I wanna be your dog

Просыпаясь, Анна ощущает на себе тяжелую руку Джареда. Она осторожно убирает ее со своей талии и бесшумно покидает постель. Ей тепло и сладко спалось в его объятьях. И в первые за полгода они даже не занимались сексом, а это значит, что вчера он приехал вовсе не для удовлетворения своих половых потребностей, а чтобы чувствовать ее рядом. Ему была нужна именно она, что само по себе странно, ново, и, безусловно, воодушевляет Анну. В ее голове зарождается смутная надежда, что отношение Джареда к ней преодолевает рамки «просто секс», расширяясь до пока непонятной категории «секс и что-то еще». И пусть это «что-то еще» туманно и неопределенно, она ощущает прилив сил и хорошее настроение. Юркнув в ванную комнату, Анна приводит свое тело в порядок, чтобы предстать перед ним в идеальном состоянии, понимая, что отсутствие секса вчера со стопроцентной вероятностью гарантирует его сегодня. Из ванной Анна выходит еще более свежая и бодрая, пахнущая молочком для тела и жасминовым шампунем. Джаред еще спит, что ее совсем не удивляет, ведь он пришел вчера посреди ночи такой уставший и замученный. Не желая тревожить его сон, она направляется на кухню приготовить завтрак. Нарезая овощи и поджаривая блинчики, она ломает голову над тем, какое наказание для нее приготовил Джаред. Ей кажется, что все уже испробовано, но она точно знает, что без сюрпризов не обойдется. Вряд ли он нарушит собой же провозглашенное правило. А удивлять, шокировать и вгонять Анну в краску - его фирменная фишка, кредо, это, в конце концов, лейтмотив их отношений. Так было с самого начала. Впервые, когда он взял ее силой, ей было мучительно стыдно оттого, что она не дала достойный отпор, оттого, что за несколько часов до этого заявляла о своих строгих принципах, а в итоге даже не сопротивлялась. Когда он во второй раз пришел в ее съемную квартиру, ей было стыдно от одних лишь воспоминаний, оттого, что он видел ее обнаженной, и оттого, что между ними было, а его намеки на секс и принуждение смущали еще больше. Потом она отдавалась ему добровольно, но ее смущал сам факт интимной близости с ним, смущала сама связь с человеком, о котором она практически ничего не знает, смущало отступление от собственных принципов. Казалось, что вследствие своего строгого воспитания, она никогда не сможет перебороть в себе стеснительность и зажатость, но время адаптирует ко всему. Когда Анна свыклась и с этим, когда она перестала стыдиться своего обнаженного тела, когда она перестала робеть при мысли о предстоящей близости, в арсенале Джареда нашлись весьма странные, экзотичные и очень откровенные позы, в общем, ему вновь удавалось шокировать Анну. И если в процессе она ничем не выдавала свое смущение, то, после, когда истома от полученного наслаждения проходила, она смущенно краснела и стыдливо прятала глаза, словно он только что вывернул ее на изнанку и изучил содержимое. Даже спустя время, находясь в полном одиночестве, вспышки воспоминаний заставляли ее щеки алеть. Следующим этапом, неизменно вгоняющим ее в краску, был оральный секс, но и к нему она скоро привыкла. Ей даже нравилось доставлять ему оральное удовольствие, так как в эти моменты она ощущала иллюзию власти над ним, могла контролировать процесс, могла довести его до оргазма быстро или томительно долго оттягивать эякуляцию. Именно, иллюзию власти, все же она понимала, что тон здесь задает он, и если ему не понравятся ее излишне медленные фелляции, он без зазрений совести будет втрахиваться в ее рот с нужным темпом. Первый минет ей дался крайне сложно в моральном плане из-за отсутствия опыта, но Джаред получил несказанное удовольствие. Естественно, его впечатлила не техника исполнения, истинное наслаждение ему доставляли ее неумелые потуги, реакция на его поучения, созерцание ее душевных терзаний и раскрасневшегося лица. Ему вообще доставляло удовольствие все, что ее смущало, все, в чем ей приходилось выходить за привычные рамки. Ему нравилась ее внутренняя борьба и результат ее преодоления. Когда он понял, что орального секса она