Последняя исповедь

      Поход в клуб, по традиции, прикрывала Сэнди. Сверкающий в тридцать два зуба Джаред появился на пороге родительского пентхауса в обнимку с девушкой. На часах было десять вечера. Суббота. Было очевидно, что молодая парочка не захочет сидеть дома, а унесётся по дорогам-артериям куда-нибудь вглубь неонового сердца города, где кипит яркая жизнь.       Джеральд скептически смотрел на влюблённых через золотистую оправу очков. Цепкий, изучающий, до боли знакомый взгляд. Джаред похолодел. Из оцепенения его вывела Шерон, с мягкой улыбкой она предложила гостям чай.       – Нет, спасибо, мама. Мы просто проходили мимо и вот решили заскочить к вам. Поздороваться, – парочка неловко мялась на пороге, обнимая друг друга за талию. Джаред даже думать не хотел о том, как этот театр выглядит со стороны.       – Ну что ж, удачно погулять. В понедельник жду ходовую демоверсию сайта, – отец был предсказуемо мрачен и, как обычно, думал только о работе.       – Спасибо. Уже почти готово. Я заеду в офис ближе к обеду.       – Ровно в полдень. Не опаздывай.       – Хорошо.       – Как же вы хорошо смотритесь вместе! – Шерон погладила Сэнди по плечу. Девушка смущённо улыбнулась и уставилась на скруглённые носки своих туфель. – Ладно, бегите. Нам, старикам, уже не понять вас, хотя не так давно сами были такими же!       – Мам, тебе всего сорок восемь!       – Ну спасибо, малыш! – тепло улыбнулась женщина и благодарно посмотрела на сына. – Всё! Идите! Жду вас в следующую субботу на семейный обед!       – Спасибо, миссис Падалеки. Мы обязательно будем! – кивнула Сэнди, очаровательно улыбаясь.       – Джаред! Хочу тебе напомнить, что ты можешь гулять хоть до утра, но воскресную службу никто не отменял!       – Ну ма-а-а-а-ам!..       – Сын, ты слышал, что сказала мать. Будь в одиннадцать утра здесь, поедем на моей машине. Полуденную службу не положено пропускать из-за развлечений.       – Хорошо… папа, – выдавив это, Джаред схватил Сэнди за руку и пулей вылетел наружу, даже не прикрыв за собой дверь. Сами справятся. Он злился. Грудная клетка ходила ходуном, а ноздри раздувало от гнева.       Он уже не ребёнок! Сколько можно приказывать? Сколько можно решать за него?       Обеспокоенно поглядывая на него, Сэнди нажала кнопку вызова лифта. Послышался гулкий, внутриутробный звук из шахты.       – Ничего не говори, – буркнул Джаред, едва она повернулась к нему, собираясь что-то спросить.       В лифте парень сунул своей сообщнице хрустящую стодолларовую купюру.       – Спасибо, что сорвалась из-за меня.       – Не за что! Я уже привыкла, – она хитро подмигнула ему. – Ваши голубые игры меня даже забавляют. Ну и дают возможность купить лишнюю тушь!       – Ты чудо, Сэнди!       – Я знаю.       Внизу их дожидался Том Уэллинг. Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу, сжимая в руке телефон. При виде Падалеки его лицо озарила улыбка. Все трое направились к дороге. Парни обменялись мимолетными взглядами.       – О, вы просто невозможны! – закатила глаза Сэнди, вскидывая руку. Тут же из ниоткуда материализовалось лимонно-жёлтое такси. Ребята погрузились на заднее сиденье, уступив место рядом с водителем девушке. Всё равно её дом находился через пару кварталов.       Лучший гей-клуб Нью-Йорка «Сплэш» стоял на пересечении Пятидесятой и Семнадцатой Уэст-стрит. Вход, как и бывает у сомнительных заведений такого рода, был расположен во внутреннем дворе. Но, в отличие от менее популярных мест, вывеска с названием переливалась неоновыми огнями.       Перед входом возвышался внушительный парапет, на котором было исключительно удобно сидеть. Это Джаред знал наверняка, так как сам не раз выходил сюда подышать воздухом и посмотреть на звёзды в компании очередного подвыпившего мальчишки. Сейчас на улице никого не было, и они с Томом спокойно прошли внутрь, толкнув ничем не примечательную металлическую дверь.       Убогий снаружи, внутри клуб превращался в параллельную вселенную. Стоило только переступить порог, как ребята очутились в бездне разврата, пропитанной сигаретным дымом и мерцающими огнями стробоскопов.       На шестах под зажигательную музыку крутились юноши в стрингах. Их тела, включая упругие ягодицы, были обильно смазаны маслом, отчего они светились и блестели при каждом движении крепких мускулов. Вокруг толпился народ, преимущественно мужского пола.       Три здоровенных охранника пропустили парней в клуб без вопросов, так как за долгие годы посещения успели уже хорошо запомнить их лица. Падалеки и Уэллинг никогда не устраивали дебошей и не пытались протащить с собой наркоту. Да и внешний вид всегда был отменным. Сейчас парни были одеты в строгие брюки, но вполне демократичные футболки, обтягивающие рельефные мышцы. Они выглядели сдержанно, но восхитительно. Как и было положено для посещения подобных мест.       – Ты у меня лакомый кусочек, – шепнул Том на ухо Джареду. Падалеки отчего-то передёрнуло. Скорее всего, от неожиданности комплимента.       В дальнем углу ребята заметили компанию общих знакомых. И, не сговариваясь, направились к ним. Столики в «Сплэш» были достаточно большими, чтобы за ними помещалась компания из десяти человек. Сейчас на диване сидело шестеро. Четверо из них являлись парами. Из присутствующих за столом больше всего Падалеки любил пару Майкла Розенбаума и Брока Келли. Они буквально светились от счастья, когда были вместе и всегда ходили в обнимку.       А ещё Джаред знал, что Розенбаум уже лет десять как безответно влюблён в Тома. Поговаривали даже, что парень пытался перерезать себе вены, после того как Том и Джаред официально объявили себя парой.       Но вместо похорон он разумно решил устроить себе новый роман. И тогда-то откуда ни возьмись нарисовался Келли. С тех пор голубки отчаянно изображали вечный медовый месяц. Джаред готов был отдать на отсечение мизинец, что всё это делалось показушно, на публику, назло Уэллингу.       – Джаред, Том, принести вам что-нибудь? Я сегодня проставляюсь! – ослепительно улыбнулся парням Розенбаум. Джаред не верил этой улыбке ни на грамм. Он вообще отличался умением тонко чувствовать людей.       – А ведь точно, Майкл! У тебя же день рождения! – просиял Том. – Поздравляю, чувак!       – Спасибо, – вот только теперь Джаред заметил, как потеплели глаза Розенбаума.        «Вот же ж блядь! Ну не при мне же!», – это всё, что успел подумать Джаред, перед тем как чересчур резко подняться на ноги.       – С днём рождения, старик, – Падалеки похлопал Майкла по плечу. – Я, пожалуй, выйду подышать воздухом на пару минут, голова болит. Принеси мне мохито!       Майкл кивнул и повернулся к друзьям, которые поочередно стали выкрикивать заказы. Розенбаум внимательно слушал и старался всё запомнить.       – Мы же только пришли, Джей, – попытался удержать его Том, явно заподозрив что-то неладное.       – Не дрейфь, малыш, всё хорошо. Бери себе коктейль и жди меня. Я скоро.       Джаред и сам не мог понять, почему ему стало так невыносимо душно и неприятно в обществе старых знакомых. Настроение окончательно испортилось, и лучшим решением, пожалуй, было бы напиться, чтобы не погубить этот вечер. Джаред понимал, что причиной хандры была не ревность и даже не привычное собственническое чувство. Было абсолютно очевидно, что Том любит только его, и раз уж за десять лет Майклу не удалось затащить объект свой любви в постель, то этого не случится уже никогда. А даже если и случится... Не всё ли равно?       Душе хотелось праздника, но внутри будто бы застыли ледяные глыбы. Абсолютный холод и пустота. Пробираясь сквозь извивающуюся в такт музыке толпу, Джаред чувствовал себя до боли одиноким. Сколько бы он ни пытался изображать из себя циничного мачо, перед самим собой не было смысла притворяться. Он был попросту несчастлив. Да, у него в жизни было всё, о чём только можно было мечтать: популярность, деньги, работа, потрясающая внешность и регулярный секс. Вероятно, чувство постоянной неудовлетворённости своей судьбой объяснялось тем, что он зажрался. Но это не меняло главного. От ощущения внутренней пустоты хотелось выть. Где-то в глубине души жил маленький и ранимый мальчишка, который отчаянно желал влюбиться. Преданно, горячо, безоглядно...       И почему такие мысли стали посещать его только сейчас, здесь, в клубе? И снова его охватило это дурацкое предчувствие беды.       Джаред втянул в себя воздух, наполняя лёгкие мерзким сигаретным дымом. Впереди замаячили двери уборной, и парень протиснулся внутрь мимо целующейся парочки.       Справив нужду, он подошёл к раковине и включил воду. Холодные струи успокаивали кожу рук. Ладони уже совсем не стягивало болью, а раны покрылись корочкой. Из зеркала на него смотрел красивый парень с невероятно грустными глазами.       Пиздец, ну что за трагедия? И чего это он разнылся как баба? Пришёл в клуб, так пей, танцуй, веселись. Нечего сокрушаться о том, чего нельзя изменить!       Возможно, каждый человек хоть раз в жизни ощущал внутри себя этот ужасающий холод. Только вот разумные существа старательно прячутся от него. Создают семьи, заводят собак, смотрят телевизор по вечерам, а чуть что – хватаются за телефон и звонят лучшим друзьям. В общем, делают всё что угодно, чтобы окружить себя человеческим теплом и общением, лишь бы не ощущать тотального одиночества. Но Джаред был не из таких.       Нужно только постараться не думать об этом сейчас. Всё-таки выйти на свежий воздух было хорошей идеей. Уж всяко лучше, чем пялиться на лживые гейские улыбки, понимая, что всех этих людей объединяет лишь извращённый в разной степени секс.       Закрыв кран с водой и приложив влажные ладони к лицу, Джаред ещё раз глубоко вздохнул, пытаясь прийти в себя. Всё-таки осталась ещё в нём человечность. Пусть ценой боли, но он не станет бездушной крысой, думающей только о том, как заполучить компанию и деньги отца в наследство. Неужели весь этот спектакль перед родителями и вечное враньё окружающим ради того, чтобы задница всегда была в тепле?       Джаред пулей вылетел из уборной и зашагал в сторону выхода. Кивнув охраннику, он навалился на железную дверь и выпал на улицу.       В лицо сразу же дунул освежающий летний ветерок. Губы парня тронула лёгкая улыбка. Он верно поступил, что ушёл оттуда. Сейчас вся эта глубокомысленная чушь выветрится из головы, и можно будет продолжить запланированное веселье.       Не успел Джаред сделать и пару шагов, как встал будто вкопанный. Больше всего на свете он сейчас хотел посидеть в одиночестве на излюбленном парапете. Но место было уже занято. Спина сидящего была согнута, локти лежали на коленях, голова опущена. Рядом стояла полупустая бутылка виски. Ч-чёрт!       Подходя ближе, Джаред чувствовал, что время изменило своё течение, будто во сне. Эта спина и светлый ёжик волос показались до боли знакомыми. В груди болезненно защемило. Нет. Этого просто не может быть. Так не бывает. Это не он. Ведь не он же?       Джаред подошёл к сидящему сзади и осторожно положил руку на плечо, привлекая к себе внимание.       – Эй, парень, ты в порядке? – безжизненно прошелестел Падалеки, пытаясь унять всё нарастающее волнение.       Тот наконец перестал притворяться манекеном и очень медленно, лениво повернулся, поднимая голову.       Едва скользнув по изумлённому лицу Джареда взглядом, Дженсен криво усмехнулся и вновь уставился на свои колени. Рука потянулась к бутылке с виски и крепко, до побелевших костяшек, сжала её горлышко. Священник сделал большой глоток и слегка поморщился.       – Опять ты. Мне по жизни везёт как утопленнику.       Да, это было грубо. Но Джаред пропустил высказывание мимо ушей и сам не заметил, как опустился на парапет рядом со священником.       