Green Dawn

Здесь и сейчас. Сегментум Ультима. Сектор-? Субсектор-? Террос-Прайм. Когда в городе-улье занялся день, и миллиарды источников света перешли в спящий режим - искусственные сумерки сгустились над нижними стеками Ниневии. На механизированном плато, простирающимся под многокилометровым лабиринтом технических коммуникаций, зашевелились призраки жизни. Каждый невзрачный уголок проржавевших насквозь стен ощерился отверстиями миниатюрных бронированных оконец, люками вентиляционных каналов, решетками ручных лифтов, раскрытыми занавесками сырых берлог. В самых неприметных местах: за изгибами протекающих труб, в хитросплетениях почерневших от времени кабелей, посреди островков принимающих антенн – зажглись тусклые, бледно-красные огоньки светоидов – заменяющих местному населению люминесцентные прожекторы верхних уровней. Но не успели ещё жители стеков очнуться после полуночного затишья, чернорабочие занять привычные места на тепло и электроцентралях; громилы-кланстеры не организовали точки для мелких уличных наркоторговцев и сутенёров – как ворота восточной шахты – точно по расписанию – издали протяжный вой сирен, смешавшийся с ненавистным скрипом подъемного механизма. Тяжёлая стальная заслонка медленно опустилась – и два восьмиколесных броневика бесцеремонно ворвались на узкие «улочки» нижнего города... * * * - К дьяволу автопушки! А я сказал - сними их с глаз долой, Хебстер. Что это? Объяснительная? Как мило, Берк, как мило. И ровно семьсот тридцать две страницы. Я искренне надеюсь, что ты взаправду поминутно расписал, чем занимался во время прогула в тот знаменательный день. Помнишь, что бывает со врунишками? Посмотрим... Посмотрим... Хо-у... Парень, да ты имбецил! Я-то думал ты трахал свою очередную подружку или хотя бы дрых весь день на койке. Честно, Берк, я всё-таки тоже человек – могу понять минутные слабости с нашей-то работой семь на двадцать четыре. Нет, ну ты, правда, решил посвятить день чтению Lex Imperialis? Законспектировал мне свое грёбаное чтение свода имперских законов? Ну, хорошо, ладно, хвалю. Император был бы тобой доволен. Посмотри в сторону Терры, нет – ты посмотри. Видишь, как Он машет тебе ручкой? И пускает скупую слезу? Нет? Не видишь? Правильно! Потому что Терра в другой стороне, чёртов ты кретин! А теперь возьми свою объяснительную и жри её покуда не впитаешь мудрость Грандмаршалов-составителей... Вы, четверо! Будете за часовых. Остальным разбиться по квадам. Лаймхаус, Далос – сегодня идёте в патруль со мной. Подтянули штанишки – и по постам, детишки!.. В двадцать третьем округе Ниневии не найдется человека раздражительнее, чем Старший арбитратор Катар Кински. Человек этот, прямо скажем, был непростой. Как и любые другие «важные сюжетные персоны», Кински нёс на себе печать аляповатого бэкграунда. Кому нужны пустоголовые, эгоистичные пни с отсутствующим серым веществом? О нет, этот лысый детина, под два метра ростом обладал не только внушительной мускулатурой и сверлящим взглядом серийного убийцы, но и острым умом экс-маршала, пониженного до арбитратора, переведённого на полевую работу посреди нижних стеков из-за неудобоваримых методов допроса потенциальных преступников, превращавшихся за час-другой беседы в потенциальных инвалидов. Именно здесь он впервые и оценил всю бесполезность одной лишь грубой силы... Ему не было дела до мнения других, но такой уж человек Катар – что своё-то отстоит завсегда. Не требуется богатая фантазия, чтобы осознать какую симпатию питали к нему бойцы старой закалки, и уж тем более, какой страх испытывали преступники, да новички-арбитры. Фаэтон Далос не стал исключением. Будучи уверенным в своей неприкосновенности первую пару месяцев, неофит Адептус Арбитрес крайне удивился, когда Кински в первый же день