больше не избегает, а наоборот, получает от него удовольствие, он открыл перед ней статью в Интернете о технике глубокого минета и, не скрывая улыбки, наблюдал за ее реакцией при прочтении. Она снова краснела, читая эту статью, потом краснела, применяя на практике полученную теорию, а Джаред снова торжествовал от того, с какой покорностью она поддается его влиянию. Ему нравилось наблюдать, как она преодолевает себя. Контраст соседствующих в ней пуританства и покорности заводил и раздражал одновременно, но вызывал стойкое желание разобраться, какое из начал в ней преобладает. Поэтому он и не мог оставить ее в покое. Для него отношения с Анной были прежде всего экспериментом, в котором она играла роль лабораторной мыши, предметом опыта служили ее внутренний качества, инструментом влияния был сам Джаред, а целью эксперимента была необходимость выяснить что победит: высокие моральные принципы или слабохарактерность. Пока моральные принципы терпели полное фиаско. Она слепо шла у него на поводу, подчиняясь всем его прихотям, поэтому ему было интересно, как далеко она сможет зайти, сможет ли вообще остановиться или ее бесхребетность не знает границ. С одной стороны, в этом эксперименте, ему нравилась безграничная власть, нравилось чувствовать себя кукловодом, управляющим марионеткой, с другой стороны, его стимулировал интерес, прельщала роль гуру, который помогает человеку раскрыться, привносит новые смыслы, подталкивает к чему-то новому. Ему хотелось надломить все ее комплексы и предрассудки, в которых она закрылась от мира, как моллюск в раковине. Хотелось приоткрыть эту раковину, впустить в нее немного жизни, расширить ее сознание, показать, что нельзя замыкаться на одном, необходимо лавировать, преодолевать себя, подстраиваться под новые условия, быть архитектором собственной жизни. Он наслаждался властью, но ожидал отпора. Для этого он придумывал новые испытания, требующие от нее преодоления себя и внутренних рамок. И в этом он преуспел. Смущение отступало, к нему добавлялись похоть и жажда новых ощущений. Они оба втянулись в эту игру и уже не могли устоять перед ней, впитывая все новые эмоции. Они трахалась в машине, припаркованной на оживленной улице. И пусть глухо тонированные стекла не позволяли прохожим видеть их сексуальные утехи, мерное покачивание внедорожника недвусмысленно давало понять, что происходит в его салоне. Адреналин в крови Анны зашкаливал, возводя в степень чувственные переживания. Они занимались сексом на крыше небоскреба, полностью обнаженные. Живот Анны упирался в металлическое заграждение, корпус навивал над землей на расстоянии полутора сотен метров, грудь Анны покачивалась от каждого толчка, а глаза провожали проезжающие мимо машины и крохотные фигурки пешеходов далеко внизу. Если бы кто-то внизу задрал голову вверх, вооружившись биноклем, то мог бы увидеть ее обнаженное тело, и пусть это было маловероятным, гипотетическая возможность и кружащая голову высота добавляли адреналин в кровь. Секс на работающей стиральной машинке тоже придавал определенную перчинку, особенно, когда в момент отжима она начинала нехило вибрировать, добавляя новые ощущения. Они трахались в парке, правда, в некотором отдалении от пешеходной тропы, но все равно ловили на себе негодующие взгляды прохожих, и пусть все, что они могли заметить это два тела в многозначительной позе, это все равно будоражило сознание Анны, в очередной раз вгоняя ее в краску. Они занимались сексом в лифте. Просто останавливали его, отчаянно трахались, разнося по дому сладострастные стоны, пока кабина не начинала двигаться, вызванная кем-то из жильцов. Они снова останавливали лифт и продолжали придаваться страстному сексу, борясь за каждый метр по вертикали лифтового троса с каждым, кто посягал на их кабину. Джаред микшировал все уже освоенное: откровенные позы, оральные ласки и секс в непредназначенных для этого местах, тем самым вновь шокировал Анну, добивался выхода новых эмоций. Они испробовали и ролевые игры и BDSM, но Анна знала, что у Джареда найдется чем ее удивить. Покончив