just

Намджуна не любят собаки, видимо, чувствуют то неловкое, темное в нем, что он отчаянно хочет скрыть. Намджун тот еще обманщик, подкармливает соседских котов — это вам не виляющее хвостом существо со свисающим из пасти языком. Он покупает им еду почти каждый день, первое, что попадается под руку: консервы, какие-то сэндвичи с мясом, иногда пакетик с кошачьим кормом, а потом стоит и смотрит, как те трутся вокруг него, благодаря. Он кормит их вовсе не из-за доброты или жалости, ему их совсем не жаль — в конце концов, он такой не единственный. Но Намджун упрямо продолжает приходить, сидеть на корточках рядом, гладить, будто пытается задобрить, убедить самого себя, что он хороший, что все это — из глубины его сердца. Намджун может перегладить хоть всех кошек на планете, но легче от этого не станет — в глубине сердца только темная агрессия, желание подчинить. Ослабить контроль хоть на мгновение — и вся жестокость прорвется наружу, разрушая все вокруг. Разрушая самого Намджуна. Он не хочет быть таким, не хочет признавать, что действительно в какой-то степени является монстром. Он гладит котов, гладит собак, улыбается людям, когда они творят какую-то хрень, и глубоко дышит, стараясь унять бушующее темное пламя. Проще всего сделать больно, смотря, как загораются в испуге чужие глаза, как сжимается и каменеет чужое тело в немой мольбе — пожалуйста, не надо. Намджун знает, как опьяняет чужая слабость, но очень хотел бы не знать. Отдал бы многое, чтобы забыть эти ощущения и понять, как можно быть добрым на самом деле, без каких-либо мыслей и рычащего зверя внутри, который просыпается при малейшей встрече с непослушанием. Он и сам боится себя. Намджун учится на Тэхене, потому что этот бесит особенно. Внутри клокочет едкая зависть, граничащая с отчаяньем, когда тот делает что-то, жалеет и помогает, искренне, без задней мысли. Тэхен говорит что-то вроде «я заработаю много денег и заберу себе всех бездомных животных» и действительно имеет это ввиду, без всяких «я буду кормить их, чтобы они любили меня». Тэхен совершенно не думает о таком, он очень легко отдает, любовь от него исходит оглушительными волнами, подминая под себя и пробуждая теплое и нежное в ответ. В Намджуне нежности мало, он собирает ее по крупицам, складывает маленькие частички вместе, копит и совершенно не собирается отдавать. Для Тэхена намджуново сопротивление — как красная тряпка. Он подбирается ближе, хочет прорваться и внутрь, быть везде, заполнять собой все пространство. Говорит: — Хён, перестань недооценивать себя. Говорит: — Я точно знаю, ты очень добрый. Но Тэхен ничего не знает, и Намджун с совершенно детским упрямством хочет доказать ему, показать, что нельзя быть к нему слишком близко. Но он оставляет все свои желания и мысли при себе, лишь улыбается и качает головой в ответ, иначе Тэхен посмотрит странно, не поверит и настойчиво примется ломать барьеры, за которыми Намджун скрывает монстров, скрывает горькое ожидание, понимая — Тэхен все равно прорвется. Подберется к самому пеклу и в ужасе кинется обратно, обжегшись. Намджун готовится сожалеть об этом всю свою жизнь. И просто молчит, когда тот внимательно смотрит и мягко улыбается, произнося: — Я знаю, что нравлюсь тебе, — и крепко сжимает его ладонь. Намджун поддается, не пытаясь остановить — Тэхен тащит его за собой, окутывая теплым смехом и любовью с ног до головы. И он теряется, когда понимает, что ослеплен, чувствует, как что-то медленно плавится внутри, словно под ярким солнцем. Его монстры не исчезают, Намджун чувствует их, чувствует, как они шипят и корчатся, забиваясь подальше, в самый дальний угол. Они все еще там, но Тэхен не дает им и шанса, светясь и грея, как раскаленная лампочка, заставляя Намджуна двигаться к нему в ответ практически на ощупь. Его нежность растет в геометрической прогрессии, заполняет его, и у Намджуна такое впервые, когда хочется просто отдавать, делиться, не ожидая и не требуя взамен чего-то настолько же ценного, потому что он итак в бесконечном долгу, который вряд ли сможет когда-нибудь вернуть. Тэхеновы чувства пробираются в самую глубь с каждой улыбкой, с каждым прикосновением. Он забирается дальше, чем кто-либо за все время, и делает то, что Намджуну всегда казалось невозможным. У него внутри расцветает любовь чем-то до жути хрупким и, распускаясь совсем еще робко, тянется к свету. Намджун совершенно не знает, что нужно делать, замирает, опасаясь разрушить все снова. Но Тэхен уже внутри него, он смеется, касается абсолютно везде и обнимает, охватывая будто целиком и полностью. Он шепчет «не бойся» в самые губы, и Намджун успокаивается и хочет быть ближе сам, как ни с кем и никогда. Собственное чувство внутри крепнет, смелеет, переплетаясь с чужим, оттесняя темноту еще дальше, надежно запирая ее на замок. Намджун дарит все, что у него есть, передает жаром своего тела и почти задыхается оттого, каким это кажется правильным. Намджун понимает, что зависим от Тэхена так, как цветок зависим от солнца, и он, все также впервые, позволяет, желая этого сам. Потому что с Тэхеном он чувствует себя так, как всегда хотел бы. И он совсем не хочет, чтобы это когда-то закончилось. И это кажется правильным тоже.