Последняя исповедь

      Дженсен очнулся от шока, когда они уже быстро шагали прочь по тёмным коридорам. Тьма, как живая, расползалась по полу, и Эклз в первое мгновение был даже рад, что Джаред крепко сжимал его запястье. Было не просто страшно, Дженсен чувствовал, как сердце заходится в бешеном ритме, то ли от нервов, то ли от бега по лестнице вверх.       Только одно было хорошо в этой ситуации - Джаред был рядом, и от этого появлялись силы и прояснялся разум.       – Куда ты меня ведёшь?       – Подальше от них! Дженс, я видел, ЧТО выплюнул портал. И теперь точно уверен, что всё сказанное Марком – не бред сумасшедшего. Это существо действительно пришло в наш мир из кристонита. И я уверен, что оно не в Шеппарде.       Как только напряжённая ладонь Джареда коснулась деревянной двери собственной кельи, отец-настоятель вырос словно из-под земли.       На нём была слегка запылённая ряса, местами порванная в клочья, а на лице играла самодовольная гримаса.       – Вы правы, мальчуки, наконец-то сообразили. Я демон, если вы ещё не поняли своим слабым умом очевидной вещи. И, кстати, мои собратья направили меня сопровождать вас, чтобы ненароком не сбежали без обещанного.       Дженсен вздрогнул, но посторонился, пропуская внутрь кельи Джареда неведомую нечисть, которую так долго считал своим другом и наставником. Все эти годы он общался и доверял истинной тьме. Досада разъедала душу Дженсена наравне со страхом осознания.       – Меня зовут Кроули. Я думаю, Дженсен, ты ещё вспомнишь обо мне. Очень долгое время я был рядом с братьями Винчестерами когда-то. И сейчас не устаю спасать ваши задницы. Захлопните живо дверь, нас не должны услышать.       Джаред поспешно закрыл деревянную дверь своей кельи, его руки дрожали. Он вытер вспотевшие ладони о брюки и встал у окна, рядом с Дженсеном. Помещение было окутано полумраком, но уже не вызывало такого ужаса, как разгромленная главная зала. Кроули зажёг свечи и без разрешения сел на узкую, старательно заправленную Джаредом кровать. Сегодня утром, совершая этот ежедневный ритуал, он и помыслить не мог, чем закончится этот проклятый день. И что на его постели вместо него или Дженсена будет восседать самый настоящий демон. Ведь он никогда раньше не верил в существование сверхъестественного. Дженсен присел на столик у окна и ни на секунду не спускал с демона глаз. В голове панически крутились мысли о том, где он может достать соль, бутыль со святой водой и нож. Джаред же беспокойно переводил взгляд с одного на другого, стараясь соприкасаться с Эклзом, чтобы чувствовать себя увереннее.       – А сейчас слушайте меня очень внимательно. Дважды повторять я не буду. Мы попали в очень крупную передрягу, парни. Но у нас ещё есть шанс исправить положение. Если вы сделаете всё в точности так, как я скажу.       Он многозначительно поднял брови, обводя внимательным взглядом напряжённые лица Джареда и Дженсена.       – Либо вы доверитесь мне, демону, сейчас, либо погибнете этой же ночью.       – Мы слушаем тебя, говори, – брови Дженсена напряжённо сошлись на переносице. Джаред чувствовал кожей, как тот натянут внутренне, словно тонкая струна.       – Нельзя оставлять дьявола в этом мире. Да, здесь почти нет магии. Но это ещё совсем не значит, что он не устроит апокалипсис. Ядерная война и экологическая катастрофа, которую оттягивает правительство, ускорится настолько, что вы даже не успеете вернуться обратно в Нью-Йорк.       – С чего ты взял, что мы вернёмся туда? – Джаред удивился демонскому прогнозу. Он явно не собирался возвращаться к своей старой жизни и проблемам с отцом.       – Это вам решать, конечно. Но здесь вам больше делать нечего. Как только мы закроем портал, кристонит должен быть уничтожен! А единственный способ осуществить задуманное – провести некий ритуал и сжечь всю святыню, этот монастырь, дотла, предварительно пропитав камень святым маслом.       – Что за ритуал? – Дженсен бы сейчас сделал что угодно, чтобы это безумие наконец закончилось. Даже пошёл на сотрудничество с демоном, которого так долго считал обычным человеком, своим другом. Джаред не верил словам Кроули и откуда-то знал, что и его партнёр относится скептически к идее всяких там ритуалов и поджогов.       – Один из вас должен исповедаться, прочесть молитву Господу, а затем омыться кровью одержимого священнослужителя. Я отказываюсь быть невинной жертвой ради этой забавы, да и у меня будут дела, пока вы развлекаетесь с Люцифером. Кто-то же должен облить маслом чёртов камень и установить часы обратно в лунку. Отдай мне их, Дженсен.       