагора.       А дальше всё поплыло перед глазами. Джаред склонил голову вниз, упёрся горячим лбом в прохладные ладони и глубоко задышал, совершенно теряясь в ощущениях. Вскоре рядом почудилось тепло другого человека, а плечи заботливо накрыла чья-то рука.       – Дженсен?       – Малыш?       Джаред как мог приподнялся, губы расползлись в дурацкой улыбке. Он видел совершенно прекрасного, но нечёткого Дженсена, который двоился в глазах.       – Любимый, прости. Кажется, я немного перебрал.       – Ничего, всё хорошо, – был ответ, шею обожгло горячее дыхание, и Джареду совсем стало хорошо.       – Отведи меня в келью. Хочу прилечь, – выдавил из себя Падалеки, хватаясь за подставленную руку.       – Идём, малыш, всё хорошо, – мягким тоном уговаривал Дженсен. Как же хорошо, что у Джареда такой понимающий и заботливый парень.       Дженсен помог Джареду подняться и кое-как они вышли из трапезной и направились через главную залу…       Куда-то.       Джаред уже толком не понимал. Ему одновременно хотелось спать и трахаться, хотя ещё немного мутило, но признаваться в этом совершенно не хотелось, даже самому себе. Последний раз Джаред блевал от алкогольного отравления ещё в колледже.       В келью они так и не дошли, вместо этого Джареду предстоял мучительный спуск неведомо куда, а потом его толкнули. Падалеки слегка приложился спиной обо что-то твёрдое и обиженно всхлипнул. Но потом его осенило.       – Дженс, ты всё-таки решился, да? Почему сейчас? Нравится, какой я беззащитный? Ах ты похотливое животное…       Джаред почувствовал, как жар распространяется по телу, стоило только представить силу желания Дженсена. Его всегда так одурманивала одержимость любовника его телом, его ненасытность. Ради страсти к нему Эклз предавал заветы церкви, и Джареду в эту хмельную минуту казалось, что он выше самого Господа бога, желаннее и нужнее. Эти мысли вселяли в него какую-то запредельную эйфорию, и он совершенно поплыл, забыв любые сомнения.       Он спокойно отдался во власть Дженсена, пусть и очертания его лица едва проглядывали сквозь хмельное марево.       – Да, малыш. Я так давно хотел тебя, и вот сейчас я получу твою горячую задницу. Ты очень сладкий, я уверен, и внутри, и снаружи.       Руки обожгло болью, и Джаред с лёгкой улыбкой смотрел, как сильные пальцы Эклза затягивают узлы на его запястьях, а затем на лодыжках. Щекой Падалеки прижался к деревянному распятию, чувствуя свою обнажённую спину как никогда незащищённой. Вставший член больно упирался в жёсткую основу, но Эклз будто бы не замечал неудобства своего любовника.       Да, они договаривались о сексе на этом жутком кресте в подвале, но для Падалеки стало полнейшей неожиданностью, что всё произойдёт именно сейчас.       – Господи, как же я хочу тебя… Если бы ты знал, как я люблю тебя.       – Заткнись. Иначе я засуну в этот болтливый рот твои собственные трусы.       – Большой Босс хочет пожестче? – Джаред решил подыграть и приберечь рвущиеся наружу нежные признания на другой раз.       Его одежда валялась где-то у ног небрежной кучей. Дженсен не оставил на Падалеки совершенно ничего, богохульно распиная Джареда на пыточном кресте. Железное кольцо сомкнулось на его талии, а ноги были широко расставлены в стороны и зафиксированы верёвками на специальных штырях в полу.       От внезапного скручивающего страха Джаред забился в путах. Вроде всё было хорошо, но какой-то внутренний животный инстинкт взбунтовался внутри. Совершенно случайно Падалеки обнаружил, что его левая рука плохо зафиксирована и он мог с лёгкостью освободить её. Паника отступила, как по волшебству, когда он понял, что может хоть как-то контролировать ситуацию. Но расстраивать своего партнёра этим известием незачем – Джаред сделал вид, что привязан крепко: всё-таки это игра, хоть и сильно извращённая.       Как только священник закончил с путами, тут же переместился назад, встал за спиной. Настойчивые пальцы огладили ягодицы, и без прелюдии вторглись между нежных половинок. Падалеки застонал от боли.       – Дженс, полегче. Без смазки тяжело тебя принимать.       – Ничего, потерпишь, моя маленькая шлюшка, – острые зубы впились в нежную шею и прикусили, отчего Джаред снова застонал. Кажется, его только что пометили, как свою собственность. От этого член дёрнулся, вызывая новую отвлекающую боль, когда обнажилась нежная головка, придавленная крестом.       – Боже, да…       – Нравится, когда святой отец делает тебе больно? Мммм, моя распутная давалка.       Джаред начал сходить с ума от возбуждения и заскулил в знак согласия.       Жадные пальцы неистово растягивали отверстие, оскверняли и мучили его. Хотелось, чтобы скорее их место занял член, большой и истекающий смазкой.       Самый любимый джаредов член. Его возлюбленного святого отца – Дженсена.       