Часть 8
28 декабря 2015 г., 00:03
Прошло около получаса с тех пор, как дверь за Джаредом захлопнулась, но Анна так и продолжала сидеть на полу. В прошлый раз, когда он ушел, ее переполняли эмоции, разные, но все такие острые, сейчас же она ощущала лишь смятение от смешанных чувств. В прошлый раз, он воспользовался ее беспомощностью, и хотя она сама его спровоцировала, чувство стыда испепеляло изнутри, сейчас же, именно в ту конкретную минуту, когда он исчез за порогом квартиры, ей было плевать на нравственную сторону вопроса. Тело все еще ощущало недавнее наслаждение, по нему все еще пульсировала насыщенная эндорфинами кровь, сладкое изнеможение разливалось теплом по организму, от чего голос разума отказывался мыслить здраво, отдавая предпочтение одному единственному желанию – повторить эти чувственные переживания снова. Джаред был прав: ничего похожего она прежде не испытывала, и эти новые ощущения порабощали, словно наркотик с мгновенным привыканием.
Он был ей нужен, несмотря на цинизм, с которым он воспользовался ее беспомощностью, несмотря на эгоизм, с которым он надломил ее моральные принципы, несмотря на безразличие, с которым он пренебрег ее чувствами, несмотря на бесцеремонность, с которой он подавил ее. Это чувство не поддавалось никакой логике, и было сплошь нерациональным. Оно скорее походило на стокгольмский синдром, но от этого не чуть не уступало в силе.
Анна вполне понимала, что должна испытывать страх, ненависть и отвращение, но вопреки здравому смыслу что-то необъяснимое привлекало в Джареде, что-то притягивало, словно она была привязана к нему невидимым канатом. Безусловно, он обладал внешней привлекательностью, но это не играло решающей роли. Он казался Анне ее полным антиподом, а противоположности, как известно, притягиваются. Ее завораживала его внутренняя сила, решимость и бескомпромиссность, с которой он добивался своего. Он поражал своей самоуверенностью, с которой без колебаний переступал через условности, навязанные социумом, и мнение окружающих, ему хватало осознания собственной значимости, чтобы принимать решения за всех, в том числе и за нее. От него шла бешеная энергетика, попав в поле действия которой, невозможно было устоять перед ним, невозможно было не уступить. И кажется, она попалась.
С каждой секундой она ощущала все большую потребность в нем, а осознание того, что он ушел, больно било по оголившимся нервам. Она была готова на все, лишь бы чувствовать его рядом, словно только от него целиком и полностью зависело ее будущее.
Как и в прошлый раз, она боялась, что никогда больше его не увидит, но то, что он вернулся сегодня, порождало смутную надежду. Может быть, она все же смогла его чем-то зацепить, может у нее все еще есть шанс. Но суровая действительность с каждой минутой приближающая время переезда, отрезвляла. Если даже он и захочет увидеть ее снова, не сможет найти.
Опустошенность и смятение. Пожалуй, это единственное, что она чувствовала теперь. Не было ни слез, ни угрызений совести, ни чувства стыда. И как бы печально не было осознавать поражение, это конец всех ее иллюзий. У нее не получилось. Пора смириться и жить дальше. Все, что у нее было – небольшая возможность, маленький шанс, который она упустила. Все, что у нее есть – трудности, с которыми необходимо смириться, жалкая работа и кров на ближайшую ночь. Все, что ее ждет – временное убежище у коллеги и неопределенное будущее.
Она неотрывно смотрела на кучку банкнот. Казалось бы, вот оно временное решение проблемы – лежит на пуфике бело-зеленной россыпью, но не так она представляла выход из ситуации.
Хватаясь рукой за стену, она поднялась, подобрала халат с пола и, облачаясь в него, подошла к пуфику. Она чувствовала, как сперма вытекает из нее и влажно холодит внутреннюю сторону бедер. На фоне этих ощущений, вид денег был подобен оплеухе, заставляя Анну ощущать себя дешевой шлюхой, но любопытство пересилило. Она взяла в руки банкноты и пересчитала. Тысяча двести пятнадцать долларов.