Поколебавшись секунду, Дженсен вытащил из кармана песочные часы и протянул демону. Джаред внутренне напрягся, ожидая какой угодно подставы от демона. Но тот лишь добродушно ухмыльнулся, кивнул священнику и быстро спрятал стеклянные часы в складках своей рясы.       – Хорошо. Послушный мальчик, мы сработаемся.       – Расскажи нам про обряд, – потребовал Джаред, стараясь строгостью своего тона скрыть подступающий удушающий страх перед неведомой битвой. А то, что нечисть, громящая внизу монастырь, будет против уничтожения кристонита, было определённо ясно.       – Я вам советую сейчас же отдать чётки-ключ Биверу и Пеллегрино. А затем один из вас должен попросить последнюю исповедь у кого-то из них. Перед смертью.       Парни переглянулись, не скрывая смешанных чувств, и снова вопросительно уставились на отца-настоятеля. Всё это казалось розыгрышем, но совершенно не смешным.       – Ты серьёзно, Марк? – фыркнул Дженсен, скептически приподнимая бровь.       – Это забавная игра для нечисти внизу, вы двое, – ответил отец-настоятель. – Они вас знают как братьев-охотников, как Сэма и Дина, а вы их не помните. Но всё же вы по-своему интересны дьяволу. Если бы он хотел вас убить, вы бы были уже остывающими покойниками. А раз все живы, значит он ещё не знает, что делать с вами двумя. Об одном прошу – не уступайте Люциферу своё тело. Падшему ангелу нужно разрешение. А вот второй демон может вселиться в одного из вас, будьте готовы. Возьми мой нож, Дженсен. Он пригодится для ритуала.       Отец Марк протянул Эклзу красивый охотничий нож с выжженными гравировками на стальной спинке. Если бы Эклз не был так напряжён сейчас, то обязательно залюбовался бы произведением искусства. Джаред, словно загипнотизированный, наблюдал, как Дженсен сжал красивую рукоять.       – Дженсен…       – Всё хорошо, малыш, – Эклз бросил на него тёплый взгляд, а затем вновь повернулся к демону. – Что я должен делать?       – Дженсен, нет… – Падалеки не верил, что его возлюбленный согласился на эту авантюру. Наверное, следовало отговорить Дженсена от этой смертельной затеи, вырваться из лап демонов и дьявола, а затем бежать отсюда куда глаза глядят. Это было бы разумнее. Осталось только поговорить с Эклзом наедине и переубедить его.       – Сразу после исповеди, Дин, ты должен вонзить этот особый нож в того, кого из них посчитаешь Люцифером. Так что лучше бы тебе быть уверенным на все сто, парень. Иначе это будет твоим последним выбором в жизни.       Кроули, видимо, тоже посчитал, что испытание должен пройти именно он, Дженсен. А тот был полностью с ним согласен. Джареду совершенно не нравилось такое развитие событий. Ради чего собирался рисковать его любимый? Разве не правительство должно решать масштабные угрозы и спасать мир? Что могут два простых парня-священнослужителя против такой сверхъестественной мощи?       Дженсен продолжал сжимать в руке рельефную рукоять и хмурился. Он не хотел, чтобы Джаред рисковал собой, поэтому должен сделать всё сам. Если что-то пойдёт не так, у Падалеки ещё останется шанс сбежать отсюда подальше и выжить.       Джаред сжал плечо возлюбленного, то ли в знак протеста, то ли выражая свою поддержку. Сейчас некогда разбираться, слишком мало времени у них осталось, и неизвестно, чем двое чудовищ занимаются внизу. Снова крушат мебель? Странно всё это, но, видимо, у дьявола была сегодня собственная вечеринка в честь освобождения из заточения.       Кроули не терял времени даром: он уже схватил со стола блокнот и ручку и очень быстро начеркал заклинание, размашистым, почти детским почерком. Даже в сумраке, освещённом лишь дрожащими свечами, можно было разобрать эти несколько слов на латыни. Дженсен их прочитал пару раз про себя, стараясь запомнить спасительные слова. От волнения получалось откровенно плохо.       – В чём я должен исповедаться? – он поднял пристальный взор на Кроули.       – Нет, Дженсен, так не пойдёт, – встрял Джаред – Я не позволю тебе рисковать собой. Я не могу потерять тебя ещё раз, ты не понимаешь…       – Джаред, – перебил Дженсен, как-то по-особому глядя на любимого со странной смесью боли и облегчения. – Ты вернёшься в Нью-Йорк и начнёшь всё заново. Ты должен выжить, понимаешь?       