Сейчас на нём была повседневная одежда. Поношенная и не слишком свежая, но всё же в ней он был похож на обычного человека. На ангела светловолосое божество уже не тянуло, хотя оставалось, несомненно, крайне привлекательным. В том, что Дженсен был пьян, не оставалось сомнений. Но удивляло не это. В голове вертелся совсем другой вопрос.       – Отец Дженсен, кхм, Дженсен. Что ты здесь делаешь?       – А разве не заметно? Будешь? – он протянул бутылку виски, даже не взглянув на Джареда.       Тот потянулся за бутылкой чисто механически, не отдавая отчёта своим действиям.       Их пальцы соприкоснулись на мгновение. На долю секунды, но отчего-то это смутило парня, и он поспешил сделать глоток из горла, пытаясь унять скачущие мысли. Горло, а затем и желудок обожгло огнём. Зря он не стал ужинать сегодня. А может, и к лучшему – скорее удастся захмелеть.       – Спасибо, – Джаред поставил бутылку между ними, будто пытаясь защититься, отгородиться ей от странной энергетики, излучаемой собеседником. Или же оборвать жгучее напряжение, которое нарастало между ними снова, – но я не это имел в виду. Чувак, ты вообще-то сидишь у дверей гей-клуба! Ты в курсе?       – Я похож на идиота? Разумеется, в курсе! – в голосе явно прозвенели злость и раздражение. Джаред физически ощутил волну отвращения, исходящую от своего собеседника. Но всё это меркло перед собственным ощущением нездорового, щемящего торжества. Не оставалось никаких сомнений.       – Офигеть! Священник-гей! Просто неслыханно. Так вообще бывает? – протянул Джаред, но, посмотрев на Дженсена, понял, что сморозил глупость.       Подняв на него тяжёлый, полный боли и злобы взгляд, Дженсен замер, как кобра перед прыжком. Под его взором сразу захотелось сжаться или стать невидимкой, таким ничего не выражающим и жутким он был. По спине прошёл холодок, прежде чем Падалеки услышал жесткое: «Бывает».       Они испытующе смотрели друг другу в глаза, пока Джаред не отвёл взгляд первым.       – Слушай, парень. Чего тебе нужно от меня? Ты хотел сказать спасибо за спасение своей голубой задницы? Я это понял. Пожалуйста! А теперь, будь добр, оставь меня в покое! Если твои щенячьи глаза – это метод заигрывания, то знай – ничего не выйдет. Доступно?       – Более чем, – усмехнулся Джаред. – Можешь быть уверен, мне ничего от тебя не нужно. Просто интересно, как может служитель Господа вероломно предавать свою деятельность!?       Он сказал это и сразу пожалел. Уж слишком было похоже на обвинение. А он точно не являлся тем, кто мог бы позволить себе осуждать других людей.       – Захотел по морде получить? – угрожающе зашипел Дженсен. – Ты не думай, что мне слабо! Я хоть и святой отец, но кулаки почесать о твою сладкую физиономию вполне способен!       – Слушай, Дженс, ты прости меня, ладно? Я не хотел тебя обидеть… Я действительно удивлен. Ты совсем не такой, каким я представлял себе, ну, священнослужителей. Просто… просто, извини меня, ладно?       Самое удивительное, что Джаред совсем не кривил душой. Он абсолютно искренне раскаивался в том, что задел чувства сидящего перед ним человека. Не так обычно благодарят людей за спасение. Если он чем-то и может помочь Дженсену, так это выслушать. Или же действительно убраться отсюда подальше.       – Не бери в голову, парень. Я сам во всём виноват, – святой отец успокаивался. Плечи снова опустились, глаза потухли.       – Меня зовут Джаред Падалеки, – напомнил Джаред, нерешительно протягивая ладонь.       – Дженсен Эклз. Мы уже знакомились. Хотя я и правда забыл твоё имя, – он сжал руку в ответ. Ладонь была сухой и тёплой, а пожатие вышло не менее крепким, чем вчера. Джареду стало приятно, что между ними наконец воцарилось хрупкое перемирие.       Падалеки нравилось рассматривать идеальный профиль, едва освещённый огнями клубной вывески. Этот парень вполне мог бы появиться на обложке какого-нибудь глянцевого журнала. И разбить не одно сердце. Потому что, глядя на такую красоту, невозможно не влюбиться. Эти пухлые губы были словно созданы для поцелуев.       Джаред осознал, что залип на этих потрясающих губах, когда его собеседник, наконец, нарушил молчание.       – А ты с виду нормальный парень. По крайней мере, видно, что тебя не снедает собственное грехопадение. В отличие от меня. Знаешь, Джаред… порой мне кажется, что чувство вины неотступно следует за мной. Как собственная тень. Я когда-то наивно полагал, что церковь сможет изменить меня, что любовь к Богу поможет излечиться от этой пагубной тяги. Но каждый раз, когда я чувствую рядом с собой запах настоящего мужика с упругой задницей, моё тело отделяется от разума. Всё, о чем возможно думать, – это впиться в блядские губы, гладить горячую кожу и шептать на ухо какие-то безумные вещи… И, знаешь, Джаред, если я переступлю сейчас порог этого проклятого клуба, то уже не смогу остановиться. Назад дороги не будет. Я либо сдамся сейчас, либо устою…       От внезапного откровения Джареда бросило в жар. Он ощутил, как лоб покрыла испарина, и предательски задрожали колени. Дышать стало невозможно. И он вспомнил о том, что нужно вдохнуть, только когда лёгкие обожгло.       Дженсен, почувствовав пристальный взгляд, повернулся к Джареду и заглянул в глаза.       И именно в этот момент краем затуманенного от волнения сознания Джаред понял, что попал. То есть совсем попал. Бля-я-я… Он уже никогда не сможет забыть эти глаза. Эти губы. Именно в этот момент он понял, что та сексуальная фантазия, что подвела его к оргазму вчера, была лишь началом. И следующий оргазм будет непременно самым острым в его жизни, стоит только подумать об этих губах…       – Кажется, я немного переборщил с откровениями. Исповедь пьяного священника падшему мальчишке. Да уж, докатился ты, Эклз, – Дженсен невесело ухмыльнулся и снова уставился на свои ботинки.       Он был очень пьян. И, похоже, подобные разговоры были для него в новинку – слишком замкнут, слишком немногословен. И вдруг прорвало. Джаред почувствовал это нутром.       – Дженсен, – наконец парень смог выдавить из себя хоть слово.       