Дикий Запад

— И как ты предлагаешь это сделать? — спрашиваю, не отрывая от нее взгляда. — Обыкновенно. Отвязать и сбежать. — пожимает плечами, все еще смотря в сторону бара. — Сейчас нельзя. Засветимся одним махом. — снова смотрю туда. Прикусываю губу и снова обращаю свой взор на нее. — Нужно подождать, пока стемнеет. Перекантуемся в баре. Пошли. — она лишь кивает, и мы следуем к бару. — Как они вообще здесь оказались? — фыркаю себе под нос, входя в бар. — Охотники охотятся на той стороне. Скорее всего, просто заметили их и забрали. — отвечает, и мы подходим к стойке. — День добрый, — начинает она, обращаясь к женщине за стойкой, — будьте любезны. Не подскажите, кому принадлежат лошади у входа? — женщина в возрасте мило улыбается и протирает стойку. Склоняется чуть ближе к нам и глазами указывает на двух пожилых мужиков. — Братья Бакстер. Это их. — она перешла на шепот, смотря то на них, то на нас. — Хотя, я не думаю, что они их где-нибудь купили. Скорее всего, снова нашли или украли. По-другому они не живут. — и отстраняется от нас, начиная протирать стаканы. — Хотите чего-нибудь? — мы смотрим косым взглядом на старичков, а после на женщину. — Нет, спасибо. — мило улыбаюсь. — Два виски. — перебивает меня брюнетка и усаживается на стул поудобнее. Еле слышно шипит, скорее всего, от боли. Я боюсь, чтобы не началось воспаление. — Скажите, пожалуйста, — чуть тише начинаю, склоняясь ближе к женщине, — Бакстеры живут далеко отсюда? — Ох, нет. Они живут в миле отсюда. У них небольшое ранчо. И здесь они бывают каждый день. После слов женщины, я смотрю на брюнетку. А она лишь уставилась в одну точку. Снова бледнеет, и на лбу начинают выступать капельки пота, и что-то мне подсказывает, что не из-за жары. Я закусываю губу, а после снова обращаюсь к женщине. — И еще, — я потираю устало переносицу и, сложив руки на стойке, спрашиваю, — у вас здесь есть местный врач? — на этих словах брюнетка сразу посмотрела на меня, но я даже не обращаю на нее внимание. Ей нужна помощь и точка. — Врач? — переспрашивает женщина. — Конечно. Камилла Шане. Она живет недалеко отсюда. Единственный наш местный лекарь, к сожалению. Вы ее легко найдете. Если идти прямо по дороге, то второе ранчо после центра. — Большое спасибо, — улыбаюсь ей, — вы нам очень помогли… — не успела я договорить, как брюнетка схватила меня за руку и потащила куда-то вглубь, где, скорее всего, находится туалет, потому что отсюда ничего не видно. — Ты что творишь? — рычит она, вдавливая меня в дверной косяк. Я начинаю кипеть. — Тебе нужна нормальная помощь! — уже начинаю шипеть ей в лицо. Она начинает злиться, но я вижу, как ей плохо. — Я в порядке, мать твою! Сколько я еще могу тебе это повторять?! — продолжает рычать. — В порядке?! В порядке?! — вскидываю брови, а после начинаю силой выдергивать ее рубашку из штанов, задирая до самых ребер. — В порядке? — уже рычу я, указывая на кровоточащую рану. Она с силой меня отталкивает и опускает рубашку. Смотрит на меня со всей злостью, а после вздыхает и облокачивается спиной на стену. — Ты не в порядке… — уже спокойно говорю. — она лишь прикрывает глаза и устало потирает их. — Тебе обработают рану, и на следующий день мы выдвинемся. Они никуда не денутся. — Поймать Дона важнее… — протягивает она, яростно взмахивая руками и смотря мне в глаза. — Твоя жизнь – важнее! — чуть не срываюсь на крик, и ее взгляд колебнулся. Она сглатывает и отводит взгляд, а я продолжаю смотреть на нее. Смотрю, а после подхожу к ней. Без лишних слов начинаю заправлять ее рубашку обратно в джинсы и смотреть на ее пояс. — Один день. Всего один день. — я заглядываю в ее глаза, а она смотрит куда угодно, только не в мои. — Пожалуйста… — тихо