Бессонница

Несколько дней пролетело незаметно. Лекса не вылезала из телефона ни на минуту. А каждый раз, когда наступало время процедур, она, отправляя множество целующих и обнимающих смайлов, прощалась со своей блондинкой в чате, клала телефон поближе и грустным взглядом косилась на него. Иногда она просто открывала чат, проверяя, когда Кларк была активна последний раз, перечитывала последние нежности в свой адрес и еле стирала глупейшую улыбку с лица, слыша шикающие звуки недовольства от своих коллег-больных. Она, казалось, наизусть выучила все полученные сообщения от Кларк, перечитала по сотне раз все, добавленные в избранное. Девушки болтали обо всем. С утра и до глубокой ночи. До тех пор, пока доктор не начинала, ругаясь, отправлять Лексу спать, описывая максимально подробно, как именно сегодня она ее обнимет, куда поцелует и что нашепчет на ухо перед сном. Хоть они и были далеко друг от друга, Лекса ощущала Кларк рядом. Ощущала ее нежность и заботу, буквально чувствовала ее прикосновения, ее теплую кожу и представляла в мельчайших подробностях тонкие губы на своих губах. Эта пара дней в сети сблизила их больше, чем все время проведенное вместе в больнице. Лексе казалось, что вся она, вся ее сущность заполнена мыслями о Кларк, представлениями о их будущей совместной жизни (да, она позволяла себе и это), чувствами к Кларк. Все в ней было о Кларк. И все в Кларк было о Лексе. Она знала это. Чувствовала. Даже сквозь черно-белый текст. Каждый день доктор раскрывалась все больше и больше. Лекса и представить не могла, что в душе педантичного врача кроется такой неуемный романтик. Кларк посвящала Лексе закаты, которые наблюдала из окна своего дома, присылала фото своих набросков с изображениями Лексы, аудио песен, которые сочиняла и пела сама, посвящая их брюнетке. Лекса всю жизнь была из тех, кто предпочитал добиваться внимания и расположения дамы самостоятельно. Никто никогда так не добивался ее. Никто никогда так ее не хотел и не боготворил. С каждым днем обеим было все труднее и труднее сдерживать слова, рвущиеся с губ. Пальцы упорно и по наитию печатали нежности и признания, которые мозг, обдумав, заставлял стереть. Мозг принуждал лишь многозначительно промолчать или отправить смайл, которых перестало хватать. Уже несколько раз Лекса ловила себя буквально в процессе произношения чего-то "за", "сверх" того, что обе были готовs себе и друг другу признать. Этот слон в комнате становился таким огромным, он заслонял все вокруг, заставляя заговорить о себе. Но обе продолжали хранить молчание и делать вид, что его не замечают. Иногда, лишь иногда, Лекса позволяла своим мыслям скользнуть чуть дальше, забраться чуть глубже, но тут же отступала. Она не могла понять, как это возможно, ощутить "любовь" так скоро. Ведь именно это то слово, что упорно крутилось на языке. Казалось бы, совсем недавно она была раздавлена неудавшимися отношениями, остатками чувств, лохмотьями висевшими на ее истрепанном сердце. И вот - неделя-другая - и она встает, живет и ложится спать с мыслью о ней одной. Как это возможно? Это нелогично. Это слишком быстро. Слишком рано для таких слов. Мысли допекали и догоняли Лексу во снах, снова затормозив процесс ее выздоровления. Кларк это ощущала и постоянно корила себя. Нет, доктор не говорила ничего в открытую, но за эти пару дней Лекса научилась ощущать интонацию и настрой даже в простом текстовом сообщении. Ради Кларк она старалась, по-настоящему, вылечиться, наконец. Ей казалось, морально она уже не та, но физически сон не приходил. Лексе было неловко, но и приятно, знать, что ее блондинка не спала вместе с ней. Иногда, когда сон давался с особым трудом, Лекса набирала номер и слушала сонное бормотание Кларк в трубку. Она прислушивалась к возникающим паузам, гадая, заснула ли та или нет. Подстраивала свое дыхание под дыхание Гриффин. Больше всего ей нравилось слушать чувственные описания того, как Кларк притягивает ее к себе в объятия, прижимает, вдыхая аромат. Доктор расписывала это так ярко и детально, что Лекса, закрыв глаза, на секунду оказывалась там, рядом с Кларк. Ее раздумья рассеивались, разум затуманивало