Дженсен глубоко вздохнул, проглотил подступающий комок в горле. Ему было тяжело говорить эти слова, но всё-таки продолжил:       – Помиришься с отцом. Или же познакомишься в клубе с каким-нибудь горячим парнем…       – Господи, заткнись, а?! Я никогда бы… – Джаред сбился, его глаза наполнились слезами обиды и отчаяния. Какой ещё другой? Для Джареда не существовало больше других парней. И он не мог поверить, что Дженсен снова бросает, отвергает его, ведь они столько всего вынесли ради того, чтобы просто быть рядом. Одна только упёртость святого отца в самом начале чего ему стоила! А теперь, когда им грозит смертельная опасность, Джаред не побежит спасать свою шкуру, оставляя любимого в этой дьявольской заварушке. Неужели Эклз этого не понимает?!       – Джаред, если тебя не станет, я последую следом за тобой… Я просто не смогу…       Их глаза метали молнии, и напряжение росло с каждой секундой. Падалеки почувствовал вдруг совершенно неуместное, отчаянное возбуждение. Дженсен был так горяч в эту секунду. Его упрямо выпяченный подбородок, поджатые пухлые губы и острый взгляд… Джареду хотелось немедленно целовать ставшее родным лицо, шептать ему на ухо всякий бред, и вообще остановить время, чтобы можно было остаться наедине и доказать Дженсену, как сильно он его любит. И никогда-никогда не оставит одного, тем более в смертельной опасности, даже если тот старается всеми силами защищать Джареда.       – Оставьте свои семейные разборки на потом! У нас мало времени! – вмешался Кроули, окидывая священников раздражённым взглядом, прерывая их горячий визуальный контакт. – Пусть идёт Дженсен. Я так сказал! Он помнит о прошлой жизни, и это проклятие касается лично его. Ты должен покончить с этим, святой отец. Тебе ясно?       – Так и будет, – тихо отозвался Дженсен, отворачиваясь от возлюбленного. – Я всё сделаю.       Джаред недовольно засопел под боком в знак протеста, но перебивать демона не решился.       – Ты должен исповедаться в самом большом грехе, а затем рассказать о самом большом чувстве. Искренне, без поддельных эмоций и выдумок. Должен вытащить из своей души самых страшных демонов и сказать об этом вслух. И самое сложное: необходимо заколоть оболочку, принадлежащую Люциферу. Ты ведь не ошибёшься, Дженсен? А затем выпустить из неё всю кровь… Как можно больше крови, святой отец. После нужно прочитать заклинание, что я написал, постарайся выучить слова, чтобы не сбиться. А затем…       – Блядь, может, инструкцию приложишь? Тут целый ритуал всякой хрени! – раздражённо фыркнул Дженсен, но тут же замолк, наткнувшись на суровый взгляд Кроули, не предвещавший ничего хорошего.       – Думаю, твой бойфренд не должен слышать того, что ты сделаешь дальше.       – Если ты имеешь в виду совокупление с трупом, то я пас! – продолжил издеваться Дженсен.       – Всё шутки шутишь? Это хорошо, значит всё ещё силён духом. Нет, Эклз. Ты должен полностью искупаться в крови дьявола. Нагишом.       – Что-о?! – парни одновременно поднялись вперёд, а потом Дженсен вскочил на ноги, навис скалой над демоном.       – Ты в своём уме, Кроули? Какого хера я должен купаться в этом?       – Иначе обряд не сработает! – пожал плечами демон. – Хотите верьте, а хотите нет, но в этом мире другие заклинания не действуют, я всё проверял. Это единственный выход. И вам повезло, что я изучал десятилетиями старинные книги монахов, расшифровывая их рукописи. Могли бы сказать спасибо, что я вам принёс столь ценную информацию на блюдечке, сволочи вы неблагодарные!       В комнате воцарилась неуютная, звенящая тишина. Только треск свечи разрывал гнетущее молчание. Дженсен уселся на стол, поближе к Джареду и спрятал лицо в ладонях. Джаред дотронулся до плеча любимого, в знак поддержки.       – Дай нам две минуты, Марк, – наконец ответил Эклз.       – Хорошо, мальчуки, но только недолго. Как закончите миловаться, спускайтесь вниз и приступайте. У нас нет ни выбора, ни времени предпринять что-либо ещё. В старинных письменах я нашёл только этот способ, хотя, может, это просто красивая сказка, но попробовать всё же стоит. Когда Люциферу надоест праздновать, он выйдет в большой мир, и уже ничто нельзя будет изменить.       Отец-настоятель резко развернулся на каблуках и стремительно вышел за дверь, на ходу вырывая колоратку из воротника. Она упала на то самое место, где секунду назад стоял демон. Дженсен загипнотизированно уставился на неё, почти оглушённый свалившейся на его плечи ношей. Символ чистоты больше не нужен лживому падре. И ему теперь тоже.       