прошу, пытаясь словить ее взгляд. Она продолжает смотреть в сторону, а после обращает взгляд на меня и на одном выдохе говорит: — Ладно… — я улыбаюсь уголком губ. — Хорошо… Выпив по стакану виски, мы направились искать дом врача. Всю дорогу она молчала и слепо смотрела вперед. Я не знаю, когда я стала так переживать за ее жизнь. Еще недавно мне хотелось ее прикончить. Может, это из-за того, что она неоднократно спасала мне жизнь? А быть может из-за того, что мы столько времени проводим вместе? Но почему же тогда мне кажется, что это не так? Я переживаю за нее не так, как должна бы была за напарника. Я действительно начинаю бояться за ее жизнь. Причем так, как не должна. Что же изменилось? — Я думаю, это ее дом. — прерывает меня из раздумий брюнетка, указывая пальцем на миленький белый домик. — Давай спросим. — мы направились к дому. Подойдя к домику, я заглянула в окна. Ничего не видно. Посмотрела на брюнетку, а та лишь кивнула мне, и я в ответ тоже. Подошли к двери, и я начала стучать. Минута… две… и дверь открывается. — День добрый, — улыбаюсь пожилой женщине, — Вы Камилла Шане? — Да, я. — отвечает женщина, оглядывая нас. А после ее взгляд зацепился за Лексу. Вернее, за ее багровое пятно на рубашке. — Нам нужна помощь. — продолжаю говорить, указывая взглядом на брюнетку. — Да, я вижу. — спокойно говорит женщина, а после смотрит на меня. — Проходите. — и отступает в сторону, чтобы мы вошли. — Спасибо большое. — благодарю женщину, и мы проходим в дом. — Располагайтесь, я сейчас. — указывает нам присесть на диван, и мы тут же проходим внутрь. Садимся на диван и откидываемся на спинку. Боже, как же хорошо. Мы уже давно не чувствовали уюта и комфорта. — А здесь миленько. — оглядывает помещение брюнетка. — Согласна… — Позвольте взглянуть на рану. — начинает женщина, подходя к Лексе. Она садится рядом с ней. Лекса начинает через силу расстегивать рубашку, а я так и удерживаюсь, чтобы не подскочить и не помочь ей. — Так, — себе под нос начинает бубнить врач, начиная оглядывать рану, — вы ее прижигали, верно? — продолжает говорить, разглядывая порез. Я встала с дивана и подошла к Лексе, становясь рядом с ней так, чтобы видеть лицо женщины. — Да, это единственное, что мы могли сделать в тех условиях. — я закусываю губу и, нахмурившись, смотрю на женщину. — Ранение от ножа или стрелы? — продолжает спрашивать. — От стрелы. Слегка зацепила. — вмешивается брюнетка. — Я бы не сказала, что слегка. Даже так я вижу, что она была довольно глубока. Могу даже предположить, что стрела могла находиться в теле… Но так не скажешь, вам повезло, еще бы немного, и она прошла бы насквозь. — женщина тянется руками к ране и начинает ощупывать ее по бокам. Лекса начинает слегка шипеть. — Больно? — Немного. — сглатывает она. Тяжело дышит. — Не буду спрашивать, где вы подцепили это ранение, но мое предположение, что это от индейцев. — Да, от них. — вздыхаю я. — Скажите, может быть такое, что стрела могла быть отравлена? — Лекса тут же подняла голову вверх, чтобы посмотреть на меня, а я в свою очередь жду ответа от женщины. — Могла. Но если стрела получена от племени, что находится недалеко от нас, то нет. Они не используют яд на стрелах. Только для охоты на животных. Но даже тот яд не страшен человеческому организму. — Значит, у нее такое состояние не из-за яда? — Нет, не из-за него. — она щурится, поближе рассматривая рану. — Обычное воспаление. Я обработаю и перевяжу. — Спасибо. — говорю я и перевожу свой взгляд на нее. Все самое страшное позади… После обработки и перевязки женщина предложила нам остаться у нее на ночь. Она любезно предложила нам комнату и даже накормила. Я даже не думала отказываться от