«Что же… не такая уж и дешевая, скорее элитная проститутка» - пронеслось у нее в голове, и она даже усмехнулась, уж слишком высоко в денежном эквиваленте Джаред оценил ее скромную персону.
Пожалуй, этого хватило бы на несколько месяцев аренды какой-нибудь конуры на окраине города, но ей больше хотелось остаться в этой квартире. Так, по крайней мере, шансы увидеть его снова были значительно выше. Она бросила деньги обратно на пуфик, словно те жгли ей руки, и быстрым шагом направилась прочь из прихожей.
Она прошла в ванную комнату и какое-то время всматривалась в свое отражение в зеркале. Припухшие от слез, красные глаза не прибавляли ей привлекательности. Раздраженные его щетиной губы алели и, казалось, стали еще более пухлыми. Она включила кран и опустила лицо под струю холодной воды.
Его скорый уход и растворившаяся за мрачными мыслями эйфория от оргазма снова заставлял чувствовать себя изнасилованной, отчего тело казалось постыдно грязным и омерзительным, словно использованный презерватив. Слишком большая жертва для неоправданных надежд. Чувствуя в себе острую потребность очиститься, она залезла в душ прямо в халате. Потоки воды быстро промочили махровую ткань, и она облепляла тело, как вторая кожа. Пропитанный водой, он стал невыносимо тяжелым, и ослабшие ноги Анны подогнулись. Она опустилась на дно под его тяжестью. На дно душевой кабины, хотя казалось, что на самое дно этого мира. От бессилия слезы потекли из глаз, смешиваясь с проточной водой. Она ревела навзрыд от безысходности и снедающих ее чувств. Он был ей необходим, даже если для того, чтобы чувствовать его рядом, ей придется отдаваться ему каждую секунду времени.
Постепенно слезы прекратились, но рыдания все равно сдавливали грудную клетку. Она, как капризный ребенок, хотя внутренне уже успокоилась, внешне продолжала истерить, уже без слез, корча гримасу боли. Прошло не меньше пятнадцати минут прежде, чем ее лицо выровнялось, отображая полную безэмоциональность. Она поднялась, скидывая с себя отягощающий халат, взяла в руки губку и обильно полив ее гелем для душа яростно намыливала свое тело.
Мысли в голове звучали на удивление здраво: «Нужно купить какое-нибудь противозачаточное средство, которое применяется постфактум, и начать уже собирать вещи». Повторяя эту мысль, как мантру, она вышла из душа, высушила волосы, облачилась в одежду и вышла из квартиры.
***
Следующим утром Анна растерянно бродила по комнатам. До приезда хозяина квартиры оставался час, и она исследовала территорию на предмет забытых вещей. И хотя она прожила в ней больше года, в воспоминаниях всплывали только картинки событий, произошедших за последнюю неделю.
Так и не обнаружив ничего забытого, Анна вернулась в спальню и застегивала последний чемодан, когда послышался звонок в дверь. Решив, что это арендодатель пришел убедиться, что она покидает его площади, Анна, не глядя в глазок, распахнула дверь. На пороге стоял Джаред. Как обычно, не дожидаясь приглашения, он прошел внутрь, оттесняя застывшую в изумлении Анну. Его взгляд скользнул по пуфику, на котором все так же лежали деньги, но он прошел дальше. Обойдя Анну, он проник в комнату и, заметив собранные чемоданы, удовлетворенно усмехнулся:
- Все готово! Это хорошо. – Он схватил чемоданы и поволок их к выходу. - Пошли!
Анна так и осталась стоять у открытой двери, в то время как Джаред уже вышел за порог квартиры и вызывал лифт. Он оглянулся и, наблюдая ее расстерянность, поинтересовался:
- Ты все собрала?
- Да.
- Отлично, тогда идем.
- Куда?
- Я снял тебе новую квартиру. Туда и поедем. Ну, ты идешь или нет? – Двери лифта открылись, но Анна так и не сдвинулась с места. Закатив глаза, он выпустил рукоять чемодана из руки и направился к Анне. Схватив под локоть, он потащил ее к лифту, только по пути заметив, что она перебирает по плитке босыми ногами. Двери лифта с лязгом закрылись, так и не дождавшись пассажиров.
- Обуйся! – скомандовал он.
