Часть 10
6 января 2016 г., 23:26
Анна вышла в густеющий полумрак города и, пройдя несколько метров от здания библиотеки, остановилась, чтобы вдохнуть полной грудью тягучую прохладу воздуха, наполненную ароматами опавших листьев и мокрого асфальта. Эти действия стали для нее определенным ритуалом, с помощью которого она отстранялась от рабочей суеты, общения с посетителями и переводила дух, настраиваясь на привычную волну уединения. В тот день и погода особенно способствовала скорой смене состояния от энергичного делового расположения к размеренному спокойствию, навевая меланхоличное настроение, промозглым ветром и нависающими над головой плотными тучами. Влажный воздух, казалось, оседал в легких микроскопическими капельками и приятно охлаждал кожу, а порывы ветра заставляли поднять ворот и уютно кутаться в теплое пальто.
Постояв минут пять, проникаясь настроением этой унылой осени, Анна не спеша пошла к остановке. В воздухе висело что-то такое волнительно-сентиментальное, что она, пожалуй, с удовольствием прогулялась бы до дома пешком, проваливаясь в канитель собственных мыслей, но новое место обитания было слишком удалено, чтобы поддаться искушению. О пеших прогулках от работы до дома можно было забыть, если только не ставить себе цель вернуться в пустую квартиру за полночь.
Уже три недели Анна жила в апартаментах зеркального небоскреба, расположенного у самого подножья голливудских холмов. За это время в ее жизни ничего не поменялось, разве что окружающий интерьер. Даже Джаред ни разу не появился, и Анна уже начинала подозревать, что и не появится. Оставалось неясным только то, зачем он снял для нее квартиру, что им двигало: чувство вины или жалость к ней.
Тогда, сидя на заднем сиденье его внедорожника, Анне казалось, что ее жизнь делает крутое пике, что отныне она не будет прежней, вряд ли станет лучше, но и не останется такой размеренной и скучной, как была. Она четко видела, уготованную ей роль наложницы или секс-игрушки, но даже эта перспектива в какой-то момент перестала ее пугать. Возможно, она смирилась, не имея другого выхода, а может, даже ждала подобного, готовая к любым изменениям, лишь бы отстраниться от своих монотонных будней, погрязших в одиночестве.
Анна, несомненно, осознавала, что не является пределом мечтаний, и такой мужчина, как Джаред, мог бы позволить себе какую-то более привлекательную и сексуальную особу, но, раздеваясь перед ним, готовая расплатиться за щедрое подношение, она никак не могла подумать, что он просто уйдет. Его отказ ее не унизил, скорее шокировал, ведь еще недавно он добивался интимной близости, несмотря на все ее мольбы, а когда она собственноручно предложила ему себя, отступил.
Ей казалось, что он обязательно должен прийти, иначе, зачем он снял для нее апартаменты, если не намерен эксплуатировать ее тело для своих естественных потребностей, ведь ничто другое Анна не могла ему предложить. И она ждала его визита каждый день в течение первой недели и второй, и кажется, только к концу третей недели начала понимать, что именно ее готовность, ее незатейливое предложение себя и отпугнули Джареда в тот раз.
В ее голову снова стали закрадываться мысли, что она больше его не увидит, отчего сердце стягивало одной лишь ей понятной тоской. Она боялась его, не хотела быть его персональной шлюхой для сексуальных утех, понимала, что не должна становиться безвольной тряпичной куклой в его руках, но вместе с тем готова была вытерпеть все это и даже больше, лишь бы он вернулся.
В новой обстановке, в незнакомом интерьере, в этом оглушительно широком пространстве квартиры, среди чужих вещей она ощущала все глубину собственного одиночества. Ей казалось, что за эти три недели она окончательно одичала, настолько, что даже проехать с незнакомым человеком в лифте для нее являлось трудным испытанием. Новые соседи смиряли ее пренебрежительными взглядами, пока не сумев привыкнуть и не замечать ее присутствия, как делали все в ее прежнем доме. Ей снова хотелось быть невидимкой, но вместо этого каждый раз она сталкивалась с неприятием и отторжением, и это угнетало еще больше. Ей было необходимо понимание, участие или хотя бы безразличие, но уж никак не негатив. От этих изучающих взглядов она чувствовала себя мартышкой в зоопарке, на которую тычут пальцем и смеются.