присутствие рядом своего уже столь родного человека. Так Лекса засыпала лучше всего. А еще она невероятно скучала. Скучала по настоящей, теплой и мягкой Кларки. В тот день, когда она, чертовски устав в очередной раз по этому постоянному состоянию скучания, оставила блондинке эмоциональное голосовое сообщение, ее к вечеру ожидал сюрприз. Зайдя в комнату после массажа, Лекса сразу поняла, здесь кто-то был. Все было на своих местах, но в воздухе витал аромат. Поведя носом, Лекса узнала запах и ее сердце учащенно забилось. Не разуваясь, она рванулась в комнату, но обнаружила лишь пустоту. Никого. Взгляд зацепила незнакомая вещь, лежащая на той половине кровати, где пару раз спала Кларк. Заглянув в ванную, все еще храня надежду увидеть Кларк, Лекса заметно поникла и уселась на кровати, подогнув под себя ноги. Перед ней лежала незнакомая футболка и стопка писем, прижатая сверху связкой бананов и колой. Лекса расплылась в улыбке. Только вчера она писала Кларк о своем внезапном и диком желании выпить колы. Такой холодной-холодной, чтобы зубы сводило, а в нос ударили газы от резко выпитого. И вот она - бутылка колы, уже немного остывшей, но судя по всему бывшей холодной-холодной. Лекса коснулась ее пальцами, стирая влагу с охлажденной бутылки, и ощущая, как по руке разбегаются мурашки. Она сглотнула, буквально ощущая в своем рту этот вкус. Не дожидаясь ничего более, Лекса открыла бутылку, улыбнувшись шире шипящему звуку выходящих газов, и жадно начала пить. Полбутылки спустя она рукой утерла рот и принялась за письма. Те лежали аккуратной стопкой в количестве 4 штук. Каждое упаковано в разноцветные конверты с набросками от руки. Лекса подушечками пальцев прошлась по свежим наброскам, улыбаясь, узнавая моменты, которые запечатлела Кларк. "Меня первым" - гласила надпись на самом верхнем. Буквы были красиво выведены, Лекса рассмотрела каждую из них. "Моя родная... Не в моих силах больше было оставаться вдалеке от тебя. Твоя комната пахнет тобой. Я так и знала. Даже еще не зайдя туда. Я вызываю в памяти этот запах каждый раз, когда ложусь в кровать. Мы не можем увидеться, но ведь я могу быть рядом тысячью разными способами. Я храню тебя в своих воспоминаниях и лелею в мыслях. Я мечтаю о тебе и желаю тебя, как никого другого. Я хочу познавать тебя каждый день и каждую минуту, я хочу знать о тебе все и рассказать тебе все о себе. Я много думаю об этом последнее время. О своих чувствах к тебе. Мы поговорим, когда ты выздоровеешь и придешь ко мне. Я жду этого момента каждый день. А пока, думай обо мне. Под письмами ты найдешь мою любимую футболку. Она все еще пахнет мной. Я хочу, чтобы ты каждую ночь ложилась в ней спать и ощущала меня рядом. Открой следующие письма только в те моменты, которые на них указаны. Целую тебя и всегда думаю о тебе. Твоя Кларк" Лекса пробежала взглядом по письму еще несколько раз. Каждая строчка отзывалась внутри нее, разливалась теплом. Будь Кларк сейчас рядом, она бы сгребла ее в охапку и не отпускала всю ночь. "Когда тебе будет грустно и одиноко" "Когда ты безумно захочешь поцеловать меня" "Когда ты не сможешь заснуть" Внутри Лексы боролись желание вскрыть послания прямо сейчас. Ей как воздуха не хватало Кларк, ощущения ее присутствия. Второе желание перебороло - Кларк просила не открывать. Кларк подготовила письма на особенные случаи. Значит так должно быть. Издав глубокий вздох и прижав к лицу футболку, глубоко вдыхая аромат, Лекса повалилась на кровать и закрыла глаза. И правда - аромат успокаивал. Дыша запахом Кларк, мысли Лексы рисовали картинки их будущей встречи, их поцелуя, ночи в объятиях друг друга. Картинки кружились калейдоскопом, начиная жить своей жизнью, и Лекса ощутила тяжесть в веках, приближавшую сон. Оторвав себя от кровати, она приняла душ, натянула футболку Кларк, которая оказалась, как Лекса любит, свободная и на пару размеров больше. Лекса даже мечтала поскорее завалиться в кровать, чтобы снова вернуться мыслями туда, где она рядом с блондинкой. Она представляла, что скажет ей при встрече и что ответит Кларк. Сон пришел незаметно. Посреди ночи он также незаметно ушел. Лекса медленно проснулась