I wanna be your dog

- Слушай, Джей, я, конечно, все понимаю, но… - Шеннон замолкает, подбирая нужное продолжение. От голоса, ворвавшегося в сознание, Анна вздрагивает, а, открыв глаза и увидев мужчину на отдалении десяти метров, пугается еще больше. Она прекрасно знает, что перед ней Шеннон Лето, родной брат Джареда, но лично им еще не приходилось сталкиваться, особенно при таких чудовищных обстоятельствах. Шеннон поднимает глаза к потолку в попытке найти подходящие слова, описывающие его возмущение, негодование и наглость брата, при этом цензурные, не слишком пошлые, но и не высокопарные с претензией на художественную ценность. Он активно жестикулирует, но эта мизансцена в гостиной, эта пантомима растерянных от его внезапного появления лиц еще больше сбивают, и Шеннон, кажется, окончательно теряет дар речи. - Черт, - отмахнувшись от безуспешных поисков подходящих слов, Шеннон начинает новую фразу уже более расторопно, с ироничной улыбкой. – Ладно, Джаред, я подождал за дверью, пока ваша оргия закончится, но ждать, пока вы отдохнете и разбредетесь, или, быть может, еще решите повторить, не намерен! Извиняйте уж, за вторжение! В мыслях Анны только одно – бежать, но она даже не успевает вскочить с дивана. Рука Джареда властно ложиться на ее плечо, заставляя остановиться. - Сиди! – Джаред на мгновенье поворачивает голову в ее сторону. Ровный уверенный тон, с которым это произнесено, указывает, что требование не подлежит обсуждению. Он разворачивается к брату. – Не думал, что ты так быстро вернешься! У тебя, вроде бы, были планы на вечер? - Были, но обломились. – Шеннон с любопытством изучает Анну, и она, буквально чувствует на себе прикосновение его взгляда к участкам кожи. Она скрещивает руки на груди и опускает голову, ощущая, как щеки горят огнем. - До своей комнаты, я вижу, ты не смог дотерпеть! Устроил, блин, тут гостиную терпимости! - Обломились, говоришь? – Джаред загадочно улыбается, полностью игнорируя колкость Шеннона. Идея, как наказать Анну за опоздание и ненадлежащее поведение, уже ворвалась в его голову. Она пугала и завораживала одновременно. Она казалась жестокой по отношению к Анне, притягательной, как все запретное, и спасительной для него самого. В последнее время, он все чаще ловил себя на мысли, что эмоции, которые он испытывает к Анне, трансформируются из простого любопытства и вожделения, во вполне конкретную симпатию, а это уже шло в разрез с его планами. Ему была необходима эмоциональная встряска, после которой он сможет расставить все точки над «i», и либо подавит зарождающиеся чувства, либо окончательно осознает их наличие. Мысли в голове проносятся молниеносно, он за секунду взвешивает все «за» и «против» и утверждает идею, как дееспособную. – Хм… Знаешь, у меня есть для тебя подарок! - Ну, вручишь, когда освободишься. Я буду у себя! – Шеннон направляется в сторону лестницы, но голос Джареда его останавливает. - Не-не! Стой! Иди сюда! Шеннон делает несколько шагов назад и вопросительно смотрит на Джареда. - Анна, подойди к нему. Анна испугано смотрит на Джареда, тут же догадавшись, что у него на уме. Он наблюдает, как ее глаза постепенно расширяются, словно кто-то замедлил реальность, как щеки вспыхивают румянцем, а лицо преображается в гримасу невыносимых душевных терзаний, прося только об одном – чтобы он передумал. - Джаред, что ты задумал? – интересуется Шеннон, косясь, то на брата, то на девушку. - Не переживай, тебе понравится! Иди-иди, Анна! – Джаред в довершение слов чуть подталкивает ее. Анна закрывает глаза и несколько раз вздыхает, словно приводит себя в чувства дыхательной гимнастикой, как будто взвешивает у себя