Священник повернулся к Джареду. Тот в ужасе уставился на дверь, будто за ней находились адские врата.       – Почему ты доверился демону, Дженс?       – Он единственный, кто знает, что нужно делать. У нас нет выбора. К тому же… Он тот, кто был рядом большую часть моей жизни и кто вытащил меня из психушки. Если бы он желал зла, то не стал бы моим личным хранителем.       – Понимаю, – Джаред был согласен с таким объяснением. Он сам чувствовал, что если они не послушают Марка-Кроули, то живыми из монастыря не выберутся.       – Нам нужно обсудить наш план, Джаред. Немедленно. Нравится тебе это или нет, – Дженсен вытащил свою колоратку и оставил на столе. Больше они не священники.       Теперь они воины.       Сатана и демон величественно восседали на перевёрнутом вверх тормашками алтаре. Кто из них кто – понять невозможно. Марк Пеллегрино достал из складок мантии невесть откуда взявшуюся кубинскую сигару. Видимо, позаимствовал из запасов отца настоятеля. Нагло подмигнул Биверу и поджёг кончик от стоящей поблизости свечи на большом постаменте. Как только они умудрились его не перевернуть, для Дженсена оставалось загадкой. Весь этот хаос, который теперь царил в монастыре, деморализовал, но лишний раз напоминал о том, что непрошеным гостям не место в святой обители.       Марк выдохнул струю сизого дыма в лицо Биверу.       – Чувствуешь запах этой смолы? Они настоящие. Кроули знает толк в качественных вещах.       – Мерзость, – ответил Бивер, брезгливо отворачиваясь. – Странно, что у людишек такие выносливые лёгкие, учитывая то, сколько они курят всякой дряни.       На секунду на Пеллегрино напал резкий приступ кашля, но так же быстро отпустил. Он сверкнул совершенно безумным оскалом в сторону Бивера, укоряя. Тот хищно заулыбался в ответ.       Марк сделал ещё одну щедрую затяжку.       – Почему вы всё ещё здесь? – Дженсен бесшумно вошёл в разрушенную залу, на подгибающихся ногах, медленно подходя к ужасающей парочке на разбитом алтаре.       – Букашка решила с нами поболтать. Забавно. А мы думали, что ты и твоя дражайшая половинка уже на полпути куда-нибудь в сторону мексиканской границы. Глупо с вашей стороны оставаться здесь – это не ваша игра. Надеюсь, ты захватил с собой ключ от кристонита?       Пеллегрино смотрел пристально, и мысли у Дженсена путались. Надо собраться, подойти ещё на шаг ближе. Ну же!       – Да, я готов отдать его вам. Но и вы окажите мне небольшую услугу. Я не могу уйти с поста священника этого монастыря, не исповедуясь в последний раз, ведь это будет считаться богохульством и трусостью. Остался же кто-нибудь живой здесь, кроме вас?       Дженсен проверял свои догадки. Ему было важно знать правду о выживших.       – Если ты о тех несчастных падре, что пытались нас остановить, стреляя из ружья и читая молитвы, то нет. Все они валяются за алтарём со сломанными шеями. Ты бы видел их забавные лица, когда они не смогли нас прикончить. Знаешь, что я сказал им на прощание, Дженсен? Что они нарушили главную статью божественного кодекса – «не убий».       Издевательский хохот пронёсся по главной зале, усиленный высокими сводами потолка. У Дженсена из-за этого звука от страха скручивало внутренности. Он был готов умереть в любую секунду, но именно сейчас отчаянно осознавал, как сильно хочет жить.       – Они просто поплатились за своё стремление остановить нас. Ничего личного, – отозвался отец Джим, а у Дженсена кулаки сжались сами собой от этих жестоких слов. Бумажка с заклинанием и ритуальный нож жгли карман, но сейчас он ничего не мог сделать.       Осквернённая святыня выглядела чудовищно. А ещё более страшным было то, что Дженсен заметил торчащую из-за перевернутого алтаря руку мертвеца. Пришлось немедленно отвести взгляд, чтобы предотвратить накатившую дурноту. Он не даст повода для веселья этим отродьям.       – Раз живых людей не осталось, тогда окажите вы, дьявольские слуги, последнее одолжение заблудшей душе. Я не могу отправиться к праотцам без обряда очищения. Пусть это будет дань вашей памяти выдающемуся охотнику – Дину Винчестеру.       – Дин-Дин-Дин… Я помню тебя. Это даже приятно – встретить в таком мерзком и продажном измерении старого недруга. Что ж, я очень хочу оказать тебе такую дурацкую услугу, – улыбнулся Бивер. – Это будет забавно: священник, исповедующийся монстру. Совершенно прекрасное завершение нашего торжественного вечера, перед тем как мы убьём тебя и твоего блядского дружка, а затем отправимся дальше. Так ведь?       