и уже битых полчаса изучала потолок. Она ощущала себя выспавшейся и отдохнувшей, но знала по опыту, что ощущение обманчиво. На часах горело всего 3 часа с копейками, ей необходимо было поспать еще, хотя бы пару часов. Ворочаясь с боку на бок, Лекса открыла телефон, проверяя, когда Кларк последний раз была в сети - 12.03. Три часа назад. Она должно быть спит, и Лексе слишком не хотелось будить ее. А может - слишком хотелось открыть письмо, оставленное на случай бессонницы. Письма лежали на прикроватной тумбочке. Включив ночник, Лекса нашла и вскрыла нужное. "Моя девочка, Если ты это читаешь, значит сейчас середина ночи и ты не можешь уснуть. Мне бесконечно жаль, что я не рядом и не могу тебя укрыть и успокоить своей любовью и объятиями. Но я все же попытаюсь. Я хочу, чтобы ты легла в позу, в которой ты обычно крепко спишь и даже не сопишь, как иногда бывает. Да-да, я слышала, как ты сопишь и это чертовски мило. Я слушала это часа пол, пока не заснула в ту ночью. Наверное, тогда я в тебя и влюбилась. Ложись и представь, что я рядом с тобой. Я обнимаю тебя сзади, как ты любишь. Моя рука на твоем животе прижимает тебя ближе, пока между нами не остаются лишь ткани пижам. Я чувствую твое горячее тело и, не сумев сдержаться, зарываюсь носом в кудрявые волосы, и вдыхаю. Глубоко. Твои волосы пахнут невероятно. Я приподнимаю их выше и провожу кончиком носа по лини роста твоих волос около шеи. Оставляю там маленькие поцелуи, еле ощутимые прикосновения губ. Я оставляю дорожку из поцелуев на твоей шее. Каждый поцелуй длится бесконечно долго. Я прижимаюсь губами на минуты, не в силах прекратить тебя целовать. Я запоминаю ощущение твоей кожи на своих губах. Я чувствую, как ты покрылась мурашками и маленькие волосики на шее встали дыбом. Я касаюсь их губами и они меня щекотят. Я продолжаю целовать твои плечи, поглаживая свободной рукой твой живот, рисуя на нем фигурки. Я безумно хочу скользнуть рукой под твою футболку и ощутить обнаженную кожу, но ты уже сонная и я не хочу тебя вырывать из этого состояния. Я сдерживаюсь и продолжаю тебя ласкать, гладить, целовать. Ты не поверишь, но я хочу делать это всю жизнь. Я шепчу тебе, что я рядом, и я буду рядом пока ты будешь спать. Я шепчу, что все хорошо. Я называю тебя своим малышом. Утыкаясь носом в твою шею, я замираю, давая время нашим дыханиям слиться воедино. Я ощущаю, как со временем ты расслабляешься, тяжелеешь, вжимаешься в меня. Вместе с тобой засыпаю и я. Я знаю, что ты не проснешься в течение всей ночи. Потому что я рядом. Потому что ты в безопасности. Потому что ты мной обожаема и оберегаема. Спи, моя милая. Не переживай ни о чем. Мы только вдвоем, нас только двое" Подушка под Лексой намокла от пары слезинок, скатившихся во время прочтения письма. Она хотела перечитать письмо еще и еще раз. Но не было сил. Ей хотелось закрыть глаза и представить то, что описала Кларк. На середине она заснула. Оставшиеся два письма Лекса открыла друг за другом вечером следующего дня. Весь день она будто парила в облаках, вспоминая все те нежности, что прочитала в письме ночью. Если Лекса ранее и сомневалась в чувствах Кларк, боялась, что они не столь серьезны, как ее, то сейчас наоборот. Она задумывалась, а сможет ли сама дать столько любви и нежности в ответ. Наверное, да. Потому что все это было в ней. Все это не растрачивалось год, копилось. Всем этим хотелось просто накрыть Кларк с головою. Вечерний разговор с матерью подпортил Лексе настроение. Хоть доктора и говорили ей, не блокировать свои мысли, не задвигать негатив, не игнорировать его, Лекса именно так и поступила после разговора с мамой. Она открыла письмо Кларк на случай грусти и одиночества и нашла в нем очередное невероятно красивой и щемящее послание. Своего рода, это было признание. Это было даже лучше, чем просто признание. "Моя Лекса.." Это начало письма особо понравилось брюнетке. Несколько раз про себя она его повторила, ощущая, пробуя. "Я влюбилась в тебя с первого взгляда. Банально? :) Возможно. Но это правда. Я вышла из своего кабинете и увидела тебя спящую. Ты скрючилась на неудобном стуле, но ты была так прекрасна. Признаюсь, я смотрела на тебя пару минут, умоляя тебя не просыпаться и дать мне возможность насладиться твоими открытым и светлым лицом. Я укрыла тебя пледом и подложила подушку под голову, а через минут 20 ты уже проснулась. Я не думала, что ты можешь быть еще прекрасней, но когда ты открыла глаза...