just

Чимин улыбается, и Тэхен чувствует, как под ногами раскрывается бездна и цепкими ручищами затягивает его внутрь. Тэхен падает, летит со скоростью звука, как Алиса, погнавшаяся за кроликом, падает в нору. Только у него совсем другая конечная точка. Никакой Страны Чудес. Тэхен падает, забывая моргать, дышать, шевелиться, пытаться спастись и как-то выбраться. Он не пытается, потому что точно знает — выхода нет. Шансов спастись — тоже. Потому что Чимин ему улыбается. Изображения Чимина с его этой застенчивой улыбкой, с опущенными веками и трогательно подрагивающими ресницами обрушиваются сверху, прямо на голову, добавляя скорости к уже имеющимся плюс бесконечность в милисекунду. А Тэхен, как дурак, смотрит на них, очумело моргая, и думает — это конец. Конец всему. Чимин поднимает глаза и улыбается шире. Тэхен не знает, что послужило причиной, на всякий случай оглядывается по сторонам, но, ничего не найдя, поворачивается обратно. А там этот глупый Чимин со своим взглядом прямо в бедное тэхеново сердце. Беспомощно выдыхая, Тэхен отчаянно пытается отыскать хоть что-то, хоть самую малость, которая даст малюсенький шанс снова стоять на ногах. Слишком узкие глаза, неровные зубы, челка — полный отстой, еще и кепка с дурацким «KING» золотом прямо по центру. Тэхен пытается обмануть себя, но все понятно, как день — здесь ничего не поможет. Он прямо перед Чимином, хмурый, остервенело жующий губу, смотрящий исподлобья, а на деле — несется в черную дыру, обреченный и не понимающий. Как так? Это хуже поломки любимого велосипеда, хуже заваленной сессии, хуже конца света, потому что тогда можно было бы взять Чимина за руку и списать все на то, что умирать вместе не так страшно. Но тут уже никак не отвертеться, и Тэхен умирает в одиночестве, в свободном падении — и это чертовски пугает. А Чимин в этот момент просто улыбается, странно счастливый и безумно красивый. Красивый. Тэхен летит к самому центру Земли, сгорая заживо прямо в процессе. Наверное, он уже сгорел, просто еще ничего не понял, потому что гребанный Пак Чимин наблюдает за его маленькой смертью, звонко смеясь. Над ним, скорее всего. Тэхена оглушает, словно ударной волной после взрыва. Бомба наверняка была водородной, ядерной, химической — Тэхен чувствует последствия каждой клеткой своего тела, и седьмое чувство подсказывает — это не все. Лучше бы это седьмое, шестое и все остальные чувства, наконец, заткнулись, потому что Чимин переступает с ноги на ногу и неловко интересуется: — У тебя всегда такое лицо, когда тебе признаются? Жестокий Пак Чимин. Тэхену хочется спрятать лицо в ладони, в песок, в огромный шарф, который свисает с полки с самой весны, и неважно, что сейчас лето. Просто тогда шанс умереть от перегрева увеличится в разы — в его щеках и так сосредоточился весь жар вселенной. В голове вместо мозгов извержение вулкана, лоб покрывается испариной, но Тэхена бросает в дрожь. Он делает шаг назад и с ужасом обнаруживает, что тело не слушается, потому что Чимин оказывается ровно на шаг ближе, чем до этого. Этот ужас наверняка отражается у него в глазах — на лице Чимина запутанное выражение. У Тэхена также запутанно внутри — довольно давно и накрепко. Виноват во всем этот придурок, который смотрит на него в ожидании — Тэхену кажется, что в ожидании его окончательной смерти. Иначе зачем нужно было выдавать до жути нелепое признание прямо на пороге ни с того ни с сего. Они вообще-то собирались заняться важными вещами вроде просмотра фильма или смертельной войны в какую-то новую стрелялку, одолженную у Чонгука. А теперь у Тэхена выжженное Чимином клеймо на сердце с отпечатавшимся «нравишься» и какая-то другая жизнь. Хрупкая, будто чужая, поломавшаяся в нескольких местах. Страшно оступиться. Страшно все разрушить. До жути нелепое «Ты, вроде как, первый» срывается с языка, и Тэхен вспыхивает с новой силой, будто предыдущего раза было недостаточно. Это не то, что он должен был сказать. Это не то, что Чимин должен был услышать. Тэхен шумно сглатывает, ощущая сердцебиение в каждой части своего тела — даже на кончиках пальцев. Он непроизвольно дергается — жалкая попытка сбежать (в другую комнату, в шкаф, в окно) — когда Чимин приближается к нему. Лицо ближе, взгляд глубже. Тэхен перед Чимином будто голый — совсем не крутой, а растерянный и запутавшийся в своих непонятных чувствах. Их так много, что, кажется, они вот-вот вывалятся наружу вместе с этой детской, непонятно откуда взявшейся обидой — Тэхену никогда не приходило в голову признаться Чимину хоть в чем-нибудь, а тот внезапно оказался намного сообразительнее. Он никогда не думал об этом, потому что, ну, это же Чимин. Дурацкий Пак Чимин, который думает, что выглядит умнее, когда называет Тэхена глупым. И он впервые в жизни с ним согласен. Глупый, глупый Тэхен, который был уверен, что это нежное и теплое к Чимину — это максимум, вершина, пик, куда уж больше. А теперь у него бесконечность свободного полета в абсолютную черноту чиминовых глаз. Он как метеор, несущийся к солнцу, только, вопреки всем законам физики, крошится изнутри. Тэхен судорожно вцепляется в чужие плечи, чтобы найти хоть какую-то точку опоры, но ничего не выходит. Пальцы Чимина на его ребрах и, кажется, подбираются к сердцу. А Тэхен ломается от каждого их прикосновения. Он готов, правда готов осыпаться пеплом прямо в чиминовы ладони. Чимин слишком близко, его глаза, губы — Тэхен смотрит на них, будто они прямо сейчас исчезнут. Будто он во сне, в пьяном бреду, в коме, и Чимин, который вот-вот поцелует его, ненастоящий и через мгновение растворится в воздухе. Тогда Тэхен, наверное, точно умрет. Или умрет сейчас, сжимая в пальцах чужую футболку. Он впечатывает Чимина в себя, чтобы точно убедиться, что все по-настоящему. И целует поэтому тоже. Или потому, что эти сомнения давят на грудь, что, кажется, если не дать им выход, то его разорвет на маленькие кусочки. И каждый из этих кусочков по-прежнему будет любить Чимина. Милое и невинное трансформируется в огненный шар, будто Тэхен — гребанный маг огня, которого обжигает от своей же магии. Чимин отвечает ему, приоткрывает рот, и Тэхен не верит. Оказывается, он может быть очень жадным. Оказывается, только целовать Чимина недостаточно. Голова кружится сильнее, как после долгих катаний на карусели. Тэхен закрывает глаза, слепо тычась губами куда-то в чиминову щеку, скулу, ухо, обнимает крепче, почти душит, но замирает. Чимин тихо смеется в изгиб его шеи «Тебя-то ведь не дождешься», а потом прижимается губами, облизывает, кусает. И Тэхен, тяжело дыша, понимает. Это не конец. Это самое начало.