Священник поднял на него взгляд. Удивлённо посмотрел своими великолепными зелёными глазами в обрамлении густых чёрных ресниц. Это его «Дженсен» получилось каким-то слишком… нежным? И сейчас мужчина смотрел на него так, словно впервые увидел.       – Я тебя предупредил, парень, – пригрозил он, нервно дёрнув плечом.       – Мне дорога моя физиономия! – безобидно улыбнулся Джаред, и на его щеках появились ямочки.       И тут Дженсен улыбнулся в ответ. От глаз побежали лучики, он просиял просто потому, что невозможно не улыбнуться в ответ улыбающемуся Падалеки. Джареду не раз говорили об этом. В груди сразу как-то потеплело. Тепло медленно разливалось по всему телу, вызывая непривычную боль от какого-то глупого щемящего счастья.       Дженсен снова стал похож на божество, его улыбка ослепляла, гипнотизировала. Джаред уставился на пухлые, слегка обветренные губы с небольшой трещинкой посередине. Невозможно захотелось узнать, какие они на вкус.       Послышались голоса и топот. Из-за угла вышла компания из трёх человек. О чём-то весело болтая, ребята направились в "Сплэш". Поравнявшись с парапетом, они кинули на странную парочку оценивающие взгляды и зашли внутрь.       Когда дверь за ними с шумом захлопнулась, очарование момента было безвозвратно утеряно.       – Ладно, мне пора, – буркнул Дженсен и резко встал. Его слегка повело в сторону – закружилась голова.       – Нет! Стой! – Джаред тоже вскочил и схватил Эклза за рукав куртки. Отпустить священника казалось физически невозможным.       – Убери руки, – взгляд зелёных глаз стал холоднее льда. – Руки. Убрал. Быстро.       Джаред отпустил рукав и тут же спрятал ладони в карманы, чтоб лишний раз не искушать судьбу.       – Пожалуйста, останься, – Падалеки сам не понимал, что и зачем он просил. В клубе его ждал верный Том и вечеринка в честь дня рождения Розенбаума, мохито и грязные танцы. Только вот почему-то сейчас ему нахер это всё было не нужно. Джаред готов был променять всё веселье на тихий разговор с пьяным священником. Только бы смотреть и смотреть в эти невозможные, глубокие, проницательные глаза.       – Зачем?       Обычный вопрос. Ужасный.       – Не пытайся бежать от самого себя. Всё равно ничего не выйдет, Дженс. Ты такой, какой есть. Пока не научишься принимать себя, ты не найдёшь успокоения ни в церкви, ни в бутылке!       Джаред выпалил всё на одном дыхании, в бездумном, отчаянном порыве. Вот теперь, осознал он, Дженсен имеет полное право ударить по морде за то, что тот лезет не в своё дело. И будет прав. Сегодня он, похоже, превысил лимит собственной наглости.       Но Эклз лишь недобро усмехнулся.       – «Дженс»? Я тебе не «Дженс», мальчишка. Запомни это! Больше предупреждать не буду. А в советах психоаналитика я не нуждаюсь. А если бы и нуждался, то уж точно не стал бы слушать такого пидораса как ты.       – Да пошёл ты! – обида ударила поддых не хуже кулака. Резко развернувшись, Джаред рванул к входной двери.       Разговор закончился слишком резко и грубо. Это выбило из колеи. Джаред прижался спиной к железной двери с обратной стороны. Грудь беспокойно вздымалась, а глаза щипало от возмущения и несправедливости.       Чёртов мудак! Пусть катится вымаливать прощение у бездушных икон и ставить себе в зад свечки. А поддержка живых людей ему и правда ни к чему. Блядь, и какой же Джаред наивный, он ведь думал, что кому-то в этом мире нужна поддержка, искренняя, от чистого сердца. Ага, как же! Людишки предпочитают вариться в собственном дерьме, получая от этого мазохистское удовольствие. Ну и пусть. Это больше не его забота!       – Эй, парень, всё в порядке? – к нему подошёл толстый охранник, напряжённо хмуря брови.       – Ага. Всё нормально, – привычно соврал Джаред.       Охранник тут же потерял к нему интерес и отвернулся, а Джаред, тряхнув лохматой головой, направился к столику. Обида разъедала изнутри, и необходимо было срочно её чем-нибудь залить.       Широкими шагами добравшись до нужного столика, он плюхнулся на диван. Тома и Майкла нигде не было видно. Зато Брок Келли величественно возлежал среди подушек. Мило улыбнувшись, он протянул Джареду бокал.       – Твой мохито.       – Спасибо, – буркнул Падалеки. После виски мохито показался пойлом для нелепых гомиков. Именно для таких, как он. Никто не позволял себе так опускать его. Мужики мечтали о его внимании. Или безмолвно восхищались идеальной красотой его тела. Никто не смел разговаривать с ним в таком тоне. Словно он ничтожество.       А уж тем более это было непростительно святому падре! Священник вообще обязан быть кротким и понимающим. А не стервозной сучкой с вызывающе сочными губами!       Такому до одурения хочется вставить, а не покаяться в собственных грехах.       Впрочем, можно совместить.       Так, стоп. Это уже слишком смахивает на извращение. Его только что опустили, а он мечтает отдаться целиком и полностью этой суке в сутане. При живом-то парне. Ага. На которого Джареду, по большому счету, плевать.       Рука Падалеки вздрогнула, когда он поднёс стакан ко рту. Хотелось залпом осушить его до дна, но дурацкие листочки мяты мешали это сделать. Тьфу ты, чёрт!       – Зайка, с тобой всё нормально? – на его плечи легли мягкие руки Тома. Они с Майклом неслышно подошли столу и опустили свои бокалы рядом.       – Да, я просто немного замёрз на улице, – прозвучало уж слишком фальшиво, – пойдём лучше потанцуем?       Уэллинг кивнул, одарив Джареда белозубой улыбкой. Стало спокойнее. Взявшись за руки, парни пошли танцевать.       Майкл Розенбаум проводил их долгим взглядом.       – Я всё сделал, как ты просил, – прошептал ему на ухо Брок.       – Умница моя, – Майкл потрепал парня по волосам, – теперь ждём, а дальше действуем по плану.       Довольный собой Келли кивнул и тоже впился взглядом в спины уходящих на танцплощадку парней.       