Также было и в этот раз, когда, преодолев расстояние от остановки до небоскреба, Анна зашла в лифт вместе с расфуфыренной молодой особой. Та, с нескрываемым отвращением рассматривала ее, и, казалась, готова была выбежать из лифта прежде, чем двери успеют закрыться, лишь бы не дышать с ней одним воздухом. Она вновь почувствовала себя чужой и инородной этому роскошному миру у подножья голливудских холмов и снова задалась вопросом, зачем она здесь, если даже Джаред, привезший ее сюда, не удосуживался появиться. Другое озарение легло поверх этой мысли – если она ему не нужна, значит, скоро предстоит покинуть съемные апартаменты, вряд ли он будет их оплачивать дальше. Эта мысль, даже казалась спасительной, и она уже морально готовилась паковать чемоданы, по крайней мере, больше она не будет ощущать себя такой жалкой.
Двери лифта открылись, прервав ее размышления, и она с облегчением покинула кабину, оставляя за спиной напыщенную персону. Она открыла дверь, скинула туфли на пороге и прошла в темноту гостиной, даже не помышляя включить верхний свет, словно желая спрятаться от посторонних глаз во мраке, покрывающем жилище.
Хлопок, и вспышка света ослепила ее, заставив вздрогнуть от неожиданности. Сквозь опущенные ресницы зажмуренных глаз она увидела Джареда, сидящего на диване в гостиной. На фоне молочного цвета обивки дивана и, вообще, светлых тонов помещения, его темный силуэт в черной кожаной куртке и джинсах казался зловещим, а его внезапное появление после трех недель напрасных ожиданий напугало Анну.
- Привет, Анна! – медленно произнес он, откладывая в сторону телефон. Его размеренный тон, тоже не предвещал ничего хорошего, принуждая девушку чувствовать себя пойманной в ловушку.
- Здравствуй. – Не осознавая своих действий, Анна отступила на несколько шагов назад, прокладывая обратный маршрут к входной двери.
- И куда это ты собралась? – поинтересовался Джаред, не предпринимая никаких попыток остановить ее от бегства.
- Никуда. – Анна остановилась, только после вопроса заметив, что пятилась назад.
- Это радует. Где ты была?
- На работе.
- Ну, да, библиотека. А я тебя ждал. Целых три часа. И мне это жутко не понравилось.
- Прости. Я не знала, что ты придешь. Если бы ты предупредил, я бы отпросилась пораньше.
- В следующий раз предупрежу. Ладно, пошли! – он встал с дивана и направился в сторону ее спальни.
Анна осталась стоять на месте, смущенная его деловым подходом и расторопностью. Она была готова, к тому, что за квартиру придется расплачиваться собственным телом, но что это будет происходить так решительно, цинично, без заминок и лишних слов, не предполагала. Его расчетливый подход к получению положенного и сухие слова призыва угнетали, словно Анна в его глазах была бездушным автоматов для продажи снеков – бросил монетку, нажал на кнопку, получил желаемое. Он явно обладал талантом унизить, не произнося ничего оскорбительного.
- Анна! – позвал голос из комнаты, и она, тяжело вздохнув, направилась в спальню.
Джаред уже скинул с себя куртку, бросив ее на кресло, и выжидал, скрестив руки на груди. Анна замерла на пороге и смиряла мужчину тревожным взглядом.
- Раздевайся.
Черствый ровный тон, лишенный всяческих эмоций четко донес информацию, но несмотря на призыв Анна не смела пошевелиться. Джаред мог бы подумать, что она его не расслышала, но ее красные щеки свидетельствовали об обратном. Ее смущение забавляло, и губы Джареда самопроизвольно растянулись в улыбке.