этого. Лексе нужно нормально отдохнуть хотя бы немного. Обработка раны ее сильно вымотала, и она действительно устала. Разговаривая с женщиной за столом, мы и не заметили, как стемнело. Закончив вечернюю трапезу, мы направились в комнату. — Ты куда? — вдруг спрашивает меня брюнетка, когда я начинаю проверять на месте ли мой клинок и пистолет. — Я скоро… — спокойно отвечаю. — Не говори мне, что ты к Бакстерам… — вздыхает она, вставая с кровати. Я устало выдохнула и посмотрела на нее, складывая руки на поясе. — Я быстро. Уже ночь. Втихую уведу их и все. Приведу сюда, а на утро мы уедем и все будет хорошо. Ладно? — спрашиваю, заглядывая в ее зеленые. Она же сердито смотрит на меня. — Я с тобой… — решительно говорит мне. — Даже и не думай. — фыркаю, грозя указательным пальцем. — Ты остаешься здесь. Ты должна отдохнуть… — А что, если тебя поймают? — тихо начинает ругаться, махая рукой куда-то в сторону. — Что тогда? — Все будет в порядке. — буркаю я и подхожу к двери. — Кларк… — спокойно произносит и садится на кровать. — Я буду в порядке, — отвечаю, поворачивая голову назад, — обещаю… — и на этих словах покидаю комнату. Ну, в общем, добравшись до ранчо Бакстеров, я убедилась, что свет в доме не горит. Дедули спят. Ну, я, по крайней мере, надеюсь на это. Перепрыгнув через забор, я побежала по их пустынной территории до небольшого сооружения чуть дальше от дома. Конюшня, наверное. Оглядевшись по сторонам, я тихонько открываю ворота и вхожу внутрь. Сощурившись, начинаю оглядываться по сторонам. Столько хлама… И седла горой валяются. Колеса от телег и сами телеги. И… что это? Господи, чучело медведя. Такое увидеть ночью и умереть можно. Ладно, к черту. Нужно быстро заканчивать. Слышу, как кони что-то фыркают. — Нарго! — тихо зову своего преданного коня. На что он сразу начинает ржать. Мой мальчик. — Феникс! — зову второго, тот тоже окликается. И я иду на их звуки. Подхожу к загонам, что находятся рядом друг с другом. Они рядышком. — Мой мальчик… — открываю первую дверь и начинаю гладить своего любимца. — Мой хороший… Вывожу его и следую открывать загон с Фениксом. — Идем, красавец, мамочка тебя заждалась… — глажу его и вывожу из загона. Оглядев их, понимаю, что на них нет наших вещей. Я подбегаю к куче всякого хлама и ищу наши вещи. И, вуаля, натыкаюсь на свою вторую сумку. На вещи Лексы. О, Боги, и наши шляпы. Вот хрычи старые. Все подо план прут. Взяв вещи, подхожу к лошадям и привязываю мигом все обратно. Надеваю шляпу, а шляпу Лексы привязываю к Фениксу. Ладно. Все взяла, а теперь пора делать ноги… — Ты чего не спишь? — тихо спрашиваю, входя в комнату и сощурившись, разглядывая помещение в полумраке. Только одна свечка едва горит, а брюнетка топчется по комнате. — Как все прошло? — резко оборачивается и подходит ко мне. Начинает оглядывать меня. — Все нормально. Они же старые уже. Пока те дрыхли, я спокойно вывела мальчиков и все. О, ну и еще наши вещички забрала. Эти стариканы такие кошелки… — Никогда больше так не делай! — фыркает резко и садится на кровать. — А что если бы эти стариканы оказались куда серьезнее? Что, если у одного из них бессонница, и он решил бы пройтись по ранчо? — Ну, слава богу старички крепкие и крепко спят… — пожимаю плечами и сажусь рядом с ней. — Нам просто повезло… Понимаешь? Нам все это время ужасно везет… — вздыхает она, смотря мне в глаза. — Я знаю. И в этом мире, порой, единственное спасение – это везение. На Диком Западе люди не живут, а выживают. — она прикрывает глаза и, закусив губу, отворачивает голову. Вздыхает и снова открывает. — Тебе лучше? — перевожу тему, продолжая смотреть на нее. — Да. — Точно? — Точно. — тяжело вздыхает, продолжая смотреть перед