Вечер пошёл полным ходом. Джаред, вскоре позабывший все свои беды, полностью отдался во власть музыки. Его кружило, колбасило и возвышало до небес. Эйфория пришла незаметно и не отпускала. Том уже устал, а у Джареда не было даже мысли возвращаться обратно на диваны.       – Детка, ты, конечно, энерджайзер, но я так не могу! – заныл Уэллинг.       – Ну ещё минуточку!       – Я, может, пойду? А ты приходи, как захочешь! Хорошо?       – О'кей!       И Том ушёл, пробираясь сквозь толпу. Джаред уже давно не замечал ни его, ни вообще чего-то конкретного вокруг. Бит, басы, стробоскопы, чьи-то локти и бедра, плечи и спины, горящие глаза и яркие одежды. Всё это смешалось в единый вихрь. Музыка текла по венам, стучала ударами вместе с сердцем. Опустошала все мысли, но наполняла чувства. Невиданная лёгкость. И… озноб?       Блядь, суки! Ему что, подмешали «скорости» в выпивку? Ай, ладно, ну и фиг с ними! Сейчас хорошо, и голова ни о чём не болит. А что будет дальше – уже совершенно неважно.       Через пару десятков минут Джаред решил, что стоит вернуться к столу. И вовремя. Розенбаум вовсю агитировал ребят продолжить веселье у него дома, в более тихой и спокойной атмосфере.       – Если честно, то я уже и спать хочу, – демонстративно зевнул Том.       – Не будь как баба, Уэллинг! Это вообще-то мой праздник, и я бы хотел тебя видеть у себя в гостях.       «Никто и не сомневался», – подумал Джаред, но вслух лишь сказал:       – Идите ребята, а я останусь здесь. Не обижайся, Майкл, пожалуйста! Но я боюсь, что не смогу усидеть на месте.       – О, вот это я понимаю! Молодость! – загоготал Розенбаум, который был на шесть лет старше Падалеки и сегодня отмечал юбилей.       – Но, зайка, – нахмурился Том, – как же я тебя здесь брошу одного?       – Со мной всё будет в порядке, идите. Правда.       – Джаред! – Том возмущённо насупился.       – Боишься, что меня тут начнёт охмурять какой-нибудь красавчик? Не волнуйся, Томми, краше твоей мордашки всё равно не сыскать.       Уэллинг счастливо заулыбался (он всегда млел, когда его ласково называли «Томми»), а затем приобнял Падалеки за плечи. И тут Джаред подумал о том, что снова соврал. С недавних пор совсем другое лицо стало первым в его рейтинге. Стоило только ему мысленно представить этот пронзительный взгляд. Веснушки. Острые скулы. И облизывающий губы мокрый язык…       В паху стало нестерпимо жарко, и по всему телу прошла новая волна озноба. Немыслимо захотелось секса. Захотелось до такой степени, что Джаред готов был схватить собирающегося в гости Тома и утащить его в туалет. Или, плюнув на всё, забрать к себе домой. А там уже очень долго и нежно трахать его. Или трахать грубо. И представлять, будто зеленоглазое божество стонет под ним, выгибаясь от удовольствия.       Осознание всего этого ошеломило Джареда. Он вдруг понял, что готов на всё, лишь бы заполучить своего светловолосого спасителя с проницательным взглядом и острым языком. А ещё он готов предать Тома. Не задумываясь.       От этих мыслей стало не по себе. Раньше Джаред никогда не испытывал столь сильных эмоций. А уж про измены вообще речи идти не могло. Он был неискушённым. В глубине души ко всему равнодушным. Он встречался с парнями до тех пор, пока они не надоедали друг другу.       А теперь он готов был даже простить священнику непривычную грубость. Лишь бы ещё раз увидеть светлую улыбку и лучики солнца вокруг глаз.       Вот пиздец! Как такое могло произойти? Почему? Когда?       Из сумбурных размышлений его вывел прощальный поцелуй. Джаред на автомате вытянул губы в ответном жесте и прошептал на ухо любовнику:       – Будь осторожен, Майкл до сих пор неравнодушен к твоему заду.       – Знаю. Но я не дамся без боя. Он ждёт уже десять лет. И скорее поимеет мой хладный труп, чем получит моё согласие.       – Кстати, а почему? – вдруг удивился Джаред.       – Потом как-нибудь расскажу. Ладно, веди себя хорошо, Джей. Завтра позвони, как придёшь в себя. Договорились?       – Обязательно.       Распрощавшись с тёплой компанией, Джаред осознал, что ребята не очень-то и пытались уговорить его поехать с ними. От мысли, что Майкл увёз Тома специально, не делалось ни горячо, ни холодно. Какая разница? Всё равно между ними ничего не будет. Том не позволит. В клубе сегодня было весело, впрочем, как всегда. Хотелось остаться. Одиночество не тяготило Джареда. Ему всегда было одинаково комфортно как в компании, так и наедине с самим собой.       Танцпол манил. Не хотелось думать о том, что утром придётся ехать с родителями в собор Святого Патрика. Лучше уже и не ложиться спать. Всё равно хрен заснёшь под «скоростью».       На Джареда смотрели. Смотрели, как он танцует, выгибается. Как перекатываются мышцы под облегающей футболкой. Он снова чувствовал себя превосходно, легко ловил ритм.       Ведь никто не расстроится, если он слегка пофлиртует с тем темноволосым женоподобным мальчиком? Судя по голодному взгляду, тот уже был готов выпрыгнуть из штанов – надувал пухлые губки и стрелял в Джареда нахальными взглядами.       Джаред решил, что можно потанцевать с этой принцессой и, плавно пробиваясь сквозь толпу, начал движение в сторону бара, где стоял мальчишка. Заметив, что Джаред движется к нему, он победно улыбнулся и качнул бёдрами.       Но стоило Джареду на секунду отвести взгляд… Произошло то, чего никак не могло произойти. Может, ему подмешали ещё и галлюциногены? Такое вполне возможно – у Розенбаума порой включалось удивительное чувство юмора.       Нет. Сомнений быть не могло. Чуть правее темноволосой бляди за барной стойкой сидел Дженсен Эклз. Он не смотрел на Джареда, повернувшись спиной вполоборота. Мужественная спина и идеальный профиль, Джаред узнал даже в полутьме, да и мог бы почувствовать с закрытыми глазами… на ощупь. Как будто они были давно знакомы. Нечто близкое и родное, которое тянуло магнитом к себе. И Джаред, поддавшись этой тяге, потянулся к Дженсену всем своим существом.       