Подкидыш

***** Едва успела Хюррем после разговора с Айше войти в покои, как к ней тут же бросились взволнованные Бейхан и Хатидже и наперебой затараторили: - Хюррем, ты пришла! - Наконец-то, мы так волновались! - А Фатьму бабушка наказала... Меньше будет в другой раз болтать. - Ты снова плачешь? Неужели расстроилась из-за этих глупых россказней? Хюррем тяжело вздохнула и ответила: - Фатьму наказали зря. Разве за правду наказывают? Девочки дружно ахнули и всплеснули руками. - За правду? Но как же так? С трудом проглотив тяжёлый ком в горле, Хюррем рассказала сёстрам о том, что услышала от Хафсы полчаса назад. Некоторое время слушательницы обескураженно молчали. Наконец, Хатидже тряхнула головкой, оправила платье и спокойно сказала: - Ну, и что, что тебя нашли? Значит, на то была воля Аллаха. Ты - наша сестра, и это не изменится. Вытри слёзы. Пойдёмте-ка, лучше, новые ткани посмотрим и пусть их к Фидан Хатун поскорее отнесут - давненько нам не шили новых платьев! Хюррем слабо улыбнулась и пошла за сёстрами. ***** Следующая неделя прошла для Айше словно в тумане. Итак, правда, которую она мечтала никогда не выпускать наружу, открылась. Теперь Хафса очень боялась, что Хюррем отдалится от неё или начнёт задавать вопросы, на которые нет ответов, но та вела себя с ней, как обычно, будто ничего не произошло. Хюррем никому не говорила о своём горе, ни с кем не делила его, хотя с каждым днём вопросов становилось всё больше. Кто она? Почему судьба забросила её сюда? Где её родные места, и главное, кто её настоящие родные, те, на которых она похожа? Этот вопрос был самым трудным и мучительным и порой Хюррем сильно ругала себя за него, ибо считала, что так предаёт свою приёмную мать, любящую её так сильно. Она надеялась, что время залечит рану и постепенно пойдёт прежняя жизнь, но всё уже изменилось. Изменилось навсегда… ***** В один из тихих, сонных гаремных вечеров, не предвещавших ничего дурного, в покои Айше вбежала взволнованная, запыхавшаяся Дайе и встревоженно закричала: - Госпожа! Госпожа! Валиде Султан плохо… Очень… Лекари только руками разводят! Она Вас зовёт! Айше побледнела и на ватных ногах отправилась за Дайе. Сейчас Хафса беззвучно молилась только об одном: чтобы сказанное служанкой оказалось чудовищной ошибкой и положение свекрови не было таким тяжёлым. ***** Атмосфера в покоях Гюльбахар Султан была мрачной и тяжёлой. Айше подошла к кровати и осторожно присела у кровати госпожи. Даже сейчас, когда тень смерти витала над ней, Валиде оставалась всё такой же гордой и величественной, не привыкшей и не умеющей проигрывать. Она осторожно взяла руку Хафсы и начала говорить, медленно, с трудом, твёрдым взглядом велев невестке не перебивать её: - Айше, дорогая… Это мой последний час. Я чувствую, как силы покидают меня, а дыхание жизни слабеет. Но я не печалюсь. Я достойно приму это. Настанет твоё время, послушай же меня. Береги Сулеймана, он – будущее великой династии османов. Мне грустно говорить тебе это, но прежде всего береги его от его отца. Когда-то я смогла провести Селима невредимым сквозь бурю заговоров и интриг, уберегла его не от одной кровавой своры, но не смогла уберечь его от неукротимой жажды власти. Если мой сын почувствует в Сулеймане угрозу – быть беде! Не допусти этого! Береги Бейхан и Хатидже. Они добры, словно ангелы и нежны, как первые цветы. Не дай семенам ненависти и несчастья прорасти в их чутких сердцах. Научи быть сильными и мудрыми. Береги Шах. Найди путь к её сердцу, не позволяй замыкаться в себе. Покажи ей свою любовь, и да будет она счастлива. Береги Хюррем. Это дитя глубоко несчастное с самого своего появления на свет. Будь с ней искренна, не лукавь. Не скрывай, если есть, что сказать. Сердце подскажет тебе, как залечить её раны. Береги… Айше вздрогнула и заметила, что Гюльбахар Султан не держит её руку. Глаза женщины были закрыты, грудь больше не вздымалась. Айше дико закричала и упала на пол, захлёбываясь в рыданиях. Двери раскрылись, в покоях послышались шаги, но Хафса не обратила на это никакого внимания. Будто сквозь вату она слышала взволнованный голос Дайе, умоляющей её встать и уйти отсюда, но была не в силах. Ушла. Её больше никогда не будет рядом. Больше нет женщины, заменившей Айше мать, которой ей так не хватало много лет. Больше нет той, что понимала её, поддерживала, той, что учила и прощала её, той, что была опорой, защитницей и утешением в трудные минуты. Время остановилось. Не стало ни дворца, ни гарема, ни слуг. Была лишь тьма, поглотившая Айше полностью, боль утраты, скорбь и пустота. ***** - Хюррем. Так и знал, что найду тебя здесь, под твоей любимой лестницей. Снова ушла сюда грустить? - Мне очень не хватает бабушки, Сулейман… - ответила девочка с болью в голосе. – Не хватает её тепла, её рассказов… Тихих вечеров в её покоях… Здесь без неё так пусто… Десять дней прошло, а кажется, что десять лет… - Мне тоже всего этого очень не хватает, Хюррем, - ответил шехзаде с грустью. – Сейчас для нас настали скорбные чёрные дни. Мы должны пережить это. Не думаю, что бабушке понравилась бы твоя грусть. Настанет день, когда ты снова озаришь своей улыбкой этот дворец. И я, кажется, знаю, как его приблизить, - хитро прищурился Сулейман, протягивая сестре небольшой мешочек. Заинтригованная, она взяла его и извлекла на свет кулон. - Какой красивый! – восхищённо произнесла она, осматривая украшение. - Рад, что тебе нравится. Первая вещь, которая у меня по-настоящему хорошо получилась. Изумруд в виде капли, окружённый бриллиантами. Фатих Эфенди был мной доволен, сказал, что ювелирное искусство мне по силам. Я дарю это тебе. Когда грустно, посмотри на него и улыбнись. - Брат, благодарю тебя! – восторженно воскликнула Хюррем и залилась счастливым смехом. Сулейману показалось, что он слышит райскую мелодию.