внутри пошатнувшиеся нормы морали, ситуацию и ее последствия, ищет в себе силы противостоять. Джаред впервые ощущает сокрушимость своей власти над ней, как ее покорность колеблется и вот-вот уступит место на арене незыблемым принципам, ощущает, что она может не подчиниться и прекратить его эксперимент. Он думает, что именно сейчас она завершит этот балаган своим бесповоротным уходом из его жизни, но… Анна нерешительно поднимается с дивана, но так и остается стоять на месте. Потом поворачивается к нему и тихо шепчет: - Джаред, пожалуйста… Не заставляй меня… - Давай уже! – шлепок по заднице заставляет ее сделать первый шаг, но она снова оборачивается к Джареду, лишь движением губ произнося беззвучное «прошу». Его взгляд обжигает, и она, повинуясь, делает еще несколько шагов. Анна медленно подходит к Шеннону и замирает в метре от него, снова оборачивается, надеясь, что Джаред передумал, но он лишь жестом – оттягивая щеку языком – указывает, что от нее требуется. В ее глазах столько страха и мольбы, но и его взгляд ничем не уступает по силе передаваемых эмоций. В нем сконцентрировано все, что может подавить: решимость, бескомпромиссность, твердость и безразличие. Он внушает одно: если Анна ослушается, то может немедленно покинуть этот дом, но уже безвозвратно. И Анна у безоговорочно подчиняется. Потупив взор, она делает еще один шаг и опускается на колени перед Шенноном. - Это мило, конечно, Джаред, но ты меня пугаешь! Хотя… - Видя перед собой обнаженное тело, и моментально представив, что его ждет, Шеннон облизывает губы. – Хотя, ладно… Забудь. Я вот, например, уже забыл, что хотел сказать. Скорее на ощупь, Анна находит ширинку на его джинсах, расстегивает пуговицу, ведет собачку молнии до конца и, чуть касаясь кончиками пальцев горячего живота, приспускает джинсы. Также осторожно освобождает его от боксеров, и, все же подняв, глаза, смотрит на открывшийся взору орган. Он пока не возбужден, но и глупо было бы ожидать от взрослого мужчины, что один лишь намек на минет, приведет к мощной эрекции. Анна никак не может решиться прикоснуться к нему, просто смотрит, пытаясь найти в себе душевные силы и решимость. Решимость прекратить над собой издевательство или решимость проглотить внутреннюю непримиримость и позволить обращаться с собой, как со шлюхой, которую можно передарить. - Не налюбовалась еще? – доносится со спины реплика Джареда, и Анна, закрыв глаза, выдыхает. – Давай, сделай, моему брату приятно! Руки обхватывают член и слегка поглаживают. Она приближает к нему губы и берет в рот головку, осторожно посасывая, словно учится целоваться на помидорах. Реакция на ее действия не заставляет себя долго ждать - член твердеет и увеличивается в размерах. Она продолжает поглаживать его пальцами и ласкать головку языком, пока не ощущает всю мощь эрекции. Она углубляет захват, но, не прилагая над собой усилий, может достать только до середины члена. Сочтя, что для начала и такого проникновения достаточно, она начинает медленно двигаться, с каждым действием увеличивая скорость. Язык обволакивает плоть снизу, ощущая вздувшиеся вены, губы сжимаются, упруго скользя по твердому стволу. С каждым движением, она продвигается на миллиметр ближе к основанию, которое все также продолжает поглаживать ладонью. Когда губы касаются собственных пальцев, она вынимает член изо рта и, обхватив головку сбоку, скользит, накрыв губами, по всей длине до основания и обратно. Сверху и снизу Шеннон чувствует прикосновение горячих губ, справа воздух, холодящий влажную от слюны кожу, а слева касание о ряд зубов. От этих ощущений дыхание на секунду перехватывает, но уже в следующее мгновенье, он