Пеллегрино лениво кивнул, делая ещё одну затяжку. Оранжевый огненный круг на секунду осветил его дьявольское лицо, и Дженсен содрогнулся от ужаса. Ни один из его кошмаров не мог сравниться с этим. Пусть это будут его последние минуты, зато Джаред в безопасности. Если он послушал Дженсена и сел в свою машину, то так и случится. Эклз попытается закрыть Люцифера обратно в клетку и спасти Падалеки вместе с остальным миром. Пусть даже это будет последним, что он успеет сделать.       Дженсен не врал. Исповедь действительно была необходима ему, и не только из-за миссии Кроули.       Скоро всё закончится. Так или иначе.       Дженсен протянул свои чётки Марку Пеллегрино, и тот с мягкой улыбкой насмешливо поклонился священнику.       – Как это может быть ключом? – поинтересовался святой отец, выражая сомнение.       – С торцевой стороны есть гравировка. Она соответствует гравировке на кристоните. Если бы ты или твой дружок были более внимательными, вы бы заметили её.       Лицо Дженсена удивлённо вытянулось, но он ничего не ответил. Они с Джаредом действительно не разглядывали чётки так пристально. Раньше они были лишь символом, не имея никакой ценности, кроме духовной.       – Идём, – позвал отец Джим, кивая в сторону конфессионарий.       – А я, пожалуй, пока поищу нашего друга Кроули. Сдаётся мне, что он вовсе не на нашей стороне, – Пеллегрино затушил сигару о голову трупа, сидящего за алтарём в неестественной позе. Теперь Дженсен отчётливо видел мёртвое тело бывшего сослуживца, проходя мимо вслед за монстром.       Отец Грегори. Упокой Господь его душу.       Стало так страшно, что на секунду промелькнула мысль – бежать. Но Эклз стиснул зубы и продолжил пробираться сквозь деревянные обломки и обрушенные древние реликвии монастыря.       Тёмная конфессионария заключила святого отца в свои душные объятия. Он сел, сосчитал до пяти и постарался выкинуть все мысли из головы. Он уже смертник. И когда настанет его черёд предстать перед Господом, его душа должна быть чиста. Верил ли он, что содомиты горят в аду? Вряд ли. Он никогда не был с мужчиной до Джареда и после. Не было в нём и крохотной части похоти и разврата. Всё, что он чувствовал к этому лохматому, до боли родному мужчине, – это безграничная любовь и нежность. Настолько сильная, что даже неловко говорить об этом. И даже признаваться себе самому в чём-то подобном.       Но сейчас он должен.       Эклз заёрзал на неудобном деревянном табурете. С той стороны, за ширмой, не было ни звука. Может быть, демон обманул его? Может быть, теперь он заперт в исповедальне? Может быть, нечисть лишит его кислорода, и Дженсен сейчас умрёт от медленного удушья? Паника и клаустрофобия накатили одновременно. Священник сжал охотничий кинжал и снова досчитал до пяти. Немного отпустило.       – Ты готов исповедаться, сын мой? – зловещий, спокойный голос, как лезвием по оголённым нервам.       – Да, падре, – Дженсен не узнал своего голоса, настолько он сел и охрип.       – Что гложет твою душу? Расскажи мне обо всём, – голос насмешливый, дьявольский, незнакомый.       Дженсен постарался абстрагироваться от существа за стенкой, сейчас надо сосредоточиться. Действительно необходимо раскрыться перед самим собой и озвучить, что накопилось за две бесконечно долгие жизни…       – Даже не знаю, с чего начать. Не хочется говорить о плохом, корить себя. Я понял сейчас истинный смысл исповеди. Дело тут вовсе не в моих безусловных грехах или в пресловутом, неистребимом чувстве вины, кровавым следом тянущимся за мной сквозь года и измерения. Ничего не помогает. И сейчас я понял, чего должен достичь, – внутреннего прощения. Я сам должен отпустить свои грехи. И никто и ничто не сможет сделать это за меня. Дженсен тяжело перевёл дыхание, сжимая кулаки. Он волновался за Джареда, оставленного без присмотра, но необходимо было сосредоточиться и просто продолжать начатое безумие.       – Божественное руководство моей никчёмной судьбой, одной из сотен миллиардов тысяч судеб живых существ? Чушь собачья, вот что это. Мы рождены в условиях свободной воли, пусть даже некоторым параноикам видится безвыходная предопределённость всего сущего, собственной судьбы. Я не хочу забивать себе этим голову, размышлениями о том, что нашему уму неподвластно. Ни я, ни самый мудрый просветлённый шаман никогда не придёт к истине. Я всего лишь смертный человек. И у меня собственная вселенная, предопределённость и зависимость. Сэм. Джаред. Разве могу я искать другую вселенную, мыслить о высоком, игнорируя свой выбранный смысл бытия? Я не побегу больше от этого, не оставлю его никогда. Нет теперь никакого смысла, кроме того, куда ведёт моё сердце. Пусть он будет брат, или друг, да кто угодно – ничто на свете не помешает любить его так, как я захочу.       