Анна исчезла за дверью, но потом появилась вновь, держа в руках сумку и ворох пакетов. Она остановилась у порога, сбросила на пол ношу, обулась в черные лодочки и посмотрела на Джареда.
- А ключ? Мне нужно вернуть его хозяину.
- По почте вышлешь, передашь с курьером, ну или встретишься с ним потом.
Анна согласно кивнула, словно удивляясь, как сама не додумалась до этого. Ее взгляд упал на пуфик. Она скомкала в ладони деньги, другой рукой подхватила дорожную сумку, нанизывая ее ручку на предплечье, подняла многочисленные пакеты и, захлопнув дверь, неуверенно подошла к Джареду.
Он снова нажал на кнопку, а когда двери разъехались, прошел в кабину, увлекая за собой оба чемодана. Анна проследовала за ним. Когда лифт тронулся, она протянула ему скомканные в кулаке деньги.
- Оставь себе. – Но Анна продолжала протягивать ему руку. – Оставь себе, я говорю.
От его тона Анна вздрогнула, одернула руку и сунула ее в карман плаща, избавляясь от купюр. Вчерашние эмоции, в которых Анна ощущала острую потребность в Джареде, притупились, рядом с ним ее сковывал страх. Мысли в голове превратились в кашу, но в них все отчетливее проступал мотив сомнения. Она откровенно не понимала, что побудило ее пойти с ним, почему она не закрылась в квартире, как только он вышел за порог, почему позволяет себя увезти неизвестно куда и неизвестно для чего. Хотя для чего, казалось, очевидным. И от осознания, что она добровольно отдается в сексуальное рабство, ей стало тошно от самой себя. Но пока не поздно, она еще могла бы передумать, могла бы отказаться от этой затеи, могла бы вырваться…
Двери лифта открылись и Джаред вышел на площадку первого этажа, увозя в след за собой два чемодана. Анна колебалась. Мысль о побеге, которая минуту назад твердо осела в ее мозгу, уже не казалась такой удачной. В конце концов, ей, действительно, было некуда идти, а отягощать своим присутствием сослуживицу – мать-одиночку двух детей, семью, еле уживающихся на сорока квадратных метрах, значило злоупотребить добродушием хозяйки. В голове затейливый механизм пытался уравновесить чаши весов: на одной из них лежало собственное благополучие, а на другой - комфорт чужой семьи. Анна никак не могла склониться к одному из вариантов, выбирая между самопожертвованием во благо размеренной жизни других и равнодушием к их устоявшимся будням в обмен на свое спокойствие. Что одержало верх эгоизм или альтруизм, добро или зло так и осталось неясным, но Анна вышла из лифта и поспешила за Джаредом.
Он уже закидывал в багажник машины ее чемоданы и в отличие от Анны ни секунду не сомневался, что она последует за ним. Забрав из ее рук сумку и кучу пакетов, он положил их рядом с чемоданами, захлопнул багажник и сел за руль. Неуверенно переступая с ноги на ногу, Анна так и не решалась сесть в автомобиль, так и не могла выбрать, какую дверь открыть, так и сомневалась в правильности принятого решения. Стекло со стороны водительского сиденья медленно опустилось:
- Давай уже, запрыгивай! - не терпящий возражений голос Джареда заставил Анну быстро определиться. Она открыла заднюю дверцу и села позади него. Вторгаться в его личное пространство, садясь на переднее сиденье, она побоялась.
Машина резко тронулась с места. Сквозь тонированное стекло джипа Анна вглядываясь в проносящиеся за окном дома, ставшие уже привычными, родными, смотрела на знакомые переулки, пешеходные дорожки, по которым она так часто ходила на работу, и думала, что так, как было прежде, уже не будет. Она понимала, что со скоростью автомобиля удаляется от своего прошлого, несется в сторону неопределенного будущего, а что ждет ее в пункте назначения, знает только мужчина за рулем.