- Ты меня не услышала или не поняла? – его внимательный взгляд впитывал каждый нюанс эмоции на ее лице. Он наслаждался ее замешательством словно, боггарт, питающийся страхом людей, только в случае его жертвы страх был обильно приправлен смущением. Он будто вытягивал нервы из Анны, как перья из подушки. – Не удостоишь ответом?
- Я услышала и поняла тебя, Джаред.
- Вот и славно! Тогда приступай! Раздевайся!
- Зачем? – она подняла на него взгляд, уставившись прямо в глаза, и в них мелькнула искра возмущения – Чтобы ты посмеялся и снова ушел?
- А ты осмелела, Анна? Да? – улыбка стерлась с его лица, уступив место эмоциям негодования.
Острый холодный взгляд внушал отвести глаза в сторону, но Анна продолжала, не мигая, смотреть на него. Впервые он увидел в ее глазах вызов и мощь, впервые ему захотелось отступить, но он знал, что обязан перебороть протест Анны. Пестрая радужка ее глаз околдовывала и пленяла, в нее хотелось всматриваться нескончаемо долго, и Джаред в очередной раз завис, очарованный редкой красотой ее глаз. Сознание вернулось к нему чуть позже, чем он того бы хотел. Не отрывая взгляда, он стряхнул с себя чары ее взора и медленно приближался к Анне, крадучись, как хищник.
Только когда расстояния между ними сократилось до нуля, когда его дыхание прошлось теплой волной по коже, Анна отвела взгляд, и это вернуло Джареду прежнюю самоуверенность. Он снова почувствовал незыблемую власть над ней и преимущество над ситуацией.
Его ладонь скользнула по ее щеке, убирая непослушную прядь за ухо, и тихий голос, напоминающий своей шуршащей опасностью шипение дикой кошки, коснулся слуха:
- Не стоит на меня так смотреть! В твоем взгляде слишком много вызова, Анна, а мне это не нравится. Я рассчитываю, что впредь ты оставишь свои уловки, и будешь более сговорчивой. Поверь, я в состоянии справиться с твоим взглядом, не буди во мне зверя. Ты поняла меня?
Анна утвердительно качнула головой. Она уже и сама не понимала, что сподвигло ее на этот непростительно продолжительный взгляд и откуда взялись в ней это упрямство и взбалмошность, но его слова осели в сознании, как усвоенное правило.
- Раздевайся, Анна. Или хочешь, чтобы я помог тебе? – Он приподнял ее подбородок большим пальцем отчего, шепот колыханием воздуха прошелся по ее губам.
Голос перестал излучать неприкрытую угрозу, в нем появились игривые нотки, но Анна все еще терялась от сковавшей ее боязливости. Его близость парализовывала, она так и продолжала стоять, лишь ресницы нервно задергались. Уловив в ее безмолвном оцепенении смятение, страх и смирение, Джаред вновь умилился вернувшейся к ней кротостью.
- Так-то лучше, Анна. – Шепот в губы с последним звуком перешел в мягкий поцелуй, ласкающий губы легким касанием. На контрасте с недавними жесткостью во взгляде и раздражением в словах эти нежные прикосновения обескураживали, заставляя воспринимать их, как затишье, усыпляющее чувство тревоги, перед неминуемой опасностью. Анна мелко задрожала то ли от страха, то ли от волнения, и, почувствовав это, Джаред отстранился. Его рука, все еще удерживающая Анну за подбородок, медленно сползла вниз к тонкой шее. – Кстати, я думал, ты будешь благодарна за то, что тогда я не воспользовался ни ситуацией, ни тобой. Раньше ты этого избегала, но твои слова сегодня… Знаешь, в них сквозила обида. Не предполагал, что мой уход тебя оскорбит. Видимо, ты сама хотела… – Его руки заскользили вниз по полам пальто, останавливаясь у каждой пуговицы, и ловкими движениями расстегивали их. - Что же, давай вернемся к тому моменту, на котором остановились в прошлый раз!