Дженсен прервался на секунду. Слёзы начали душить отчаянно, будто только что вскрылась внутренняя рана. Он не думал, что способен так искренне говорить о чувствах с нечистой силой. Ведь даже настоящему священнику он не мог сказать такое. А порочному духу о собственных греховных страстях оказалось рассказывать гораздо легче.       – Продолжай, сын мой, – пошептало существо за стенкой. – Ведь есть и тёмная сторона твоей жалкой душонки…       – Да, это чувство вины. Возможно, я самый ужасный в мире грешник, ведь я спал с собственным братом. Но если я сейчас не в аду, а мне дан ещё один шанс, то не всё потеряно. Возможно, мне даны были эти воспоминания не как проклятия, а чтобы упечь дьявола в его вонючую нору!       За стенкой стало как-то неестественно тихо. Ужас продрал Дженсена с ног до головы. Он сжал заветный ритуальный нож, врученный Кроули для спасительной миссии, и медленно поднялся.       Тишина. Он открыл дверцу. Жуткая, гротескная маска, которая раньше была лицом Джима Бивера стояла перед ним.       – Отпускаешь, мразь, мои грехи? – бесстрашно вымолвил Дженсен, готовясь для решающего удара.       – Отпускаю, – зловещее шипение мало чем напоминало человеческий голос. «Отец Джим» отрезал ему путь к отступлению, зажав в дверях исповедальни.       – Ты ведь тоже готов был умереть ради своего брата? – неожиданно спросил Дженсен. – Ты любил его так бесконечно сильно, что не хотел видеть его предательства и провести вечность в одиночестве. Вдали от него.       Глаза «Джима» распахнулись, на короткий миг приоткрывая истинную сущность. В ту секунду Дженсен перестал сомневаться в своём выборе. Это точно он. Люцифер.       – Твоя истерзанная и развращённая душа перестанет страдать. Можешь поблагодарить меня! – выкрикнув последние слова в лицо сатане, Дженсен резко вскинул руку со смертоносным клинком. Тело вспомнило жест, направляя остриё в самое сердце одержимого Люцифером священника.       Прощай, отец Джим Бивер. И прости меня, пожалуйста. Упокой Господь твою отважную душу.       Звук, который издавало умирающее тело, был кошмарен. Что-то низкое, рычащее, похожее на рёв из самых глубин ада. Дженсен в ужасе отпрянул. Но грузное тело повалилось прямо на него, и пришлось подхватить оседающую тушу на руки. Теперь ему понадобится кровь. Много крови. И бумажка с заклинанием, где все эти мудрёные слова на латыни, которые уже стёрлись из памяти от пережитого ужаса. Сэму всегда лучше удавалось запомнить слова…       Но куда же делся Люцифер? Чутьё подсказывало, что он всё ещё внутри, что клинок усыпил ангела в умирающем теле. Дженсен вдруг вспомнил, откуда узнал про действие этих рун на лезвии. Он когда-то читал об этом в дневнике Джона Винчестера, его отца. Но ещё тогда, будучи Дином, он не верил в существование такого оружия. Оказывается, всё это время хранителем клинка был Кроули. Его последний козырь в войне с Люцифером, который он держал в тайне долгие годы. Интересно.       Втащив истекающее кровью тело в главную залу, Дженсен понял, что ему повезло: вокруг никого не оказалось. Тёмные каменные стены давили, половина сохранившихся на постаментах свечей прогорело, погружая всё пространство в таинственный полумрак.       Всё, на что мог надеяться сейчас Эклз – что Джаред находится в безопасном месте и Кроули удастся задержать демона в теле Марка Пеллегрино.       Что же теперь?       Дженсену всё вокруг казалось безумным сном, и что после того как он совершит осквернение тела священника, его психике не помогут лучшие врачи клиники Брейна. Нет, он не сможет завершить начатое!       Как же отвратительно… Эта ужасная липкая кровь на его пальцах, тёплая и пахнущая железом, вызывающая приступы рвоты. Но он должен это сделать. Давай же, Эклз! Просто делай.       Раздеваться не хотелось. Руки не слушались и дрожали. Пуговицы… одна за одной, непослушно вылетали их тесных петелек, раскрывая белоснежную грудь. Плечи, покрытые россыпью веснушек, оголились. По телу пробежала зябкая волна, кожу покрыли противные мурашки, соски сжались от холода. Это всего лишь сквозняк.       Просто делай.       