собой. — Хорошо, — тихо говорю, — нужно ложиться спать. Скоро рассвет… — встаю и начинаю ложиться на кровать. Она тоже подходит и ложится рядом со мной. Я тут же укрываю нас одеялом. — Не ври мне больше… — начинаю тихо шептать, ложась на бок и смотря на нее. Она хмурится и переворачивается на здоровую сторону лицом ко мне. Смотрит и смотрит. Ее взгляд бегает по моему лицу, и моя грудная клетка стала замедлять свой ход. Она молча разглядывает меня, а после тихо шепчет: — Больше не буду… — я внимательно смотрю в ее темные зеленые, а после коротко киваю и закрываю глаза. Чувствую ее ровное дыхание возле лица. И вздрагиваю, когда чувствую ее ладонь на своей щеке… Такая теплая и на удивление нежная. Я открываю глаза и заглядываю в зеленые напротив. Она продолжает смотреть на меня, а ее рука начинает скользить по моим волосам. Я сглатываю, не отрывая взгляда от зеленых. Еще мгновение посмотрев в мои голубые, она переводит взгляд на мои волосы и начинает наблюдать за тем, как накручивает мой белокурый локон себе на палец. Медленно перебирает мои волосы. Продолжаю смотреть ей в глаза, а после перехватываю ее ладонь у себя на щеке. Она тут же поднимает взгляд на меня. Я убираю ее ладонь с щеки и подношу к груди, а после просто обнимаю ее руку, прижимая к себе. Она лишь сглатывает и приближается чуть ближе ко мне так, что наши лбы соприкоснулись. Еще мгновение позволив себе посмотреть в эти бездонные напротив, я закрыла глаза и просто погрузилась в сон… На рассвете мы встали и направились на задний двор дома, где я, собственно, и оставила лошадей. После попрощались и поблагодарили женщину за то, что она нам помогла и поскорее отправились в путь. Она не стала спрашивать, откуда у нас вдруг появились лошади, как она говорила, это не ее дело. Ну, оно и к лучшему. В общем, она дала нам в дорогу немного еды и воды, и немного бинтов и склянку спирта для перевязки. Она нам очень помогла, но, к сожалению, отблагодарить ее нам нечем. Да и она сразу же отказалась от любой помощи. Мол, я рада вам помочь и так далее. Без нее мы бы пропали… В общем, весь день и почти всю ночь мы скакали. Без остановок. Лексе было намного лучше. Она уже была намного устойчивее и становилась как раньше, выносливой. И у меня как камень с плеч. Неизвестно, как бы все пошло, если бы мы не пошли к врачу. Но я об этом думать совершенно не хочу. Начало светать, и мы остановились на холме. — Похоже, мы приехали… — начинает говорить брюнетка, слезая с Феникса. Я слезаю следом, и мы подходим к краю холма. — Железная дорога… — мямлю себе под нос. — А дальше… — она щурится, а после продолжает, — городок и ЖД вокзал. — городок сам по себе маленький, и вокзал по сути тоже, но именно отсюда едет поезд прямиком в Мексику. Самый короткий путь именно если ехать вдоль путей. Так границу можно пройти всего за два дня и за день на поезде. Еще немного понаблюдав за вокзалом с холма, мы направились прямиком в город. Через час езды мы прибыли на место назначения. Пройдясь немного по улица городка, мы свернули в сторону вокзала и тут же застыли… Мое сердце стало колотиться, как угорелое. Кровь шуметь даже в висках, а перед глазами все плыть. Перед глазами стали мелькать образы из прошлого… А именно его образы… его взгляд, когда он направил дуло на моего отца. Его ядовитая ухмылка, когда он смотрел на тело моего отца, как на мертвое животное… Мы застыли за углом, наблюдая за ним. Он и его люди стоят возле одного из вагонов и что-то обсуждают. Он почти не изменился. Все та же шляпа, все тот же кольт, все те же сигары и все тот же взгляд. Борода стала чуть седее, а на лице уже покоятся морщины. Я тяжело выдыхаю и уже охрипшим голосом тихо шепчу: — Это он…