Обида? Злость? Да, этот парень дико бесил, но и притягивал к себе не меньше. Нереально было держать себя в руках и не попытаться заглянуть в эти невозможные зелёные глаза. Возможно, даже снова прикоснуться...       Всё внутри сжалось в болезненный узел, а затем ухнуло куда-то вниз. Джареда снова накрыла волна дрожи. А затем он вспомнил, что Эклз сказал про порог ночного клуба и его выбор. Кажется, он переступил через невидимую грань и сорвался. Священник в гей-клубе. Что может быть порочнее… и желаннее? А вдруг теперь, когда святой отец сорвался, у Джареда появится шанс затащить его в свою постель?       Член предательски дрогнул, напрягаясь. Становилось тесно и душно. Джаред решительно направился к Эклзу. Сердце стучало где-то в ушах. Молодой губастый парень, перехватив взгляд Джареда, разочарованно дёрнул ногой, а потом демонстративно развернулся и ушёл. Джаред даже не заметил этого, продолжая пожирать глазами Дженсена. Желание заняться сексом перекрыло все остальные инстинкты.       Но, не дойдя всего пару шагов до вожделенной спины, он остановился как вкопанный. Всё потому, что только сейчас заметил стоящего рядом мускулистого топа, заигрывающего с Дженсеном. И, несмотря на грохот музыки, отчётливо услышал его слова:       – Детка, я буду нежен… обещаю!       На что Дженсен пьяно улыбнулся своей лучезарной улыбкой (вот ведь сука!) и ответил:       – Не боишься, что тебя самого нагнут?       – Ну это мы ещё посмотрим – кто кого! – откровенно заржал мужик в предвкушении.       И тут Джаред не выдержал и втиснулся между парнями, ставя локти на барную стойку.       Повернув голову к топу, резко произнёс:       – Иди погуляй отсюда! Этот – со мной!       –Да неужели? – поднял бровь обольститель. – Тогда почему твоя драгоценная задница так долго сидит тут одна и позволяет угощать себя выпивкой?!       – Мы поссорились. И вообще, это не твоё дело! Он мой! Ясно?       Глаза Джареда метали молнии. Безумно хотелось зарядить по физиономии наглому ублюдку. Выколоть его мерзкие глазёнки, которыми тот раздевал Дженсена. Да что там раздевал! Мысленно уже вовсю трахал его загадочного спасителя во всех самых откровенных позах. Охххх… как же хотелось набить эту гнусную рожу!       Кулаки Джареда сжались, грудь ходила ходуном… а гнев разрывал все внутренности. Хотелось кричать.       – Ладно, парень, не кипятись. Мне неприятности не нужны. Ты не стоишь того, чтобы попасть в чёрный список лучшего клуба. Всего хорошего, ага…       Смерив Падалеки презрительным взглядом, который означал «ну попадись ты мне в тёмном переулке, козлина!», топ поспешил откланяться.       Проводив его хмурым взглядом, Джаред наконец повернулся, чтобы увидеть Дженсена.       Тот встретил его с непроницаемой маской на лице. А глаза были очень пьяные, тёмные.       – Решил погеройствовать?       – Заткнись. Я просто спас твою задницу от похотливого ублюдка. Когда протрезвеешь, ещё станешь благодарить. Я спас твою святость, между прочим!       Как-то неожиданно отпустило, и Джаред сам удивился, что может шутить. Эклз сейчас казался таким расслабленным и податливым. Но впечатление о нём всегда было обманчивым, и не стоило радоваться раньше времени.       – Джа-а-аред... – священник снова заулыбался и опустил голову, пряча свою божественно красивую улыбку. А потом вскинул голову и посмотрел прямо в глаза.       –Знаешь что... я и сейчас уже мог бы сказать тебе спасибо. Ты всё-таки не такая уж и обидчивая баба, как я было подумал. И ни к чему было тут устраивать сцены ревности, всё равно у этого парня ничего бы не вышло.       – Это ещё почему? – спросил Джаред, проглотив всё остальное. Дженсен был слишком пьян, чтобы всё воспринимать близко к сердцу.       Дженсен снова хищно заулыбался и поманил указательным пальцем Джареда к себе. Тот немедленно наклонился как можно ближе к его лицу. Щеку Джареда обожгло горячим дыханием.       – Я вернулся в клуб, потому что искал тебя.       – Что?! – не поверил своим ушам Джаред. – Тогда почему ты сидишь здесь, вместо того чтобы быть со мной?       Прозвучало это слегка двусмысленно. Но Джареду доставляло удовольствие говорить о них именно в таком ключе. Хотелось забрать себе этого парня целиком, вцепиться в волосы, накрыть пухлые губы своими, а потом утащить как можно дальше и никому не отдавать свою желанную добычу.       – Потому что я заметил, что ты пришёл не один. У тебя ведь есть парень, Джаред?       Вот же ж, твою мать!!!       – Да, – выдавил Джаред еле слышно, внутренне ненавидя себя за это. А ещё больше он ненавидел Тома в эту секунду, прекрасно понимая, что тот ни в чём не виноват.       – Тогда какого хера ты мне строишь щенячьи глазки? Или это просто спортивный интерес из серии «смогу ли я завалить священника»? – в голосе Дженсена звенела сталь, перемешанная с презрением.       Джаред почувствовал, как на него наваливается глухое отчаяние. Но так просто он не сдастся. И уже не отпустит этого парня! Только не сейчас, когда тот, переступив через свои убеждения, переступил и порог чёртового клуба! Ради того, чтобы снова найти его, Джареда. Эта мысль придавала сил.       – Нет, Дженсен, – лицо парня выражало крайнюю степень серьёзности. – Можешь мне не верить, но если бы стал моим, то я бы бросил Тома. Да я бы всё бросил. Потому что уже нормально потрахаться не могу, не думая о тебе. Потому что, закрывая глаза, я вижу твоё лицо, и у меня всё тело сводит от желания прикоснуться к тебе. И у меня есть стойкое предчувствие, что это только начало… Потому как я ещё не ощутил тебя целиком. Даже не знаю твоего запаха.       Дженсен смотрел на Джареда во все глаза немного ошалело и не двигался. Сложно было понять, о чём он думает в этот момент. Но, по крайней мере, Джаред не увидел явного отвращения к своим словам. И это давало трепетную надежду.       Не в силах больше сопротивляться самому себе, Падалеки снова нагнулся ближе к Эклзу. Прижался щекой к его горячей шее. А затем глубоко втянул в себя чужой аромат.       