Тело истекало кровью у него под ногами, и это было хорошо. Чем больше крови, тем проще будет потом. Из-за алтаря алая лужица перетекла к ногам Дженсена, сливаясь в одну липкую субстанцию с кровью Бивера. Дженсен ещё раз содрогнулся и понял, что его тело так реагирует на переживаемый стресс. Кипельно-белая колоратка и чёрная рубашка священника полетели в сторону. За ними через минуту отправились строгие брюки, кожаный ремень, трусы, носки. Дженсен держал смятую бумажку в кулаке.       Нет, он перепачкает её в крови, и тогда заветные слова потеряются, и всё будет зря. Дженсен развернул листик и ещё раз перечитал короткое заклинание на латыни. Сейчас вся надежда на отца-настоятеля – Марка Шеппарда, кем бы он ни был. Если он не сумеет соединить кристонит с ключом и песочными часами, то заклятие не сработает и портал никогда не закроется. Сумеет ли он отобрать чётки у другого демона?       Дженсен подобрал с пола нож и воткнул в сонную артерию тела некогда бывшего отцом Джимом. Лужа тёмно-бордовой крови продолжала медленно расти. Это недостаточно быстро. Слишком медленно. Дженсен нанёс ещё один удар ножом в живот, стараясь не задумываться о том, что делает. Всё лезвие и руки были в крови. Его обнажённое тело забрызгали капли, как вторые веснушки, зловещие и неправильные. Пальцев ног коснулось вязкое, тёплое, пугающее…       Наверное, именно так сходят с ума. И Дженсен наконец осознал, что сделает это – он искупается в крови дьявола.       – Ара бесто, кватро дель эскорпантэ… – начал читать Дженсен и полностью погрузился белоснежной ступнёй в кровавое озеро.       Тело Джима засветилось странным, истинно-ангельским сиянием, но Дженсен продолжал читать заклинание, опускаясь на колени.       Тёмные своды подвала прятали Падалеки от демонов. Да, он обещал Дженсену, что не будет вмешиваться, иначе бы тот никогда Джареда не отпустил! Но сейчас поздно придумывать новый план. Он должен был быть уверенным, что отец настоятель не обманет. Но спустившись вниз по винтовой лестнице в подвал, он всё-таки не удивился тому, что увидел ожесточённую схватку двух адский тварей. Два Марка боролись в рукопашную, не на жизнь, а на смерть. Портал был всё ещё открыт, и он его свечения искрило в глазах. Джаред поспешно отвернулся, чтобы не быть ослеплённым его голубым сиянием.       В специальной нише, в камне, красовались абсолютно целые песочные часы. Более того – наполненные кровью убитого Кристиана Кейна. Молодец Шеппард! Хитрый старый лис успел нацедить заветной жидкости. Видимо, он действительно пытается помочь им с Дженсеном закрыть чудовищ в ином измерении.       Оставалось лишь отобрать чётки у Пеллегрино и вставить ключ в отверстие кристонита. Если Дженсен справится со своей частью задания, то портал засосёт в себя Люцифера и закроется. Сложно было представить, что такое возможно, но после этой ночи чудес Джаред был готов поверить во что угодно. Мир магии и волшебства всё-таки прорвался сюда, в эту прагматичную реальность через чёртову руду! И если будет надо, Джаред лично поднесёт спичку, когда наступит пора сжигать монастырь дотла, вместе с проклятым камнем.       Чад Мюррей, который безоговорочно верит в кармические долги (как и Дженсен, впрочем) поржал бы над ним сейчас. Сказал бы, что тот испортит себе эту самую карму окончательно. Только вот Джаред никогда не сможет рассказать об этой ночи ни Чаду, ни кому-либо из Нью-Йоркских мальчиков на пьяной вечеринке.       Драка демонов оставалась равной, несмотря на опыт и отточенные бойцовские приёмы отца-настоятеля. Если Джаред не сделает хоть что-нибудь, всё это затянется надолго. Нельзя дать Кроули проиграть этот бой! Но вмешиваться тоже было опасно.       Рефлексировал Падалеки недолго. От сильного хука, пришедшегося в солнечное сплетение, Пеллегрино отлетел в сторону притаившегося Джареда. Из его кармана выпали заветные чётки, и Джаред рванул к ним что было сил. Пеллегрино вскочил, пытаясь перехватить руку Падалеки, но Кроули опередил его, наваливаясь сверху. Серия оглушительных ударов по голове заставила Пеллегрино ненадолго забыть о потере ключа. Джаред прижал к груди многострадальные чётки и подлетел одним прыжком к опасному свечению кристонита. Только бы его не засосало неведомо куда!       – Марк, я могу закрыть его сейчас?       – Не сметь! – прохрипел Шеппард, не отвлекаясь от атаки. – Пока Дженсен не прочитает заклинание нельзя закрывать портал! ЖДИ!       