насильно, болезненными пинками вогнал его в лощёный воронёный панцирь, выдал силовую дубинку и буквально швырнул в нутро бронемашины. Патрулировать «отстойник» - то бишь самую клоаку города-улья – в компании начальника и молчаливого бойца в герметичном шлеме без признаков каких-либо эмоций – не страшно. Но противно. Далос с удивлением озирался по сторонам, взирая на откровенно повсеместное нарушение закона: вот дилер продает какой-то плешивой старушке целый кисет розового порошка, явно наркотического содержания; вот уродливый кланстер бесцеремонно ломает руку своему бывшему работодателю; вот какой-то неприятный тип вырывает у ещё совсем маленькой девочки - только что купленные на последние деньги сухари, берёт её в охапку и – кричащую, брыкающуюся - тащит за угол, попутно срывая с тщедушного тельца жалкие обноски. - Арбитратор! Он же сейчас изнасилует её! Ребёнка! - Э?... Впавший мгновением ранее в ступор, Фаэтон спешно извлёк из-за пояса силовую дубинку, намереваясь если не отправиться за угол в одиночку, то хотя бы подать всем своим видом пример напарникам. - Это же... Это же омерзительно! - Да-да-да, арбитр, просто ужасно, - Кински лишь вяло помахивает рукой, изображая полную незаинтересованность в происходящем, - Невинного ребёнка лишают девственности, насилуют до потери сознания и оставляют валяться в луже собственной мочи и крови. Бывает. - И вы оставите её?! - Эй! – арбитратор серьезно повысил голос, продолжая неспешно следовать вперёд, - Не суетись. Просто следуй за мной и смотри по сторонам. Молча. Да только не тот был парень Фаэтон, чтобы игнорировать врождённый идеализм. Он уже спешно направлялся в сторону импровизированной подворотни, откуда до него доносились приглушенные детские стоны, временами переходящие на тоненький крик, когда внезапно перед ним, словно из-под земли вырос Лаймхаус, проведя молниеносную подсечку. Конец забега. - Ой-ой, малыш. Кински, явно раздраженный, присел рядом с Далосом – прижатым коленом второго напарника - к дурно-пахнущей земле. - И откуда вы только беретесь? Явно не из Схолы Прогениум. Академик, верно? У-у, академик, – арбитратор нежно постукивал стволом дробовика по лбу Фаэтона, временами болезненно вдавливая дуло в расцарапанную после падения щеку, - Так слушай сюда, чмо книжное. Каждую секунду в Империуме насилуют и убивают миллионы, а может статься и миллиарды маленьких детей. Да-да – это я пока только о ребятишках. Рассуди здраво, герой ты мой – ну, спасешь ты одну девочку, а как же остальные? На всех арбитров не хватит. Совесть не замучает? Только задумайся – ты спас одну – а тысячу других профукал. Сейчас, в Ниневии – прямо сейчас, в это самое мгновение – толпы расстаются не только с честью, но и жизнью. Возьми в довесок интересный факт: арбитр, лезущий в драку с насильником ради столь мелочной затеи, имеет равные шансы отбросить копыта только потому, что где-то рядом бродит толпа дружков-психопатов. А мне свои ребята дороже всех беспризорников этого проклятого города. И раз уж меня понесло, так давай проясню последнее. Мы здесь не чтобы ловить преступников. Размечтался? Размечтался. Наша задача – одним своим видом напоминать поганым отбросам нижних стеков о простой истине: там, наверху – всё ещё держится имперская власть, а значит, они – здесь, внизу - должны сидеть и не высовываться, мать твою. А ты должен в ответ делать то же самое – патрулировать и не брыкаться!!! Отпусти его, Лаймхаус. Кински напоследок не слабо впечатал обухом боевого дробовика по виску Фаэтона, отбив у последнего всякое желание что-либо комментировать. Да и не было у него аргументов против. Жестоко. В конце концов, за время монолога стоны прекратились. Возня в подворотне стихла. - Добро пожаловать в Ниневию - двадцать третий округ, салага.