со стоном выдыхает. Анна снова берет в рот его член и планомерно движется к основанию, с каждым разом заглатывая все глубже. Наклонив голову и мощно всасывая, она уже через несколько заходов касается губами лобка, оставляя на коже красный след от помады. Ее глубокие заглатывания продолжаются и на смену сдержанному дыханию приходят вполне слышимые стоны. Она движется стремительно, намереваясь покончить с этим, как можно быстрее. Джаред наблюдает за всем происходящим с дивана, и хотя может лицезреть только ее покачивающуюся голову, понимает, что она старается, собственно, как он и хотел, но почему-то его переполняют странные чувства. Удовлетворение от того, что она безропотно следует его указаниям, возбуждение от созерцания данной сцены и укол ревности из-за того, что она ублажает другого мужчину. Комок гложущих эмоций разрастается, и смотреть на это становится все сложнее. В нем закипает необъяснимая злость и нетерпение, вместе с негодованием, брезгливостью и чем-то еще. В висках пульсирует одно желание: подойти и оттащить ее за волосы, но вместо этого он немигающим взглядом впивается ей в затылок, все крепче сжимая пальцы на собственном запястье. Он внимательно смотрит, пытаясь уловить, получает ли Анна от этого удовольствие. От быстрых и глубоких филляций становится трудно дышать. Чтобы перевести дыхание Анна отстраняется, оставляя во рту лишь головку, но Шеннона, который почти дошел до точки, это не устраивает. Его руки обхватывают голову Анны, он толкается ей в рот, и та, смирившись, уступает. Открывает рот шире, расслабляется, позволяя мужчине самому выбирать темп и степень проникновения. Он втрахивается ей в рот с утробными рыками, насаживая ее голову все глубже и глубже. Его движения грубые и глубокие, с каждым он заставляет ее прибиваться губами к собственному паху. Еще немного и он громко кончает, извергаясь прямо ей в глотку. Она почти не чувствует вкус спермы, лишь ощущает, как она стекает по пищеводу. Руки Шеннона покидают ее затылок и безвольно болтаются вдоль тела. Анна чуть отстраняется, выпуская член до середины, но потом еще несколько раз проходится по всей длине, слизывая языком остатки спермы. Когда вкус выделений полностью пропадает, она освобождает его совсем и растерянно поднимается. - Молодец! – Раздается у нее за спиной. – Теперь можешь быть свободна. Анна поворачивается к Джареду, непроизвольно вытирая влажные губы. Он смотрит на нее с отвращением, и она это явно ощущает. Ее вид с розовыми разводами помады по всей нижней половине лица до омерзения противен Джареду, и не в силах справиться со своими эмоциями, он командует: - Пока, Анна! Убирайся! Живо-живо-живо! – под каждое «живо» следует хлопок ладоней, и это явно не аплодисменты. Это звук хлесткой пощечины, это звук удара, сравнявшего ее с землей. Глаза наполняются слезами, но, не желая демонстрировать свою сломленность, она низко наклоняет голову, одним рывком оказывается у своего плаща, поднимает его с пола и стремительно покидает дом, даже не накинув на себя. - Не думал, что ты опустишься до этого. – Шеннон натянул приспущенные джинсы и застегнул ширинку. – А еще мне нравоучения читаешь! Джаред лишь бросает на него резкий взгляд, но вложенный в слова смысл, явно разнится с тем, как воспринял произнесенное Джаред. Да, это было жестоко по отношению к Анне, но он должен был это сделать. Должен был наказать и сбить спесь. Да и его самого это взбодрило. Это стоило того. Он должен был понять, испытывает ли что-нибудь к Анне кроме жажды власти и сексуального влечения, а если быть честным с самим собой, должен был растоптать весь зарождающийся к ней трепет. И неприятное чувство, что