Джареда всего колотило. Он понимал, что если Пеллегрино отвоюет победу в этой драке, то жить осталось Джареду считанные минуты. Демоны невероятно сильны, и он не простоял бы против них в поединке, безоружный и неподготовленный. Дженсен говорил, что раньше Джаред был охотником, Сэмом. Но сейчас Джаред им не был. Он ничего не помнил о той жизни и не умел убивать, не то что демонов, а вообще. Наверное, действительно стоило разучить какую-нибудь молитву – пришло время для покаяния.       Видел бы его сейчас Джеральд! Ни за что бы не поверил, что сын готов отдать свою жизнь в борьбе со сверхъестественным злом, вместо того чтобы подписывать договоры с контрагентами за столом заседаний. Интересно, как там Сэнди? Как Чад? Как там мама? Лучше бы ей никогда не узнать, что её сын погиб. Она ведь всегда чувствовала что-то нехорошее, много молилась за него. Вся жизнь начинала проноситься перед глазами, с самых юных лет. И Джаред готов был проститься с ней, ни о чём не жалея.       Если бы перед ним вставал выбор, он поступил бы точно так же. Разве что изначально не отпустил Дженсена от себя. Отказал отцу, не стал устраивать этот театр с Сэнди. Она хорошая девушка и ещё обязательно встретит отличного парня.       Когда в свечах задрожал огонь, а потом содрогнулись и стены, Падалеки по-настоящему испугался. Оба Марка отпрянули друг от друга, ошарашенные.       – Нет! Нет-нет-нет… – запричитал Пеллегрино, в глазах которого плескался неподдельный ужас.       Страшным вихрем в подвал ворвалось нечто, сплетённое из чистого света. Оно слепило и искрилось, проносясь мимо огненным вихрем. Свечение магнитом притягивалось к камню, сливалось с ним. Падалеки отполз подальше к стене и с ужасом наблюдал, как воронка кристонита вбирает в себя свечение, трещит и расширяется ещё больше.       – Джаред, толкай Марка к воронке! – закричал Шеппард во всё горло, – Люцифер только что вернулся в свою клетку! Дженсен справился с заданием!       Но Падалеки не мог пошевелиться. Этого мгновения демону-Пеллегрино хватило, чтобы понять, что запахло жареным. Его хозяин больше ничем не сможет помочь. Светловолосый Марк кинулся к лестнице наверх – бежать прочь.       – Заткни чёртову дыру! Уже можно! – заорал отец-настоятель и кинулся вдогонку за демоном.        «Похоже, что обоих тварей засунуть в портал уже не успеем», – подумал Падалеки, – «Зато самая главная мышка попала в мышеловку. А что делать с Пеллегрино, как-нибудь потом разберёмся.»       Когда вихрь от сущности архангела Люцифера полностью исчез в ярко-голубом сиянии портала, Джаред принялся за дело. Теперь он остался один в подвале, и на нём была важнейшая миссия. Дрожащей от волнения рукой он потянулся к отверстию в кристоните. Ключ, резной бок деревянного крестика на чётках, вошёл как влитой. Углубился в прохладную глыбу и щёлкнул. Джаред боялся разжать пальцы и продолжал сжимать тёмные бусины. Наконец портал задрожал и начал быстро таять, сжиматься в размерах. Пока не осталась маленькая синяя точка, которая вскоре погасла, словно уголёк. Кровь в песочных часах нагрелась, бурлила и дымилась. Падалеки молился, чтобы это ничего не значило. Тот, кто придумал это странное устройство для перемещения между мирами, даже не удосужился оставить инструкцию! Подать бы в суд на этого гада. Но Падалеки вдруг подумал, что никто, кроме отца-настоятеля, не мог изобрести эту конструкцию. Озарение пришло внезапно.       Всё верно: и ключ, и часы хранились у Шеппарда. А также украденная руда, содержащаяся им в подвале. И те самые древние тома древних монахов, основавших монастырь святого Антония, где вполне могли храниться инструкции и подсказки.       Сам же демон Кроули, видимо, так и не смог отпустить своё прошлое, оставив хоть какую-то связь с тем миром, где что-то значил. Немыслимая глупость, по мнению Падалеки. То же самое, что хранить в домашнем гараже ядерную бомбу.       Пара глубоких вздохов – и Джаред начал приходить в себя. Люцифер снова оказался в клетке. Не верилось собственным глазам, но он действительно видел, как портал затянул облако ангельской сущности. Видимо, придётся продать тачку и оплатить абонемент к психоаналитику на полгода. Главное – выбраться отсюда поскорее.       Дженсен!       Джаред вмиг поднялся и поспешил прочь из жуткого помещения, которое наверняка теперь будет преследовать в страшных снах. Особенно этот кошмарный крест с кожаными ремнями, где его едва не изнасиловали, и на который бы он не вернулся даже под страхом смерти.       Сжечь. Найти Дженсена и сжечь проклятый монастырь дотла!