Энервейт

      Шёл снег. Говорят, что в дождь хоронят лучших, тех, чья душа была чиста, про снег же ничего не говорится. Крупные хлопья падали на землю, они переливались серебром, отражая цвет неба. У могилы сидит Сириус. Тот самый, за которого я готова жизнь отдать. Он положил охапку алых цветов на могилу и уставился в мраморный обелиск. Он без фотографии, ну и правильно, говорят, что это лишь задерживает душу на земле. Я долго всматривалась в захоронение, гласящее «Марлин МакКиннон». Так я всё-таки умерла? Так чем же был тогда тот отрывок жизни, где я очнулась в Мунго, и тот потерявший цвет браслет? Сон? Но разве покойникам снятся сны? Да, что-то я совсем запуталась. — До сих пор помню её смех, — сказал кто-то сзади. Мужчина в тёплой мантии подошёл к Блэку и положил ему руку на плечо. Его голос вырвал меня из бурных размышлений. Ремус? — И я помню, Рем, — ответил Сириус. — Помню её и боюсь забыть хоть что-то.       Великий Мордред! Он дорожит памятью обо мне. — Я здесь! Я с вами, ребята! Эй! — бесполезно, никто не слышит меня.       Что мне делать? Медленно у меня начался приступ паники. Что, чёрт возьми, происходит! Я начала нарезать нервные круги. Дыхание перехватило, воздух перестал попадать в лёгкие. Что произошло?       Где-то в груди сильно закололо, а дышать я так и не могла. Земля уходила из-под ног. Всё начало темнеть, а образы расплывались. — Марлин! Марлс! Тише, тише, я здесь, — мягкий голос Лили. Что? Эванс?       Я почувствовала какое-то облегчение и наконец вдохнула. Открыв глаза, я села в постели. Фух, это был сон. Всего лишь сон. Полуночный кошмар.       Испуганная Эванс сидела на краю моей постели и гладила меня по волосам.       Мэри молча принесла мне стакан воды, а Алиса протянула мне белый носовой платок. — Марли, тебе приснился кошмар? — тихо спросила Лили.       Мэри нахмурила брови и с беспокойством в голосе произнесла: — Ты плакала и задыхалась во сне. Что тебе снилось? — Мы испугались, я даже на секунду подумала, что ты задохнёшься и нужно звать мадам Помфри, — заправляя тёмную прядь за ухо, добавила Стоун.       Я же, сделав глубокий вздох, выпила воду и утёрла слёзы платком.       Открыв шкаф, я быстро отыскала знакомую мантию и нашла в кармане всё тот же знакомый браслет с потухшими рубинами. Всё правда? Я жива? Мне дали шанс? А сон? Чем он был? Ответов в моей головушке не нашлось.       Я обернулась, девочки смотрели на меня так, будто я тролль, обклеенный колдографиями Сириуса Блэка. — Что? — спросила я совершенно обыденным голосом. — Ты задыхалась во сне, потом вскочила, ничего не объяснив, побежала к шкафу, достала свою старую мантию и спрашиваешь «что?», — с сарказмом спросила МакДональд.       М-да, действительно странно. И снова я опозорилась. — Я же говорю — кошмар! — весело ответила я. Настроение вдруг сильно приподнялось.       Я вприпрыжку направилась к кровати, поцеловала подруг в макушки, обняла до треска в рёбрах. Было приятно осознавать, что мы ещё молоды и беззаботны. Мы ещё в стенах Хогвартса и ещё можем маяться всякой лабудой и есть сладости горстями, ходить на свидания, смеяться до боли в животе и строить планы на будущее. — Марлин! Что с тобой приключилось? — Я жива! — рассмеялась я и, высоко подпрыгнув, побежала в гостиную прямо в пижаме.       