Подкидыш

***** Солнце приветливо улыбалось всему вокруг, щедро даря своё тепло. Лёгкий ветер шутя играл с листьями деревьев и, казалось, тихонько насвистывал какую-то одному ему известную песню. Где-то вдалеке щебетали птицы. Хюррем вылезла из кареты и жадно вдохнула свежий воздух. Как же здесь хорошо! - Хюррем, Хюррееем! - Бейхан тихонько тронула сестру за плечо. - Пойдём, у нас ещё много дел! Ты ещё успеешь налюбоваться этой волшебной красотой. Чуть позже мы обязательно выйдем в сад. А сейчас нужно идти. Хюррем вздохнула, улыбнулась и пошла с Бейхан. ***** Дворец в Манисе был, конечно, не таким огромным и роскошным, как Топ-Капы, но понравился Хюррем куда больше столичного. Комнаты тут были меньше, коридоры - короче, но атмосфера намного уютнее. Здешние слуги устроили приехавшим пышный приём, о котором позаботился Сюмбюль Ага, отправившийся сюда на два дня раньше остальных. Сулейман присутствовал при этом совсем недолго, почти сразу отправившись принимать дела. Айше собрала дочерей в своих новых покоях сразу же, как только была окончена распаковка вещей. Нужно было многое обсудить, но, прежде чем госпожа успела произнести и слова, как Фатьма, недовольно оглядев всё вокруг, сказала: - Когда мы вернёмся домой, мама? Здесь так скучно, что мы будем делать? Хафса закипела, но ответила девочке спокойно: - Наш дом теперь здесь, Фатьма. И заниматься здесь ты будешь тем же, чем в большом дворце: гулять, ездить верхом, вышивать и обязательно учиться. - Я не хочу учиться, все учителя старые и противные! - обиженно вскрикнула девочка. - Ты будешь наказана! - строго ответила Айше. - И никогда больше так не говори! Дайе, уведи её. Как только дверь за служанкой, забравшей девочку, закрылась, Айше повернулась к дочерям и продолжила разговор. Шехзаде пришёл в покои матери через час после этого. - Валиде, - с благоговением произнёс он, подходя к Айше и целуя её руку. - Сулейман, мой лев! – ответила Хафса, с бесконечной гордостью глядя на сына. Нам довелось встретить и этот день, для тебя теперь начнётся новая жизнь. Да будет путь твой светел, разум – чист, а сердце полно справедливости! Как ты, всем ли доволен? - Да, матушка. Я приложу все силы для того, чтобы справиться с высокой задачей, поставленной передо мной нашим Повелителем. - Непременно. Сынок, есть ещё один важный вопрос. Теперь, когда ты в санджаке постигаешь искусство управления государством, твой долг не только в том, чтобы править честно и по совести. Тебе обязательно нужны наследники. Я собираюсь прислать к тебе девушку сегодня вечером, надеюсь, ты примешь её. Бейхан и Хатидже уже давно оторвались от своих вышивок и внимательно слушали мать. Хюррем от слов Хафсы напряглась и вцепилась в пяльцы так, что костяшки пальцев побелели. - Я сделаю всё, что нужно, Валиде. Но это может подождать и до завтра. Сейчас я хотел бы проехаться по окрестностям, оглядеться вокруг. Мне говорили, что здесь много прекрасных мест для охоты. Мне не терпится всё осмотреть. Вы могли бы поехать со мной, если будет на то Ваше желание. - Нет, сынок. Я утомлена дорогой, и к тому же здесь у меня ещё очень много дел. А вот сёстры будут рады поехать с тобой, так ведь? – закончила госпожа, обращаясь к девочкам. Три прекрасные головки дружно закивали, а Сулейман улыбнулся. - А Шах-ы-Хубан? Фатьма? – спросил он. - Шах спит, устала с дороги, а Фатьма ещё слишком мала для таких прогулок. К тому же она наказана. Хатидже, Бейхан, Хюррем, идите, собирайтесь. Негоже моим сокровищам сидеть в четырёх стенах. Юные султанши поклонились и вышли из покоев. ***** Погода продолжала радовать теплом. Хатидже и Бейхан о чём-то оживлённо болтали, а Хюррем жадно разглядывала окружающий пейзаж, хотя маленькое оконце кареты позволяло увидеть немногое. Ей не терпелось выйти на воздух и оглядеться вокруг, но лошади всё бежали и бежали вперёд. Наконец, они остановились. Сёстры вылезли из кареты и увидели перед собой огромный красивый дом, к которому вела засаженная тюльпанами аллея. - Это поместье принадлежит синьоре Аннете Аллегро. Она вдова одного из богатейших венецианских купцов, шехзаде, - объяснял между тем Сулейману один из стражников. – Она немедленно выйдет поприветствовать Вас. - Хорошо, - отрывисто ответил Сулейман и наступила тишина, нарушенная печальным, нежным и трепетным напевом скрипки. Все присутствующие невольно прислушались к волшебной мелодии, и шехзаде уже хотел послать слугу узнать, кто это играет, но не успел, так как к ним спешила хозяйка дома. Это была невысокая, полная женщина лет пятидесяти, темноволосая, с добродушными голубыми глазами, одетая богато, но безвкусно. Лишь её улыбка, проникновенная и чистая, напоминала о былой красоте, давно ушедшей. - Шехзаде Хазретлери! – проговорила она мягким голосом и поклонилась. – Вы оказали нам честь своим появлением. - Рад Вас видеть, синьора. Мимо такого прекрасного дома проехать было просто невозможно. - О, благодарю Вас! Вы порадовали моё старое сердце! Если Вам по душе эти места, я почту за честь принимать Вас у себя. - Хорошо. Пока мы ждали Вас, слышали скрипку. Кто здесь играет? - О, - дама просияла, - это Паргалы. Паргалы Ибрагим. Он у меня уже семь лет, его привезли сюда десятилетним мальчиком. Если будет на то Ваша милость, я прикажу привести его сюда. - Да, пусть он придёт. Синьора Аннета немедленно отдала приказ и продолжила: - Его музыкальный талант действительно прекрасен, будто ангел поцеловал! Впрочем, он способен и ко многому другому, я не могла не заметить этого и дала ему неплохое образование. Речь дамы прервал приход юноши, высокого, темноглазого и робкого. Он несмело подошёл к Сулейману и поклонился, продолжая прижимать к себе скрипку так, словно это было его единственное и главное сокровище. - Как твоё имя? – спросил Сулейман. - Ибрагим, шехзаде, - робко ответил юноша. – Ибрагим из Парги. - Значит, Паргалы. Согласен ли ты пойти со мной? - Почту за честь, шехзаде. - Хорошо. Синьора, Вы позволите? Глаза хозяйки поместья засияли. - Конечно, шехзаде, я буду счастлива услужить Вам! Хюррем повеселела. Она смотрела то на словоохотливую даму, то на Сулеймана, то на Ибрагима и не могла не улыбнуться. Также она заметила, что Хатидже рассматривает нового знакомого своего брата с нескрываемым любопытством, но ничего не сказала. Очень уж тепло и спокойно было на душе.