Он обогнул Анну и, ухватившись пальцами за ворот, галантно снял пальто с ее плеч. Вещица тут же преодолела половину комнаты и с шорохом приземлилась на спинку кресла. Внимание Джареда привлекла резинка из коричневой бархатной ткани, стягивающая волосы в хвост. Он стянул ее вниз и машинально надел на запястье, после чего растрепал ее волосы, позволяя им упасть на плечи свободной россыпью. Мягко обхватив ее плечи ладонями, он прошептал, касаясь губами мочки уха:
- Давай, Анна, дальше сама!
Ладонями, все еще сжимающими ее плечи, он ощутил, как ее руки пришли в движение. Она подчинилась и, вероятно, легкость, с которой Анна это делала, была продиктована отсутствием в поле зрения Джареда. Он развернул ее к себе лицом и отошел на метр назад, чтобы наблюдать за ней было удобней, чтобы взгляд охватывал картину полностью, а не отдельные фрагменты, не только движение ее рук, но и выражение лица.
Анна старательно рассматривала каждую пуговичку, которых касались ее пальцы, изучала прямые линии отстрочки швов, переплетение нитей на материи, рисунок ткани – в общем, делала все, чтобы не смотреть на Джареда. Она все еще не смела поднять на него глаза, но чувствовала его пристальный взгляд. Справившись с последней пуговицей на блузке, она робко скинула ее на пол и замерла, сжавшись от стеснения. Суставы плеч остро выпирали вперед, а предплечья поднятых рук загораживали бюстгальтер.
- В прошлый раз ты была более решительной!
От этих слов Анна зажмурилась еще больше, на ее лбу залегла складка, демонстрирующая, что дальнейшие действия даются ей ценой неимоверных усилий. Руки опустились вниз, нащупывая пуговицу сзади на юбке.
- Избавься сначала от лифчика. Прости, но он отвратителен.
Анна послушно выпрямилась, скользнула руками вверх и, быстро справившись с застежкой бюстгальтера, с вызовом отбросила его в сторону. Она, конечно, знала, что ее белье не отличается роскошью и красотой, но услышать, что оно отвратительно все равно было неприятно. Его слова придали ей решимости. Она быстро расстегнула пуговицу и молнию юбки, позволяя ей свалиться под ноги, потом, ухватившись за край капроновых колготок, резко потянула их вниз, нагнулась и, топчась то на одной ноге, то на другой, полностью избавилась от них. Хлопчатобумажные трусики тоже на ней долго не задержались, стянутые с округлой попы, они устремились вниз. Оставшись обнаженной, Анна так и не смела поднять взор на Джареда. Просто ждала дальнейших его действий, уставив взгляд в пол.
Закинув руку за спину, Джаред снял с себя майку и неспешно подошел к Анне.
- Теперь ты вообще не будешь смотреть на меня? – поинтересовался он, приподняв ее голову за подбородок. – Ну же, Анна, удостой меня хотя бы одним взглядом! – Анна медленно подняла веки, мельком уловив довольную улыбку на его лице. – Мне нравятся твои глаза. Сейчас в них столько покорности, что я даже теряюсь. Даже не знаю, что с этим делать, как этим воспользоваться. Поцелуешь меня?
Его губы приблизились к ее губам, оставляя лишь миллиметр расстояния, так что их близость щекотала рецепторы кожи. Анна прикрыла глаза, и, устранив этот несчастный миллиметр, робко коснулась его губ, словно пробуя на вкус, а потом, поддавшись порыву, осторожно скользнула в его рот языком.