Краем сознания он уловил какое-то движение слева, словно на периферии. Ощутил будто кто-то ещё вторгся в их личное, самое сокровенное, и нагло наблюдает сию непотребную картину. Джаред выдернул левую руку из пут и заглянул меж ней и крестом куда-то в темноту. Всё плыло перед глазами и совершенно не получалось сфокусироваться на лестничном проёме.       – Дженсен, мне кажется, кто-то пришёл нам помешать… – выдавил Падалеки, оборачиваясь назад, к своему мучителю. Но не успел тот ничего ответить, как Джаред наконец разглядел фигуру, шокированно застывшую в проходе. – Дженсен?       Это было невероятно! На нижней ступеньке лестницы, опираясь на стену, стоял ещё один Дженсен. Его лицо было искажено болью и гневом, будто бы он не верил в то, что видит. Тот Дженсен, что был за спиной, вытащил наглые пальцы из Джареда и мерзко усмехнулся, отвечая совершенно не тем голосом, не самым знакомым и родным.       – Ну вот, ты всю малину мне обломал, Эклз. Надо было и тебя накачать чем-нибудь.       – Убери от него свои грязные лапы, – прошипел тот, что помешал им.       – А ты попробуй, останови меня! – огрызнулся незнакомец за спиной. И, кажется, в голове Джареда начало проясняться. Это ведь был вовсе не незнакомец. Чёрт, он же пил кагор вместе с Кейном в трапезной. Дальше опьянение… Сильные руки…       – Вот тварь! – ярость окончательно прорвала пелену опьянения. Свободной рукой он попытался ударить Кристиана, но тот ловко отскочил.       Настоящий Дженсен уже пришёл в себя и кинулся к Кейну, видимо, собираясь разорвать осквернителя голыми руками.       – Я убью тебя.       Джаред стал судорожно отвязывать вторую руку, от волнения цепляя хитрые узлы ногтями, но безрезультатно. За спиной уже вовсю шла драка, перемешиваясь различными оскорблениями и ругательствами. Падалеки был настолько потрясён случившейся подменой, что с трудом понимал, что им делать со всем этим дальше. Ни в коем случае нельзя допустить ещё одного убийства, на этот раз на почве ревности. Надо срочно разнять дерущихся, а затем сдать неудавшегося насильника отцу-настоятелю и полиции.       Как только все верёвки были отвязаны, Джаред оценил масштабы трагедии: оба священника уже сбили костяшки, бровь Эклза была рассечена, а из губы Кейна тонкой струйкой сочилась кровь. Не раздумывая, Джаред бросился к Кейну, забыв про одежду. Неважно, всё потом. Сейчас нужно было как можно скорее обезвредить разбушевавшегося Кристиана. Но тот вывернулся, сильно оттолкнув Джареда назад. Падалеки не смог удержать равновесие и рухнул прямо на валун, который Дженсен называл кристонитом.       – Джаред! – Дженсен хотел броситься к нему, но Кристиан напал снова, схватив священника за горло в удушающем захвате.       Падалеки и сам не понял, что произошло, но его локоть обожгло болью. Он разбил чёртовы песочные часы, случайно налетев на нишу своей конечностью. Осколки разлетелись по полу, и всё вокруг окрасилось алыми брызгами. Кровь невинных жертв окропила пол и самого Джареда, вызывая очередной приступ паники.       Что-то словно изменилось в маленьком пространстве душного подвала, словно сам воздух завибрировал. Джаред отстранился от кристонита, который совершенно очевидно стал раскалённым, излучающим ту самую странную рябь. Через секунду из самого центра камня, заискрилось мягкое свечение, и образовался портал из синих и фиолетовых вихрей. Немыслимое по красоте зрелище, сразу заворожившее всех собравшихся в подвальном зале.       – Что это за чертовщина? – воскликнул изумлённый Кристиан, отпуская Дженсена, давая тому вдохнуть и отползти назад.       – Я… я не знаю, – Джаред с ужасом уставился на портал, не веря в происходящее. Хорошо, что это видит не только он один. Иначе бы подумал, что действие дурмана до конца так и не отпустило.       – Вы открыли вход в другое измерение, тупицы, – голос отца-настоятеля, Марка Шеппарда, заставил всех вздрогнуть и обернуться к лестничному проходу.       Он стоял в своей чёрной рясе, держа в руке револьвер. Никто не ожидал, что Марк появится в подвале в разгар всех событий, но Джаред был необычайно рад его видеть.       – Марк, что это?! – заорал Кейн, пятясь всё дальше от кристонита.       Дженсен встал на ноги и бросился к Джареду. Тот упал в спасительные объятия своего святого отца, прикрывая позорную наготу и чувствуя облегчение и спасение в надёжных руках любимого.       – Вы только что открыли дорогу Люциферу в этот мир. А теперь бежим! Бегите, идиоты, как можно скорее отсюда! Пошли все вон! – для убедительности отец-настоятель направил дуло револьвера на Кейна.       Джаред подхватил ворох собственной одежды с пола, прикрываясь. Всё, о чём он успел подумать, прежде чем бежать прочь, это то, что тёплые руки Дженсена неожиданно оставили его – священник что-то задумал.       И стало по-настоящему страшно.