Подкидыш

Глава 17 Отравленный кафтан. ***** С тяжёлым сердцем отпускала Айше Султан дочь в столицу. "Вы знаете, что это не так, матушка", вспоминала она слова своей красавицы, и камень на сердце Хафсы тяжелел. Значит, за все эти годы, что Хюррем знает правду о себе, она так и не ощутила себя здесь родной. Значит всё же отстранилась. Но как, как Айше могла не заметить этого? Что сделала не так? Теперь ещё это чувство к Сулейману... Как помочь Хюррем избавиться от этой боли? Разве что выдать замуж... Но сама мысль об этом пугала Хафсу. Её девочка ещё слишком молода для этого, к тому же, не сделать бы таким "спасением" ещё хуже... Эти мысли беспорядочно метались в голове Айше, когда она обнимала дочь на прощание, стоя перед каретой, в которую уже были уложены сундуки со всем необходимым. Бейхан и Хатидже были тут же. Они ни за что не хотели отпускать сестру одну, и ей пришлось объяснить им причину своего решения. Теперь они втайне сердились на Сулеймана, которому Хюррем просила сообщить об отъезде позже. Наконец, рыжеволосая села в карету, за ней - Сюмбюль. Айше не хотела отпускать дочь без верного человека. ***** - Госпожа, вот Вы и приехали, какая радость! - Дениз Хатун тяжёлой поступью спешила к карете, из которой Хюррем едва успела вылезти. - Здравствуй, Дениз Хатун, - ответила она, улыбаясь. - Как тут дела, всё хорошо, Ин Ша Аллах? - О, да, прекрасно! Я получила письмо от Айше Султан о Вашем приезде, комнаты уже готовы, ждут Вас! - Хорошо. - Госпожа, я сейчас же распоряжусь, устроим праздник в Вашу честь! - Не нужно, Дениз, наш Повелитель не одобрит лишнего шума. Прикажи лучше готовить баню, а Шекер Ага пусть приготовит сладости и щербет, раздадим девушкам. - Как прикажете, Султанша! - добрые глаза старой женщины так и сияли. - Какой же красавицей Вы стали, не одно сердце разобьёте! Хюррем в ответ лишь улыбнулась. А ведь её сердце уже было разбито... Наступил третий день пребывания Хюррем в столице. Большую часть времени она проводила в дворцовом саду. Она очень тосковала здесь, но знала, что сейчас иначе нельзя. В это утро в покои рыжеволосой вошёл Сюмбюль и возвестил: - Госпожа, Повелитель желает Вас видеть. Сердце Хюррем тревожно забилось. Она привела себя в порядок и отправилась за евнухом. Стражники тут же пропустили рыжеволосую в покои. Она робко вошла и, застыв в поклоне, исподтишка рассматривала эту большую комнату, в которой никогда не была раньше. Султан обернулся и она услышала строгий, звучный голос: - Хюррем. - Повелитель. - Подойди ко мне. Девушка робко подошла и, подняв голову, посмотрела на султана. Этого человека она считала отцом. Этот человек вёл себя так, словно её нет. Этот человек не отворачивался от правды. Селим Явуз усмехнулся и сощурил на неё свои холодные глаза. - Значит, Айше пошла до конца. Что же, пусть так. Я хочу показать тебе кое-что. Хюррем стояла, как парализованная и очнулась лишь тогда, когда вошёл привратник с шикарным кафтаном в руках. Она ещё никогда не видела такой красоты и невольно залюбовалась вещью. - Красиво, ведь так? - усмехнулся Селим. - Это подарок для Сулеймана. Это особые ткани, но вот беда: красоту сохраняют недолго, нужно постоянно обрабатывать вот этим. Я буду рад, если это сделаешь ты. Хюррем не поверила своим ушам. Столько лет султан её не замечал, а теперь... Она с улыбкой взяла пузырёк и приступила к делу. ***** Хюррем вернулась в свои покои. К поспешила Тунай, но тут же в ужасе отпрянула. - Что такое? - недоумевающе спросила Хюррем. - Госпожа, - дрожащим голосом ответила верная служанка, - ваши руки... Хюррем осмотрела их и в ужасе вскрикнула: её руки покрылись ужасными нарывами, дикую боль от которых она ощутила только сейчас. Рыжеволосая бросилась вон из покоев, с трудом сдерживая слёзы. Возле султанских покоев она остановилась и неожиданно услышала из-за двери холодный голос Падишаха: - Вот так, Эюб. Дело сделано. Тебе ведь известно, что, когда приходит время, молодой лев убивает старого льва, это закон мира. Но я не могу допустить этого! Едва Сулейман наденет этот кафтан, как его не станет. Догадается ли его мать? Отправь этот кафтан в Манису немедленно! ***** Забыв о боли, Хюррем бросилась обратно в свою комнату. Как она могла поверить? Теперь жизнь Сулеймана в опасности! И это её вина... По пути в покои Хюррем едва не сбила Сюмбюля Агу с ног. - Госпожа, что с Вами? - спросил обеспокоенный евнух. - Сюмбюль Ага, пойдём со мной! Едва они вошли в покои, как Хюррем тут же приказала: - Садись к столу, Сюмбюль Ага! Ничего не спрашивай! Бери бумагу, пиши! Евнух повиновался, а Хюррем начала: Пиши... Моя дорогая матушка! Шехзаде Сулейману ныне должен прибыть кафтан, подарок от нашего Повелителя. Валиде, не позволяйте шехзаде надеть его. Кафтан отравлен. Хюррем. Едва Сюмбюль дописал, Хюррем приказала: - Найди самого быстрого гонца, пусть доставит письмо моей Валиде немедленно! Сюмбюль тут же отправился исполнять приказ. ***** Дворец в Манисе. - Айше Султан! - Дайе буквально впорхнула в покои госпожи с радостной улыбкой на устах. - Вам письмо, госпожа, от Хюррем Султан. - От Хюррем? - Хафса расцвела. - Я знала, что она заскучает! Ах, Дайе, может она хочет вернуться! Айше торопливо взяла письмо и начала читать. Сначала она покраснела, потом побледнела, затем выронила листок и спросила: - Где Сулейман? Где мой сын? - У себя в покоях, госпожа. Я видела только что, как к нему входили, Повелитель прислал шехзаде подарок. Хафса вскочила и побежала в покои сына. Когда она распахнула дверь, шехзаде стоял над большим сундуком и собирался взять что-то оттуда. - Сулейман, нет! - крикнула Айше и схватилась за стену, чтобы не упасть. - Что с Вами, Валиде? Это всего лишь подарок отца. - Не смей трогать! Пусть сначала Фатих Ага примерит! - кивнула Хафса на стоящего рядом привратника. - Ну же! Я приказываю! Слуга повиновался и надел кафтан. Несколько секунд он стоял спокойно, а затем вдруг захрипел, начал задыхаться и упал замертво. - Что... Что это, Валиде? Как? - спросил обескураженный Сулейман. - Хюррем написала мне, что кафтан отравлен, я поспешила сюда... - Хюррем? Мой отец хотел убить меня? Как такое возможно? Пусть Хюррем немедленно приедет! - Конечно, сынок, как пожелаешь, - ответила Хафса и вышла.