с приготовлением завтрака, Анна возвращается в комнату. Джаред все еще спит, поэтому она садиться в кресло напротив кровати, берет со стола книгу и собирается читать, но ее внимание привлекает пакет на журнальном столике. Пакет из магазина интимных товаров. Она знает, что нельзя, знает, что он разозлится, знает, что это грозит ей очередным наказанием, но любопытство берет вверх. Она поднимается с кресла и, возвышаясь над пакетом, пытается заглянуть внутрь, но ничего не видно, кроме кусочка белого картона коробки. Она протягивает руки и раздвигает полиэтилен. Громкие шуршащие звуки заставляют ее замереть, но она успевает заметить рисунок на коробке. Внутри пакета вибратор. И это вводит ее в ступор еще больше, но хриплый спросонья голос выводит из оцепенения, заставляя вздрогнуть. - Накажу! Застигнутая врасплох на месте преступления, Анна резко оборачивается и натыкается на осуждающий взгляд пронзительно голубых глаз. Щеки заливает румянцем, и она опускает веки. - Так-так, Анна… Опять нарываешься? Знаешь же, что в моих вещах рыться нельзя. Узрела, что внутри? - Да. – И она еще больше краснеет. - Ну, и? - Прости. Я не знаю, что на меня нашло. Я больше не буду. – Она поднимает на него взгляд и видит усмешку на его лице. Это ее приободряет. Он не злится. Он потешается над ее реакцией. Она смелеет от этого и задает вопрос. - Вибратор? Это чтобы я не скучала в твое отсутствие? «О, боги! Это сейчас был сарказм? Да она смелеет!» - проносится в голове у Джареда. Но он не может не воспользоваться случаем, ему необходимо сбить спесь взявшейся из неоткуда самоуверенности, поэтому совершенно с серьезным видом он произносит: - Нет. Это мой прощальный подарок. – Он видит, как меняется лицо Анны, как улыбка медленно сходит с ее лица, как ошарашено распахиваются глаза, как в них читается невыносимая боль. В голове Анны мысли рисуют отчетливую картину. Она его больше не интересует, именно поэтому у них не было секса вчера. Она ему больше не нужна. Он приехал разорвать то немногое, что между ними было. Слезы отчаяния застилают глаза. Она стоит, не шелохнувшись, а соленая влага уже струится по ее щекам. - Что я сделала не так? Почему, Джаред? - Иди ко мне! Она подходит к подножью кровати, но там и останавливается, не в силах приблизиться больше. Он отрывает голову от подушки, приподнимается на постели и, схватив Анну за руку, притягивает к себе. На его губах улыбка, она замечает ее, когда он, ловко подмяв ее под себя, взирает на нее с нескрываемым удовольствием. - Я пошутил! – он развязывает пояс шелкового халата, обнажая ее тело, смыкает ладонь на ее груди, а губы тянуться к ее губам. - Правда? – она учащенно моргает, стряхивая с ресниц капельки слез. - Правда. - А зачем вибратор? - Скоро узнаешь! – он целует ее губы страстно, но в тоже время нежно, ласкает ее тело, ощущая, как под его пальцами расползается волна возбуждения. Ее взвинченное эмоциональное состояние заставляет откликаться на ласки пылко, трепетать в его объятьях и стонать от одних лишь прикосновений ладони. Он входит в нее резко, и она протяжно стонет. Она выгибается от каждого толчка, идет ему на встречу, словно все еще думает, что эта последняя их близость, словно старается насытиться им напоследок, словно это никогда больше не повторится. Уже через несколько минут она готова кончить, но он выходит из нее. Встает с постели и, захватив с журнального столика пакет, возвращается. Кладет пакет на край кровати и склоняется над ее лицом. Руки вырывают из-под ее спины шелковую материю халата, и он закрывает ей лицо Анны, наматывая вокруг головы. - Не хочу, чтобы ты подглядывала. Она слышит шорох полиэтилена, шуршание картонной коробки, звуки рвущегося пакета, жужжание вибратора. Чувствует проникновение, но тут же понимает, что это не фаллоимитатор, а живая плоть. Он снова почти доводит ее до оргазма и снова выходит. Он притягивает ее ближе к себе, размещает ее бедра на своих. Она слышит тихие звуки, такие же, с какими выдавливается крем из тюбика. Чувствует влажный холод прикосновения к анальному отверстию