Подкидыш

***** Известие о смерти Фатьмы Хатун должно было, пожалуй, обрадовать Айше Султан, ибо это было именно то, чего она хотела, однако, вызвало у Хафсы противоречивые чувства. С одной стороны, госпожа могла теперь вздохнуть спокойно: нет беременной фаворитки султана - нет и нового наследника и связанной с ним угрозы её сыну, а с другой её неотступно терзали тяжкие душевные муки. В ней словно заговорили попеременно два голоса: один из них, холодный и спокойный, говорил, что она всё сделала правильно, другой же надрывно кричал, пытаясь воззвать к самым тонким струнам её души о том, что совершённое ею чудовищно - то был голос совести. "Итак, теперь я - убийца, - думала Айше, вся сотрясаясь от этой мысли и не в силах поверить в эту ужасную реальность. - Но я ведь сделала это не по своей прихоти. Я не могу позволить, чтобы у моего сына..." "Кого ты обманываешь?! - тут же слышала она будто с другой стороны. Ради сына? Только ли поэтому? А разве не съедала тебя ревность оттого, что тебе предпочли другую? Разве ты не испугалась и за себя тоже?» «Да, это тоже, но в первую очередь я думала о Сулеймане. Каково ему будет пролить родную кровь? А если бы он сам погиб?» «Этого нельзя знать наперёд. В любом случае то дитя, что ты убила, не дав даже увидеть мир – невинно. Да и та Хатун – в чём её грех? В том ли, что пришлась по сердцу Повелителю? Это не её вина. Как ты будешь жить с этим?» В подобных размышлениях прошёл у Айше весь вечер и большая часть ночи. Разрываемая мыслями надвое, она не могла и думать о сне. Наконец, её настигла и вовсе страшная картина: вот она заходит в покои Повелителя, радуясь, что он её позвал, но он смотрит холодно и будто сквозь неё, а рядом стоит улыбающаяся и цветущая Фатьма Хатун и сладким голосом говорит бледной как смерть Хафсе: - Да, это я, госпожа. Меня не убили. А вот Вы, думаю, не заслуживаете того, чтобы жить дальше после того, что пытались сделать… Затем девушка кивнула двум стражникам, что стояли тут же, и они двинулись к Айше, держа наготове мешок. Она задрожала, из глаз потекли слёзы, спазм в горле мешал говорить. Ей казалось, что она слышит плачь ребёнка, хотелось утешить его. Стражники всё ближе, плач всё громче. Айше вскрикнула и проснулась. Плач не утихал. Она с трудом встала и, ругая нерадивых служанок, пошла на звук. Маленькая Хюррем отчаянно болтала ручками и захлёбывалась от крика. Хафса осторожно взяла её и стала ласково качать. «Ты снова спасаешь меня, дитя моё, - подумала она. – Кто знает, чем закончился бы этот кошмар…» Айше пробыла с малышкой ещё около получаса, а затем, вернувшись к себе, легла и забылась без снов. ***** - Девушки! Девушки, подъём! Живо, Живо! – громкий голос Тангюль Калфы в несколько секунд разрушил сонную утреннюю атмосферу гарема. Послышалась возня и недовольное ворчание, но всё это тут же сошло на нет, когда послышались тяжёлые шаги хазандер гарема – Дениз Хатун, внушавшей девушкам одновременно уважение и страх. - Сходи за Фатьмой Хатун, Тангюль, - отрывисто приказала она. – Валиде Султан желает её видеть. Калфа тут же отправилась на этаж фавориток, но вернулась озадаченной и растерянной. - Фатьмы Хатун нет в комнате, - удручённо сообщила она. - Что значит нет?! – вскипела Дениз Хатун. – Гюльбахар Султан ждёт! Её нужно найти немедленно! За мной! Тангюль тяжело вздохнула и поспешила за хазандер. Поиски не дали