Голову закружило с первой же секунды. Потрясающий мускусный аромат его парфюма вперемешку с неповторимым собственным. Стон сорвался с губ Джареда. Тут же зародилась сумасшедшая мысль впиться губами в эту вкусную шею, но священник неожиданно отстранился.       – Ты точно зверёныш, Падалеки! – ухмыльнулся он наконец. – У тебя совершенно звериные повадки и инстинкты. А ещё твои лисьи глаза…       – Тебе нравится всё это? – дурея от собственных ощущений, выдохнул Джаред, и их лица оказались слишком близко друг к другу.       – Это сводит меня с ума… – нехотя признался Дженсен, закусив губу.       Это подействовало как спусковой крючок. Руки сами притянули Эклза за шею, заставляя задрать голову вверх. Джаред высился над ним словно скала. Его горячие губы легли на податливый рот священника. Дженсен ответил на поцелуй сразу же, горячо, отчаянно. Его руки обхватили Падалеки за талию и притянули ближе к себе – требовательно, настойчиво.       Джареда накрывали волны жара. И почти болезненное ощущение возбуждения. Он толкнулся языком в приоткрытые пухлые губы. А затем ещё глубже. Его язык гладил язык Дженсена, вылизывал всё тёплое и мягкое пространство с привкусом виски.       – Ммммммм… – стон Джареда получился чувственным и многообещающим.       Руки Дженсена переместились на его ягодицы и слегка сжали их. Дышать стало нестерпимо сложно. Они задыхались, но разорвать поцелуй не было сил. Время и пространство становилось тягучим и сюрреалистичным. Джаред тонул в этих невероятных ощущениях, сжимая, покусывая, облизывая желанные мягкие губы.       Ладони Джареда гладили слегка влажную шею, перемещаясь выше, зарываясь в короткостриженый колючий ёжик волос.       Так сладко. Так долгожданно. Джареда наполняла сладкая истома совершенно невероятного счастья. Не хотелось анализировать, почему и откуда всё это взялось. И вдруг сорвавшийся стон с губ Дженсена выбил последние связные мысли из головы. Тело медленно плавилось. А стояк грозил разорвать дорогие брюки. Чёрт, надо было надеть джинсы, было бы не так заметно! Но кто же знал, что этот банальный вечер превратится в безумие?       И вдруг одним рывком Эклз разорвал поцелуй, отталкивая Джареда.       – Стоп, стоп… подожди… – он тяжело дышал, глаза плыли от возбуждения, и Дженсен попытался сфокусировать взгляд. Его руки дрожали, и он положил их на колени. Затем вытер о брюки вспотевшие ладони.       – Нет, нет, Дженс. Не сомневайся больше, хорошо? Я же вижу, как нас тянет друг к другу с первой секунды. От этого нельзя убежать. Я ещё никогда в жизни не испытывал такого сильного притяжения. – Джаред горячо шептал эти слова в губы Дженсена. Его поражала собственная откровенность и правдивость. Он был готов на всё, чтобы священник сдался и уступил ему. Хотя бы на эту ночь. Всего одну ночь. А что будет дальше уже неважно. Больше ни о чём не хотелось думать. Только бы заполучить его всего, целиком. И прямо сейчас.       – Я должен тебя предупредить… всё это… для тебя… не закончится ничем хорошим!       – А мне и не надо хорошего. Я хочу тебя, Дженс. И уже неважно, что будет.       – Ты не понимаешь, о чём сейчас говоришь, Джаред, – изумрудные глаза священника прожигали насквозь. – Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы. А они у тебя обязательно будут. Просто поверь, хорошо?       – Ты прав. Я не понимаю, о чём ты.       Ещё секунду Дженсен колебался, глядя в пылающие, полные решимости глаза Падалеки.       – Хорошо, идём.       Дженсен крепко схватил Джареда за предплечье и потащил за собой. Расталкивая полуголых танцоров, он шёл уверенно и целенаправленно, будто был абсолютно трезвым. Но это было не так. Джаред хорошо заметил туманную пелену в зелёных глазах. Вперемешку с желанием. С диким, убийственным желанием обладать.       Глядя на затылок и ощущая его уверенную ладонь, Падалеки переживал мгновения упоительного торжества! Самого безумного, самого испепеляющего сознание предвкушения. Сейчас Джаред был готов растерзать священника от собственной страсти. Кусаться, сжимать, шлепать, вырывать хриплые стоны из груди…       Вот он, блистательный и всеми желанный мистер Падалеки! Идёт во всей красе по клубу с самой лакомой добычей. Очередной победой. Как же он чертовски неотразим! Будь его воля, то любой… будь то мужчина или женщина, бухгалтер или священник, школьный учитель или чиновник… все они будут у его ног. Умолять, призывно покачивая бёдрами, трахнуть их… ещё и ещё.       С этими мыслями, сверкая белозубой улыбкой, Падалеки свернул вслед за Эклзом к металлической двери выхода.       – Эй, Дженсен! – Джаред резко одернул руку, призывая остановиться. – А разве ты меня тащишь не в туалет? Я думал, нас ждёт приватная кабинка! Детка, я не могу больше ждать!       – Заткнись и иди за мной, – Дженсен опалил Джареда ледяным взглядом, и тот укрощённо потупил взгляд.       – Не собираюсь я тереться по тесным вонючим кабинкам… Мы уходим. Мне нужна… более уединённая атмосфера.       На этих словах они покинули «Сплэш». На улице стало ещё прохладнее. Была глубокая ночь. Несмотря на это, в отдалении, за пределами дворика, кипела оживлённая Нью-Йоркская жизнь. Шум машин не стихал в большом муравейнике никогда.       Дженсена резко повело в сторону, и он упал, завалившись набок. Куртка вылетела из рук и приземлилась рядом. Не успел Джаред сделать и шага, чтобы помочь ему встать, как Дженсен по-кошачьи тут же вскочил обратно на ноги. И, нагнувшись, подхватил куртку длинными пальцами.       Джаред был готов поклясться, что из кармана что-то выпало, глухо ударившись об асфальтовую дорожку. Но лицо Эклза отвлекло его. Священник как ни в чём не бывало подмигнул ему и отряхнулся.       – Значит, мы едем к тебе? Или ко мне? – нетерпеливо поинтересовался Джаред. Дженсен больше не тащил его, продолжая отряхивать брюки. Он был лишь на шаг впереди, но будто на другом континенте. И глядел теперь прямо перед собой отстранённо.       