Джаред, видимо, только и ждал этого, и, уловив первый всполох инициативы, тут же взял ситуацию под контроль. Жадно впиваясь в ее губы, он напирал, принуждая Анну совершать мелкие шажки назад, а чтобы под его натиском она не свалилась раньше положенного, обвил ее торс руками, плотнее прижимая обнаженное тело к себе. Когда отступать было некуда, и Анна уперлась ногами в ребро кровати, он развернул ее на сто восемьдесят градусов. Его руки накрыли грудь Анны, поглаживая набухшие соски пальцами, а нос, проникнув сквозь пряди волос, коснулся шеи, обдавая горячим хаотичным дыханием.
- Тебе все еще нравится делать вид, что я принуждаю тебя к сексу? Что сама ты этого не хочешь? – Правая ладонь сползла к груди и устремилась к лобку и чуть ниже. – Но физиология красноречивее, чем твоя деланная отрешенность. Ммм… ты мокрая, как похотливая портовая шлюха. – Палец проскользнул внутрь, и Анна поджала нижнюю губу, еле заметно наклонив голову чуть назад. Но Джаред уловил это движение, вторая рука тут же взметнулась вверх, блуждая по шее подушечками пальцев. – Я знаю, что тебе нравится, но если тебе так хочется, если таким образом ты пытаешься оправдать свои архаичные убеждения, можешь продолжать строить из себя святую невинность, только это не изменит сути. – Рука обогнула шею и с силой надавила на участок между лопаток.
Повинуясь, Анна нагнулась, упираясь руками на поверхность кровати. Послышался металлический звук расстегивающейся молнии, и через пару секунд Джаред резко вошел в нее. Это стремительное глубокое проникновение могло бы доставить боль, но Анна была перевозбуждена. Он читал ее как открытую книгу, его слова неприятно вонзались в сознание, а сравнение с портовой шлюхой задевало, но и почему-то заводило, нацепляя на нее несвойственный, ошибочный ярлык. И этот запредельно-далекий от ее повседневной жизни образ, которого она подсознательно стремилась избегать с самого детства, и эта фривольная поза, похабно называемая «раком», все происходящее там, было настолько необычно и так табуировано, что манило и возбуждало новизной новых эмоций. Казалось, что, поддавшись однажды и испытав низменное удовольствие, она больше не в состоянии совладать с вожделением, когда он рядом.
Он сразу же начал двигаться в ней живо, но размеренно, словно метроном поддерживая монотонный, быстрый темп. По началу Анна усмиряла бурлящие внутри переживания, все еще пыталась гнуть свою линию безучастности, но тело с каждым мгновением переставало подчиняться велению разума, она с трудом проглатывала подступающие стоны, кусала себе губы в кровь, только бы лживо доказать неверность суждений Джареда.
От его грубых толчков руки предательски расползались, и она норовила вот-вот потерять опору. Джаред несколько раз сгребал ее в охапку, не позволяя упасть, заставляя переставить их и вновь обрести опору, но даже он в итоге смирился, и когда руки вновь выскользнули из под тела Анны, а она распласталась на кровати, взгромоздился на нее сверху и, не снижая темп, продолжил яро втрахиваться.
Грубость с которой он ее имел, на удивление нравилась Анне еще больше, и, забыв про установки безучастной покорности, Анна выгибалась ему на встречу до боли в позвоночнике, обеспечивая максимально глубокое проникновение, от каждого из которых кричала, как дикая кошка. Она кончила первой и подрагивающими стенками влагалища продолжала ощущать его мощные толчки, но тело уже воспринималось каким-то чужим, будто не ее вовсе. Так описывают опыт клинической смерти, когда душа, покинув тело, наблюдает за происходящим со стороны. Ей даже казалось, что она видит, хотя физически это было невозможным, как Джаред тоже кончив, скатывается с нее и, уперев взгляд в потолок, тяжело дышит. Казалось, что видит глубину его голубых глаз, покрытых поволокой неги, видит вздымающуюся грудь и отрешенное выражение лица. Вместе с этим, она уже по привычке ожидала, что он сейчас резко поднимется и уйдет, но пока продолжала чувствовать его горячее соседство рядом с собой.