никаких результатов, что всё больше раздражало и беспокоило Дениз Хатун. Наконец, они оказались у бельевой. - Это последняя комната, мы уже везде были, - сказала Тангюль Калфа. – Я боюсь туда заходить, там темно и… Служанка не успела договорить, так как Дениз Хатун уже дёрнула дверь и, охнув, отступила назад. - О, Аллах, спаси нас! – выдохнула она. Тангюль с опаской заглянула в комнату и в ужасе отпрянула: под потолком болталась на простыни мёртвая Фатьма Хатун. - Ничего никому не говори! – сказала Дениз Хатун, стараясь вернуть голосу былую твёрдость. – Я сообщу Валиде Султан. ***** - Значит, говоришь, она повесилась? – каменным голосом спросила Гюльбахар Султан, выслушав верную хазандер. - Да, госпожа, нашли её в бельевой… - Ясно. Похороните девушку по всем правилам. И позови ко мне Айше, сейчас же! ***** - Валиде, Вы хотели меня видеть? – спросила Айше, войдя в покои свекрови и поклонившись. - Да, Айше, подойди, - произнесла Айше ледяным тоном. – У нас в гареме несчастье. Умерла одна рабыня. На первый взгляд покончила с собой, но я не верю в это. Может ты что-то знаешь, слышала? - Нет, Валиде, - ответила Хафса, стараясь сохранять спокойствие. - Не лги мне, Айше! Фатьма Хатун повесилась, я не уверена, что сама! У неё просто не было на это причин, она готовилась стать матерью! Этот грех на тебе, ведь так? - Госпожа, я… - Замолчи! Ты и представить не можешь, как огорчила меня! Но я преподам тебе урок! Ты сегодня же отправишься в Эдирне и… - Госпожа, - умоляюще произнесла Айше, не сдерживая слёз. - Я сказала – молчи! Ты отправишься в Эдирне и будешь там думать над тем, что совершила! И детей я тебе не отдам, даже дочек! Они останутся здесь! И Хюррем тоже! Слава Аллаху, что мой сын не успел узнать о беременности своей фаворитки, я с тобой ещё мягка, он отрубил бы тебе голову! Выйди вон, собирайся немедленно! ***** Сборы шли в полном молчании. Дайе уже давно оставила попытки разговорить свою госпожу, которая уже даже не пыталась стирать слёзы и отчаянно прижимала к себе детей, которые были тоже печальны. Сулейман и Хатидже всё время спрашивали у Айше, что случилось, но она в ответ только крепче обнимала их, и они замолчали. Когда все сундуки были уложены, а карета готова, за Айше пришёл удручённый Сюмбюль-ага и сказал, что пора ехать. Хафса повиновалась, изо всех сил стараясь не закричать от рвущейся наружу боли, которая выедала её изнутри. В суматохе никто не заметил маленького шехзаде, выскользнувшего из покоев вслед за Султаншей. Айше уже садилась в карету, когда услышала звонкий, жалобный детский крик: - Мама! Мамочка, не уезжай! Не уезжай, пожалуйста! Сердце Айше болезненно сжалось. Она подхватила подбежавшего сына и крепко обняла его. - Сулейман, мой львёночек, - нежно произнесла Хафса, с трудом сдерживая слёзы. - Шехзаде, шехзаде, пойдёмте! – зачастила подоспевшая Дениз Хатун. – Надо идти, пора в школу! - Я не хочу в школу, я хочу быть с мамой! – упрямо крикнул шехзаде. - Госпожа, садитесь в карету скорее, - взмолилась Дениз Хатун. – Так нужно, Вы же понимаете… - Я скоро вернусь, сынок, - шепнула Айше на ушко Сулейману, быстро села в карету и тронулась в путь. - Нет, нет, мамочка, мама, куда ты? – закричал мальчик, снова вырвался от служанки и кинулся вперёд. Он бежал за каретой, пока она не превратилась в маленькую точку далеко впереди, а, остановившись, горько заплакал.