Подкидыш

***** Пролетали дни, снова и снова сменялись времена года, время не уставало поражать своей быстротечностью. Отношения Айше с султаном Селимом оставались дружелюбными, но холодными. Окончательно потеряв надежду на взаимное, светлое чувство, Хафса думала теперь лишь о своём материнском долге. Она смотрела на пятнадцатилетнего Сулеймана, уже успевшего побывать вместе с отцом в двух походах, и безмерно гордилась им. Он был красив, умён, решителен и смел, а главное, его сердце было наполнено состраданием, а разум - справедливостью. Безмерно любила Айше и своих подросших дочерей, красота которых покоряла уже сейчас. Хатидже и Бейхан были очень похожи: обе тихие, задумчивые мечтательницы, в душах которых не было места ничему тёмному и недоброму. Шах росла закрытой, замкнутой, часами могла сидеть в покоях, не произнося ни слова, что очень огорчало Айше. Зато младшую, Фатьму, она считала порой сущим наказанием. Ей шёл всего шестой год, и она не давала покоя ни служанкам, ни матери, постоянно то убегая, то ломая что-то, то крича протяжно на весь дворец, если не получала желаемого. Хюррем занимала в сердце Айше особое место. Хафса смотрела на красивую рыжеволосую девочку с прекрасными, излучающими добрый свет голубыми глазами и не могла поверить, что с тех пор, как она нашла в беседке необычную корзинку, прошло уже девять лет. Будто целая жизнь... И, чем дальше шло время, тем больше душу Айше терзали сомнения и страх. Хюррем отчаянно тянулась к знаниям, была не по годам умна и проницательна и уже сейчас задавала Айше вопросы, на которые та не знала, что отвечать. - Матушка, почему папа так холоден ко мне? - спрашивала девочка с болью в голосе. Султан Селим по-прежнему вёл себя так, словно её и вовсе не существовало, заставляя детскую душу страдать. Айше знала, что рано или поздно ей придётся дать ответ, но мысль о том, чтобы рассказать Хюррем правду, приводила Хафсу в ужас. Как правило, в подобных ситуациях на помощь приходила Гюльбахар Султан, к которой Хюррем была очень привязана. - Так странно, - сказала она однажды. - Я не будто чужая... Не похожа ни на матушку, ни на сестёр... Рыжая... Отчего так, Валиде? Гюльбахар Султан подавила тяжёлый вздох и ответила: - Не думай так, дитя моё, какая же ты чужая? А твои локоны - благословение Аллаха, огонь в тебе есть, что со всеми испытаниями справится поможет. Девочка в ответ только вздыхала. Верила она бабушке или нет, никто не знал. ***** Однажды Хюррем сильно простудилась и слегла. Горю Айше не было конца. Она не отходила от кровати дочери ни на минуту, несмотря на все отчаянные просьбы лекарей и Валиде Султан хоть ненадолго отойти отдохнуть. Шекер Ага, дворцовый повар, вздыхая, говорил на кухне Сюмбюлю Аге: - Ай, Аллах, вон как Айше Султан за девочку переживает, не знал бы - ни за что бы не поверил, что она ей неродная дочка, а подкидыш! - Шайтан тебя забери! - шикнул на повара Сюмбюль Ага. - Ты что, разве не знаешь, что об этом под страхом казни запрещено упоминать?! Тут и у стен есть уши, а если кто услышит?! А если до самой юной госпожи дойдёт, не приведи Аллах?! Язык у тебя отсохни! - Что ты, что ты, Сюмбюль Ага! - залепетал пристыжённый Шекер. - Я же ничего плохого не... Да и кто тут услышит? Сюмбюль только всплеснул руками, не удостоив собеседника ответом. Их действительно никто не слышал. Никто, кроме маленькой Фатьмы, в очередной раз убежавшей от своей няни и тихо стоящей по ту сторону от тяжёлой кухонной двери. ***** Когда Хюррем, к большой радости близких, наконец, поправилась, Валиде Султан позвала Айше и всех внучек к себе. За последние месяцы здоровье Гюльбахар Султан значительно ухудшилось, однако, она упрямо игнорировала настойчивые рекомендации лекарей лежать в постели при полном покое. Она хотела провести оставшиеся ей дни рядом с близкими так, словно болезнь вовсе не ломает её. Султанша с теплотой смотрела на сидящих полукругом за вышиванием внучек и внимательно слушала рассказ Айше об успехах Сулеймана в ювелирном деле, которому Гюльбахар Султан непременно хотела обучить внука. Не занята была только Фатьма, которой, по мнению Айше, было ещё рано брать в руки иголку и пяльцы. Девочке быстро наскучило сидеть без дела и внимания, поэтому она слегка толкнула Хюррем и, потянувшись к её шитью, звонко крикнула: - Дай! Гюльбахар Султан и Айше прервали разговор и посмотрели на девочек. - Фатьма, милая, осторожно, - ответила Хюррем с мягкой улыбкой. - У меня игла, ты можешь пораниться. Фатьма пропустила замечание сестры мимо ушей и капризно потребовала: - Дай, дай, дай! - Фатьма, пожалуйста, потише. Ты уже большая и должна разговаривать со старшей сестрой вежливо, - осадила крикунью Хатидже. Фатьма обиженно надула губки и выпалила: - Она нам не сестра! Она подкидыш, я сама слышала, как на кухне говорили! Подкидыш! Подкидыш! Айше тихонько охнула и побледнела как смерть. Гюльбахар Султан застыла, не зная, что предпринять. Девочки шокированно смотрели то на рыжеволосую, то на Фатьму, то на Айше, не в силах принять и осмыслить услышанное. Пяльцы Хюррем со стуком упали на пол, нарушив воцарившуюся в покоях мёртвую тишину. Она сначала покраснела, потом побледнела, а затем резко встала и пулей вылетела из покоев, не сказав ни слова. - Хюррем! Хюррем, постой! - крикнула очнувшаяся от оцепенения Айше и хотела было бежать за девочкой, но Гюльбахар Султан остановила её. - Не надо, Айше. Сейчас ты можешь сделать только хуже. Ей нужно дать время. Бедная девочка, вот и твой первый жестокий удар... Кто бы мог подумать, что она получит его вот так.. .