Эти глаза...Тебе кто-нибудь говорил, как они волшебны? Наверняка. Я до сих пор не могу вспомнить точного момента, когда родилась моя к тебе дикая привязанность, невероятное желание быть рядом каждую минуту, укрыть и оберегать тебя от всего на свете. Возможно, ты чувствуешь себя подавленной и одинокой сейчас. Но знай, на свете есть тот, кому нужно чтобы ты просто была. Чтобы ты жила, улыбалась и чтобы с тобой все было хорошо. У меня никогда такого не было. Такого самоотверженного чувства. Мне кажется, не ответь ты мне взаимностью, я бы любила тебя еще сильнее. Не знаю, правда, вероятно ли сильнее. Не закрывайся, не молчи, когда тебе плохо. Позвони мне прямо сейчас. Я хочу быть рядом с тобой, я хочу помочь тебе. Я могу молчать, я могу говорить, я могу спеть, я могу сделать все, что захочешь, только приди ко мне и больше не уходи никогда. П.С. Ты тоже заметила слово "любовь" в моем письме? Похоже, нам есть, о чем поговорить. Позвони мне". Сердце бешено колотилось. Каждое письмо было все большим откровением. Лекса раздумывала, открыть ли последнее или все же позвонить Кларк, как та того просила. Что-то ей подсказывало, что письмо раскроет ей истину более, нежели телефонный разговор. Однако, она не ожидала того, что прочла там. "Мне стоит признаться, моя родная, что мои мысли не всегда столь невинны и чисты. Последние несколько ночей я просыпаюсь с невероятным желанием обладать тобой и отдать тебе всю себя. Я свожу крепче ноги, сжимаю веки, но перед глазами плывут картинки того, как ты прижимаешь меня к стенке примерочной и как бесцеремонно целуешь. Я ощущаю в тебе эту страсть, и мое тело отзывается. В такие моменты, ругая себя, я закусываю губу, запускаю руку в штаны и ласкаю себя, думая о тебе и представляя тебя". Лекса прикрыла глаза, перед ними, казалось, все поплыло. Лекса ощущала это в Кларк тоже - огромную сексуальную энергию. Она была уверена, что секс между ними будет лучшим в ее жизни. И, что уж обманывать, она тоже себе представляла это и не раз. Только вот она ни разу не решалась себя ласкать, думая о Кларк. "Когда я закрываю глаза и касаюсь себя, я представляю, как сначала целую тебя, нежно и ласково. Со временем поцелуй становится более требовательным. Я представлю, каково это - ощущать твои губы на своих, целовать тебя и смотреть в эти бездонные глаза, ощущать твой язык своим. Чувствовать, как ты нагло врываешься им мне в рот, исследуя меня. Я целую тебя с жадностью, покусывая твою полную нижнюю губу, посасывая язык. Мне кажется, я могу делать это бесконечно. Ты сидишь на моих коленях, и невольно трешься о мой живот. Я чувствую твой жар и нарастающее желание. Мои руки накрывают твою попку, сжимая ее и с силой притягивая к себе еще ближе. Меня разрывают желание сорвать с тебя одежду и войти в тебя глубоко и без предупреждения, и любить тебя ласково и нежно. Я шлепаю тебя по попе, вызывая утробный стон, который сводит меня с ума. В следующую минуту ты подо мной. Одним движением я стягиваю с тебя штаны и трусики, другим - футболку. Я стою на коленях над тобой, смотрю и не верю своим глазам. Ты невероятна, ты волшебна в каждом миллиметре. Я запоминаю каждую родинку, каждый изгиб, я молю о возможности видеть и ощущать тебя вот так всю свою жизнь. Я стаскиваю с себя одежду и накрываю твое тело своим. Я горячее. Я начинаю покрывать поцелуями твое лицо, твою шею, ключицы, твою грудь. Одна мысль, что ты сейчас моя, практически заставляет меня кончить. Я еще ни разу не заходила в своих фантазиях далеко. Стоит мне подумать о том, каково это, ощущать свои пальцы внутри тебя, ощущать, как ты кончаешь на них, заставляет меня все же кончить саму. Я знаю, я уверена, что реальность будет выше всех моих ожиданий. Я готова ждать, сколько угодно, сколько потребуется, ради этого. Я целую тебя снова также нежно. Я желаю тебя. Я мечтаю о тебе. Я люблю тебя. Кларк".