Через сорок минут пути по переполненной автомобилями дороге, внедорожник остановился у искрящегося в солнечных лучах небоскреба. Джаред, заглушив мотор, вышел из машины и, открыв багажник, выуживал на свет божий чемоданы, сумку и многочисленные пакеты. Анна продолжала сидеть в машине в оцепенение. Один шаг из пространства машины и начнется непредсказуемое будущее. Куда он ее привез, ей было непонятно, как впрочем и все происходящее. Живет ли он в этом доме, останется ли с ней, и что им двигало, когда он снял для нее квартиру. От неожиданно открывшейся дверцы, Анна вздрогнула.
- Ну! Может, выйдешь, или ты решила поселиться в моей машине?
Анна вышла на улицу и запрокинула голову ввысь, изучая небоскреб, отражающий в своей зеркальной глади ярко-голубое небо с редкими белыми облаками и бликующий солнечной рябью. Джаред вручил ей один чемодан, а сам, прихватив пакеты и сумку, повез к входу в здание второй.
Они поднялись на лифте на двадцать шестой этаж и прошли в просторную гостиную апартаментов. Пожалуй, по сравнению с изысканным дизайном этого жилища ее недавняя квартирка меркла. От обилия света и выдержанности помещения в светлых тонах, хотелось зажмурить глаза, но Анна предпочла привыкнуть к яркому свету, всматриваясь в темно-коричневый паркет. Молочного цвета стена, напротив входной двери была декорирована панно, представляющего собой множество мотыльков, слетающихся по спирали к центру, где их концентрация резко возрастала, сливая множественные силуэты в единый темный шар. Растения в напольных горшках придавали интерьеру уют и живость, а их яркие зеленые листья с фисташкового цвета прожилками гармонировали с небольшими подушками на светлых диванах, разбавляя сдержанные тона гостиной.
Джаред прошел на середину гостиной, поставил чемодан в самом центре, а сумку и охапку пакетов скинул на диван. Он развернулся к стоящей на пороге Анне и гостеприимно заявил:
- Анна, это твое новое жилье. Новое жилье, это Анна. В общем, знакомьтесь!
Анна, наконец, преодолела завороженность незнакомым интерьером и прошла вглубь гостиной, поставив чемодан бок о бок с другим. Она развернулась к Джареду и выжидающе смотрела на него, словно пытаясь понять, что он хочет от нее.
От ее пристального взгляда, полного все той же покорностью пред ним и обстоятельствами, Джаред расплылся в самодовольной улыбке. Восприняв это, как знак, Анна быстро перебирая пальцами, расстегивала пуговицы своего плаща, решительно кинула его на диван, подхватила руками подол мешковатого платья, и таким же резким движением сняла, запустив следом за плащом. Руки исчезли за спиной, расстегивая бюстгальтер, и спустя секунду он был рывком снят. Пальцы коснулись ткани трусиков и замерли. Решимость Анны неожиданно испарилась, уступив место стеснению.
Джаред, все также ухмыляясь, продолжал сверлить ее взглядом, поэтому тяжело вздохнув и прикрыв глаза, Анна спустила трусики до колен, а когда они соскользнули по ее ногам вниз, переступила через них, оставляя позади себя.
Джаред продолжил стоять, не предпринимая никаких действий. Усмешка с его лица никуда не делась, он лишь покусывал нижнюю губу зубами, скользя взглядом по обнаженному телу Анны. Казалось, он раздумывает, но спустя секунду его бровь лукаво приподнялась, а с губ сорвались слова, от которых Анне тут же захотелось раствориться в воздухе.
- А ты, я смотрю, созрела! Теперь сама себя открыто предлагаешь?
Щеки Анны мгновенно вспыхнули огнем. На нее словно перевернули ведро воды с кубиками льда. Она опустила веки, чтобы не разрыдаться от обиды, а руки устремились прикрыть интимные места. Через секунду до ее слуха донеслись звуки удаляющихся шагов и игривый тон Джареда:
- Пока, Анна! Обустраивайся!
Хлопок закрывшейся двери, и она осталась одна в новой съемной квартире. Только тогда, она посмела открыть глаза, подобрала с дивана плащ, запахнула его на себе и подошла к панорамному окну, устало прислонившись к нему плечом. Через прозрачную ткань воздушной занавески она заметила надпись «HOLLYWOOD» на холме напротив.
«Чуть ближе к звездам» - пронеслось в ее голове, и она таинственно улыбнулась своим мыслям.