В гриффиндорской обители сидели Мародёры в пижамах, они обсуждали какой-то очень интересный, как мне показалось, план. — Сириус! — крикнула я, смеясь при этом, как безумная пациентка психбольницы. — Марлс? — удивился Блэк. — Я так соскучилась! — присев на спинку кресла, я продолжала хохотать, меня будто наполняла бешеная позитивная энергия жизни. — Когда ты успела? — улыбнулся в ответ Блэк.       Я не успела ответить, поскольку диван пошатнулся, и я упала со спинки и покатилась кубарем. Ой, дура! Не дай Мерлин шею свернуть! Вдруг я остановилась, так и не поняв почему. Меня обхватили руки, крепко придерживая, чтобы моё эпичное падение не повторилось. Я зажмурилась, пока падала, и уже успела подумать, что будет глупая ситуация, если я потеряю свой второй шанс на жизнь, упав с дивана. — Ну так что ты хотела сказать, МакКиннон? — серые глаза смотрели на меня с лёгкой смешинкой. — Знаешь, Блэк, — я сделала интригующую паузу и произнесла тихо на ушко, — мне кажется, я больна. — Почему это? — так же тихо спросил Бродяга своим неподражаемым голосом. Пресвятые печенюшки, я забыла, какой у него голос, такой тягучий, с лёгкой хрипотцой. — Потому что я безумно в тебя влюблена, — я в сотый раз улыбнулась. Великая Моргана, по-моему, зря я это сделала. Нет, не призналась, а улыбнулась. Мышцы свело. Мышцы на щеках. Как же глупо выглядит, наверное. Что делать, щёки застыли! Мда, только я могла вляпаться в подобное! Скоро, наверное, меня в газетах печатать начнут, так и вижу заголовки: «Марлин МакКиннон — самый невезучий человек на планете», «Странная гриффиндорка побила рекорд по падениям с лестницы!», «Впервые в мире! Человек-хомяк! Девушка, у которой свело щёки». От этих мыслей мне стало смешно. Пока я застыла в позе а-ля у меня есть все зубы, Блэк сказал мне то, что я, наверное, не забуду даже от самого сильного Обливиэйта. — Знаешь, мне кажется, я тоже пострадал от этой болезни, — потом он нежно поцеловал меня, аж сердце замерло, а щёки, хвала Мерлину, отмерли! Нет, не померли и не осыпались, с ними всё в порядке. Я хотела сказать, вернулись в своё прежнее состояние. Ну что ж, хотя бы про статью «Человек-Хомяк» можно забыть. На время. — Эй! Кхм-кхм! Мы не мешаем? — спросил с наглецой Поттер.       Поттер! Он тоже живой! — Сохатый! — крикнула я и, освободившись от объятий Блэка, побежала к его креслу, но, как всегда это бывает по закону подлости, потеряла тапок, запнулась об него и упала. — МакКиннон! Стой! Ой, точнее лежи, я сам подойду! — сказал Джим откуда-то сверху, пока я отлепливала свою физиономию от ковра. — О, я так рада тебя слышать! И видеть тоже! — я сильно стиснула Джима в объятьях. Он пах корицей и миндалем. Как приятно! — Ремчик! Любименький! — побежала я к Люпину, когда наобнималась с Поттером. — Марлин! Что на тебя нашло? — крикнул Ремус, убегая. Ничего-ничего, от меня не убежишь. И его я догнала. Ах, этот запах шоколада и кофе. Мм-м.       Потом я резко обернулась. Где-то здесь должен быть и Петтигрю-предатель! — Петтигрю! — он расслабился. Ха! Думал, тоже обнимать буду? А хрен с маслом не хочешь?! — ах ты ж козёл! — Я сняла тапки, начала в него кидаться! Да так, чтоб синяки остались! — Ты чего? — спросили хором мальчишки. — Не видите? Предателя избиваю!       Меня смогли остановить только тогда, когда я уже превратила Петтигрю в козла и пыталась выбросить его в окно! — Марлин! — ох, снова Эванс! — Да, Лили? — Отпусти Питера. — Неа! — Отпусти, кому говорят! — Нет!       Я выбросила козла-Петтигрю в окно.       Больше никогда не буду называть его по имени.       Я разбила окно и левитационным заклинанием выбросила его!       Жаль, что его сумели спасти!