Самодовольство слетело с лица Джареда мгновенно, стоило Дженсену встретиться с ним взглядом. Ледяные глаза прожгли парня насквозь, разъедая до костей, словно кислота. Что Джаред сделал не так?       – Отойдём-ка сюда, – низкий голос звучал тихо и опасно. Дженсен схватил Джареда за локоть и отпихнул в сторону. Отчего парень больно ударился спиной о холодную кирпичную стену. Джаред всё ещё судорожно пытался спасти положение:       – Любишь пожестче, да? – оскалился он, заглядывая в холодные зелёные глаза. Губы и щёки нервно сжаты, выражение лица угрожающее.       – О да, ещё как люблю, принцесса, – резкий толчок, прижимающий. И вот теперь Джаред плотно зажат между стеной и Дженсеном.       – Хммм… решил показать, кто из нас двоих самец? Не волнуйся, ради тебя я сделаю исключение и побуду снизу.       – Ещё одно слово – и ты огребёшь. Понял? – вот теперь шутить расхотелось окончательно, и Джаред прикусил язык.       – А теперь слушай сюда внимательно, Казанова, – Дженсен склонился слишком близко. Эта близость настолько волновала Джареда, что он перестал дышать. Горячее дыхание обжигало ухо.       – Ещё никто… Никогда. Так… – Дженсен вдруг стал задыхаться от испытываемых эмоций, его лицо сбросило наконец каменную маску. – Никто так не выводил меня из себя, как ты. Я почти ненавижу тебя, Джаред. Ненавижу за то, каким привлекательным ты мне кажешься. За то, что ты слишком красив, и за то, что свои блядские чары ты пробуешь именно на мне. Ненавижу за то, что ты хочешь меня так же, как и я тебя. Это неправильно, Джаред. Это смертный грех. Мы будем заживо гореть в геенне огненной. Вечность!       – Ты больной, Эклз… – прошептал Джаред, глядя прямо в глаза. Утопая.       – Как же я хочу трахнуть тебя, сука… – зашипел Дженсен, сжимая кулаки. Его бедро прижималось к Джареду до боли. – Вылизать тебя всего, такого сладкого, вкусного… Выцеловать каждый дюйм твоей кожи, каждую родинку… Заласкать тебя до изнеможения… пока ты сам не начнёшь надрывно стонать и умолять меня выебать тебя.       Джаред застонал, чувствуя каждой клеточкой тела возбуждение и невероятную близость Дженсена, его кружащий голову запах. Каменный стояк, казалось, вот-вот разорвёт брюки. И что-то такое же твёрдое упиралось ему в пах. О боже-е-е…       – Сделай это, – выдохнул Падалеки.       Как вызов. Глаза в глаза.       Возникшая тишина стала невыносимой. Даже звуки большого города вдруг исчезли. Мир сузился до человека, прижимающего Джареда к холодной стене. Внутренние инстинкты вопили об опасности. И так безумно хотелось отдаться этим сильным рукам. Хотелось почувствовать их ласку. До боли. До дрожи в коленках.       – Нет, – резко и больно.       – И если ты ещё раз попадёшься на моем пути, я не знаю, что я сделаю. Честное слово! Я не знаю, что я с тобой сделаю, щенок!       – Но почему, Дженс? – отчаяние наваливалось, живот медленно скручивало ледяным жгутом.       – Ты слишком желанный для меня. Ты – самое порочное и самовлюблённое существо из всех, кого я встречал. И самое красивое. Именно поэтому ты – самое большое искушение для меня. Но цена слишком высока, Джаред. Насладившись тобой и уняв свою греховную похоть, знаешь, что останется? Пустота и раскаяние. Я принял целибат. Ты не представляешь даже, что это значит…       Они ещё несколько секунд стояли прижавшись, буравя друг друга напряжёнными взглядами. Наконец, Дженсен резко отступил, отпуская Джареда. Тому вдруг сразу стало холодно. Он поморщился от того, как это неуютно.       – Держись от меня подальше. Надеюсь, мы больше никогда не встретимся, Джаред Падалеки…       Голос Дженсена был мёртвым, безликим. Он внезапно осунулся, будто очень сильно устал. И больше не смотрел на Джареда. Просто покачал головой.       – Какой же я идиот. Пьяный идиот.       Развернулся спиной и начал удаляться. Шаг за шагом. Всё дальше и дальше.       Джаред, замерев, всё так же подпирал кирпичную стену. Его глаза прожигали удаляющуюся спину. В глазах стояли злые слёзы.       Хотелось догнать Дженсена и ударить! Нет… не ударить. Лучше поцеловать. Так крепко, чтобы он не в силах был больше сопротивляться. Ни себе, ни Джареду.       Но он позволял себе просто стоять и смотреть. Он медленно, шаг за шагом этого невероятного парня, проёбывал своё счастье.       Хотелось выть в голос! Метаться, бежать или биться головой о стену. Неважно! Лишь бы не чувствовать разочарования, так внезапно охватившего его.       Наконец оцепенение прошло. В переулке было безлюдно, тихо, мёртво… Джаред сделал неуверенный шаг вперёд, отлепившись от стены. Дыхание не желало выравниваться. Наркотики, алкоголь и адреналин всё еще кипели в крови.       Яростно всхлипнув, Падалеки зарядил кулаком по стене. Физическая боль на короткий миг уняла душевную.       А затем Джаред увидел это. Нечто, выпавшее из куртки Эклза. На негнущихся ногах парень подошёл и поднял с пыльной дорожки деревянный предмет. Это оказались церковные католические чётки. Лёгкие тёмные бусины, идеально гладкие, и простой крестик. Эта удивительно религиозная вещь была единственным, что осталось у него от притягательного и не похожего больше ни на кого Дженсена.       Джаред сжал чётки в кулаке. Так сильно, что побелели костяшки пальцев и запульсировали болью старые раны.       Ледяной жгут в животе сменился зияющей чёрной пропастью. В ней была намешана такая гамма разнообразных чувств, что вычленить оттуда что-то отдельное уже не получалось.       Падалеки, долго не раздумывая, вышел из тихого дворика, очутившись на Семнадцатой Уэст-стрит. Такси остановилось даже прежде, чем он успел махнуть рукой. Джаред ёжился от прохлады и безликости сияющих зданий вокруг него, чувствуя себя одиноким и чужим. В салоне такси он закрыл глаза и назвал адрес водителю. Вот и всё… Уезжая домой из проклятого клуба, Джаред продолжал сжимать свою неожиданную находку в руке, обещая себе, что это ещё не конец.