Подкидыш

***** Хюррем пришла в себя и растерянно оглянулась, не понимая, где она и что происходит. Голова кружилась, перед глазами всё плыло. - Госпожа, госпожа, не вставайте, прошу Вас! - услышала она голос верной служанки. - Вы ещё слишком слабы, Вам нужен отдых! - Что случилось, Тунай? Я ведь ходила к Гюльфем, а потом... Не помню... - Вы упали в обморок, госпожа, - объяснила служанка, - и Вас перенесли сюда. Хюррем прикрыла глаза и постепенно сложила картинку: она услышала крик, пошла в покои Гюльфем, а там одна из рабынь сказала ей, что... О, Аллах, нет, только не это! - Тунай! - крикнула Хюррем, резко вскакивая. - Иди, узнай, как сейчас шехзаде! Быстро! Служанка пулей вылетела из покоев и вернулась через 5 минут, показавшихся рыжеволосой султанше вечностью. Тунай вернулась очень тихо, была подавлена и боялась поднять глаза на свою госпожу. Полная дурных предчувствий, Хюррем произнесла надрывно, с мольбой: - Что там, Тунай? Не скрывай, прошу, скажи мне правду! - Госпожа... Шехзаде Мурад ныне в Раю... - ответила служанка почти шёпотом, по-прежнему не поднимая глаз. Для Хюррем эти слова прозвучали так, будто огласили её смертный приговор. Они разбили её сердце на тысячи осколков, терзали её душу, словно стая злобных голодных псов и наполнили душу пустотой, скрыться от которой было невозможно. В этом малыше была частичка её души, которая теперь была навсегда утрачена и оставила после себя рану, которую не залечит никакое лекарство. Несколько минут Хюррем сидела молча, и только побелевшее, как мел, лицо выдавало разъедающуюю её душу боль, а затем она разразилась рыданиями такими горькими, что равнодушным не остался бы черствейший из людей, а уж мягкосердечная Тунай с уверенностью могла бы сказать, что не видела зрелища печальнее. ***** После смерти шехзаде Мурада дворец окутала паутина печали, но жизнь бежала вперёд и понемногу сметала её, загоняя всё глубже в сердца. Лишь Гюльфем Хатун полностью замкнулась в своём горе и бродила, словно тень, да душа Хюррем всё плакала и плакала. В конце-концов она не выдержала и решила поговорить с Сулейманом. Он поймёт её, как никто другой. Рыжеволосая встала и отправилась к покоям брата. - Шехзаде не может сейчас Вас принять, госпожа, - извиняющимся тоном произнес стражник. Хюррем минуту постояла в нерешительности, а затем услышала за дверью женский смех и слова: "О, моя весенняя роза!" Хюррем круто развернулась и отправилась в свои покои. Убедившись, что комната пуста, она осторожно сняла с шеи подаренный Сулейманом кулон, долго и пристально рассматривала его, и не смогла сдержать слёз. Все мысли, все чувства, которые она прятала столько дней, разом обострились и потребовали выхода. ***** Хюррем бежала по огромному, залитому солнцем лугу и смеялась от души. На сердце было легко и радостно. Она не знала, куда бежит, но ей было слишком хорошо, чтобы думать об этом. - Александра! Александра! - услышала она вдруг нежный, чистый голос, заставивший её остановиться. Она растерянно оглянулась вокруг, но говорившего не увидела. - Кто здесь? - крикнула рыжеволосая, но ей ответило только эхо. - Александра! - снова позвал голос и вдруг всё вокруг потемнело, Хюррем ощутила холод от резкого порыва ветра, небо заволокли тучи. Громовой раскат заставил девушку вздрогнуть, и она проснулась. Первую минуту Хюррем всё ещё прокручивала в голове сон, а затем ощутила резкую боль в руке и с трудом разжала её. Кулон, который она крепко сжимала, оставил на ладони отпечаток. "О, Аллах!, - подумала рыжеволосая, - привидится же такое! Я не знаю никакой Александры! Неужели я больна?" Хюррем медленно привела себя в порядок и направилась в покои Айше Султан. ***** - Валиде. - Хюррем, дорогая. Проходи, присядь рядом, - ещё недавно задумчивое лицо Хафсы при виде дочери засияло улыбкой. - Благодарю, матушка, - ответила юная красавица. - Но я всего на минуту. Хочу попросить Вас кое о чём. - Всё, что угодно. Чего же желает моя горлинка? - Валиде, Вы не могли бы... отпустить меня в столицу? Улыбка на лице Айше тут же сменилась удивлением: - В столицу? Но, зачем? Ты же знаешь, что должна быть здесь, со мной! - Мне тяжело здесь, матушка, - тихо ответила Хюррем. Хафса внимательно посмотрела на дочь и заметила, что та за последнее время очень похудела, а румянец больше не играл на её щеках. Айше обняла её и утешающе произнесла: - Доченька, я знаю, как ты была привязана к своему маленькому племяннику, случившееся с ним - большое горе для всех нас, но ты не должна так изводить себя. Ты должна справиться с этим и жить дальше. - Это не единственная моя печаль, Валиде, - сказала Хюррем ещё тише и опустила голову. - Вот как? Что же ещё гнетёт тебя? - Моё сердце, Валиде. Оно находится в плену тех чувств, которые я не должна испытывать. Сулейман... - Хюррем не договорилась и закрыла лицо руками. Да и к чему были слова? - О, Аллах! - только и смогла произнести Айше и упала на подушки. - Но, как же так, Хюррем? Сулейман ведь твой брат... - Вы знаете, что это не так, матушка. И я... Я справлюсь с собой, обещаю Вам. Но для этого должна побыть вдали от него. Отпустите меня, прошу Вас... Хафса тяжело вздохнула и ещё раз порывисто обняла дочь. - Конечно, поезжай. Бедная моя девочка... Да не оставит тебя Аллах!