We are born to be loved

      Бам. Бам. Бам.       Сердце бьётся размеренно, спокойно отбивая четкие удары.       Кровь на молочной коже, как перчатки. И все чудовищно правильно.       Кэрри кажется, что так должно было быть всегда. С первого дня их знакомства.       Потемневшие глаза, теперь уже застывшие навечно, смотрят с гордостью и восхищением. Насмешливая улыбка застыла на губах. Она смеётся над ними — идиотами, что выпустили Дьявола на свободу.       Она одета в длинное чёрное платье, которое придаёт ей вид древней богини. Светлые волосы мягко ложатся на плечи, падая за спину и обнажая белоснежную шею.       Ткань в некоторых местах украшают мелкие цветы, придающие ещё больше мифического эффекта. Крылья за спиной — переплетение колючих веток, цветущего в некоторых местах, терновника.       Тонкая горизонтальная полоса на горле — напоминание. Их общее счастье и кандалы.       Грэм делает несколько шагов назад и замирает в восхищении. На неё взирает ангел смерти и правосудия. Религия, которую девушка создала сама.       Её богиня — Габия.       Кэролайн знает, что пора уходить. Она приложила немало усилий, чтобы создать это. Сделать все, как надо.       — Ты прекрасна.       Одинокий шёпот раздается по церковному залу, эхом разлетаясь в каждый уголок. Девушка делает медленный шаг вперёд и снимает с правой руки кожаную перчатку. Она всматривается в идеальные черты, запоминая каждый изгиб. Её образ навсегда останется во дворце памяти.       Кэрри заглядывает в тёмные глаза и легко проводит тыльной стороной ладони по лицу, заставляя веки опуститься. Она не хочет, чтобы кто-то видел этот взгляд, он принадлежит только ей.       Девушка разворачивается и уходит прочь.       Солнце медленно встаёт на горизонте, а его лучи проникают в просторный зал. Они зацепляются за фрески, весело играют бликами на плитке, но не трогают фигуру, неподвижно зависшую над землёй. Они знают — ей принадлежит тьма.

***

      ФБР оцепило храм, настойчиво указывая на выход очередным зевакам. Кэролайн медленно обогнула жёлтую ленту и зашла в здание. Каблуки на ботинках отбивали мерный такт, который резво разносился по сторонам. Тёмное пальто, накинутое сверху тонкой кобальтовой рубашки, не приносило ощущения тепла, но это мало волновало девушку — наоборот, гуляющий из-за сквозняка ветерок позволял чувствовать все каждой клеточкой тела, погружая в безмолвную атмосферу смерти.       Она остановилась перед фигурой в тёмном платье, не говоря ни слова. Сотрудники ФБР не спешили снимать тело, и, по правде говоря, они чувствовали себя в некоторой растерянности, делая свою работу медленно и нерасторопно.       Джек, как и всегда, возник словно из неоткуда. При виде Грэм он поджал губы и чуть нахмурился, что-то обдумывая. Кроуфорд сожалел о случившемся. Может из-за того, что не он достал Лектер первой, а может ему стало жаль Кэрри.       — Она попалась на свой крючок. Вряд ли думала, что кто-то сможет её переиграть, — произнёс он, остановившись рядом с задумчивой девушкой.       — Что-то забрали?       — Сердце.       Шатенка дёрнула уголком губ и на мгновение прикрыла глаза.       — Прощай, Джек, — внезапно произнесла Грэм и, развернувшись на каблуках, пошла к выходу.       — Стой… Что? Кэройлайн!       — Возможно, мы ещё встретимся. Я буду этого ждать, — лишь ответила она, обернувшись в последний раз. Луч солнца упал ей на лицо, освещая улыбку. Что-то скрытое внутри девушки вырвалось наружу и буквально заставило Кроуфорда застыть на месте. Когда-то, ещё при их первой встрече, эти слова были сказаны Гэбриель Лектер. Что и привело их к этому моменту.       Моменту, когда рождаются новые чудовища.       Джек не пошёл вслед за Грэм. Не стал останавливать и задерживать. Он оторвал взгляд от бывшей сотрудницы и наткнулся на молчаливые лики Святых.       Кроуфод вздохнул и закрыл глаза, с силой проведя огрубевшими руками по лицу.       Габия победоносно усмехалась, возвышаясь над ним словно богиня смерти.