и непроизвольно сжимается. - Расслабься, Анна, а то тебе не доставит удовольствия мой сюрприз. И она пытается следовать его совету, безвольно распластывается на кровати в ожидании его дальнейших действий. Его пальцы ласкают ее анус, массируют, надавливают, он медленно прорывается за плотное кольцо сфинктера, и она чувствует палец у себя внутри. Не там, где привычно. Благодаря обильной смазке, она почти не чувствует болезненных ощущений, лишь легкий дискомфорт. Щелчок и звук вибратора прекращается. Палец выходит из нее, но она ощущает прикосновение чего-то упругого, большего в диаметре. Это нечто, что является анальным вибратором, плавно проскальзывает в нее. Он небольшой, но толще пальца, поэтому ощущения более острые, почти болезненные, но она терпит. Проникновение в анальный проход останавливается, Джаред дает ей время привыкнуть, потом, не включая, совершает обратное движение и снова поступательное. Вибратор соприкасается с каким-то особенно чувствительным местом, и Анна еле слышно стонет, поймав первые приятные ощущения. Не вынимая вибратор, Джаред входит в нее, двигаясь томительно медленно. Когда Анна снова начинает глухо постанывать, он нажимает кнопку на пульте дистанционного управления, и к ее стону присоединяется тихое жужжание. Джаред тоже чувствует вибрацию за стенкой влагалища и это неожиданно приятно. Чем медленнее движется его член, тем осязаемее становится вибрация, и он не может сдержать стон наслаждения. Он замирает, целиком отдаваясь этим ощущениям. На мгновение Анна кажется ему киборгом, из живой плоти, но с механической вагиной, а ее закрытое халатом лицо лишь усиливает контраст. Он гонит от себя это наваждение, убирает материю с ее лица и, чтобы отстраниться от вибраций, ускоряется, движется стремительно быстро, от чего Анна громко голосит. Она разрывается от ощущений привычных и совсем новых. Вибрация приятна, но не дает сконцентрироваться на партнере, от этого она даже не уверена, что сможет кончить, но чувствует, как усиливается возбуждение. Она истекает соками, внутри так влажно, что хлюпает при каждом толчке Джареда. Ее дыхание становится таким порывистым и поверхностным, что кажется, будто воздух не успевает наполнить легкие, прежде чем выдыхается наружу. Оргазм накрывает ее так оглушительно и так неожиданно, словно несколько минут до него были вырезаны из жизни. Она даже не понимает, что послужило его причиной: усилия Джареда или вибрация анальной игрушки. Джаред видит, как исказилось ее лицо: брови сведены к переносице и почти слились в одну линию, нос чуть сморщен, рот приоткрыт, верхняя губа искривилась. Все это было бы похоже на гримасу боли, если бы не гортанный крик с придыханием. Капельки пота на ее лице свидетельствуют о ярком оргазме. Она извивается под ним, как будто хочет вырваться и у нее это почти получается. Джаред хватает ее за запястья, пригвоздив руки к постели, падает на нее, придавливая весом собственного тела, и вколачивается до одури, до потемнения в глазах. Анна под ним уже не стонет, а хрипит. Именно такие звуки показывают в кино, когда герои в предсмертных судорогах захлебываются в собственной крови, заполонившей легкие. Он не хочет кончать, он хочет продлить этот акт, поэтому останавливается, надеясь утихомирить позывы плоти, но вибрация за стенкой влагалища продолжается, и оргазм накрывает его. Семя изливается, и он в отчаянии кусает мочку ее уха. Вибрации продолжают ласкать член, и это его бесит, напоминая о причине из-за которой он не смог сдержаться. Рывком, он выходит из нее, приподнимается, но продолжает удерживать Анну за руки. Он наблюдает за выражением ее лица, всматривается в легкие подергивания ее тела, пока она не начинает загибаться от второй волны оргазма. Он поднимает пульт, выключает вибратор и падает рядом с Анной. Они оба тяжело дышат, пытаясь насытиться кислородом. Когда дыхание выравнивается, Джаред поворачивается к ней, развернувшись набок, и, убирая прядь ее волос прилипших к щеке, интересуется: - Тебе понравилось мое наказание? - Да. – И ее щеки вновь вспыхивают красным.