вгрызается где-то изнутри, доказывает, что цель достигнута. Анна теперь воспринимается им с неприязнью, чуть более чужой, оскверненной. Впрочем, он не удостаивает брата ответом. Шеннон приближается к дивану, на котором восседает Джаред, и, опустив взгляд в область его паха, ехидно усмехается, подмечая, как мягкая ткань домашних треников оттопырена: - Так ты еще намеревался вздрочнуть на меня и эту… - Ой, Шенн, отсоси! – немедленно огрызается Джаред, так и не дав закончить фразу. Шеннона подобная реакция брата только раззадоривает, он намерен раскрыть эту тему полностью, поэтому, отойдя чуть в сторону, поднимает со спинки дивана лифчик. Он с любопытством крутит в руках атласную материю, рассматривает ее со всех сторон и одобрительно качает головой. Потом отходит назад на несколько шагов и, встав напротив Джареда, интересуется, крутя бюстгальтер на пальце, как брелок от машины: - Ну, и где ты откопал эту забывчивую шлюху? Или комплект нижнего белья уже входит в стоимость ее услуг? - Она не шлюха, Шеннон! - Да, ну? А так профессионально отсасывает! - Можешь поблагодарить меня, этому я ее научил. - Фу, Джаред, умеешь же ты испортить момент! Фак! Мне теперь будет казаться, что это ты мне только что отсосал. - Иди в жопу, придурок! – Джаред не может сдержать улыбку. – Держи свои эротические фантазии при себе! - Ой, не зазнавайся! Я уж точно не твоя малолетняя фапалка… - Шеннон спотыкается на полуслове от ворвавшейся в его мысли догадки. - Так, постой, Джей! – от резкого прекращения движений, лифчик срывается с его пальца и отлетает в сторону. – Если она, не проститутка, но так легко согласилась отсосать и мне и, уж не знаю, чем вы занимались до моего прихода, но явно чем-то развратным… Только не говори, что она из Эшелона. Я прибью тебя! - Нет. Успокойся! Она не Эшелон. - Не шлюха и не фанатка. Что тогда это было? - Ну… просто она преданно меня любит, поэтому не смеет ослушаться. Шеннон минуту переваривает информацию, вспоминает, как робко девушка подходила к нему (тогда ему казалось, что это медленная нарочито сексуальная походка), как оборачивалась на Джареда, желая, чтобы он передумал (а он расценил это, как жест, приглашающий его брата присоединиться), как ни разу не подняла на него глаза, словно стыдилась своих действий (а он думал, что она страстно поглощена процессом). И ее полыхающие румянцем щеки тоже вспоминает, только тогда ему казалось, что их окрашивает похоть. - Это была та влюбленная дурочка, которая заглядывает тебе в рот и покорно сносит все твои прихоти? Ты как-то рассказывал. Та, что целыми днями сидит в съемной квартире и ждет твоего звонка? - Да. - Черт, Джаред, какой же ты придурок! Как ты посмел втянуть меня в свои игрища? - Не сгущай краски! Тебе же понравилось! Считай, что это бонус за твое участие! - Какое же ты чудовище, Джаред. – Заключает Шеннон. – Я уже и забыл, как тебе нравится играть на чувствах других. - Ой, Шеннон, окстись! Ты такой же! - Я, по крайней мере, не принуждаю влюбленных в меня девиц отсасывать другим мужикам, только чтобы насладиться тем, как они перебарывают себя, не смея не подчиниться. Блять, мне противно от всего этого! – Шеннон уходит на кухню, роется в ящиках, пока не находит припрятанную пачку сигарет, и, проходя мимо дивана, на котором по-прежнему восседает Джаред, интересуется. - Ты хоть ей сказал, что мы уезжаем? Или намерен пропасть на три месяца, оставив ее в неведении? - Ну, раз уж ты так переживаешь за ее эмоциональное состояние, то сообщу. – Джаред поднимается с дивана, берет в руки телефон и пишет смс: «Кстати, меня не будет в городе месяца три» Шеннон вытаскивает из пачки сигарету и выходит за дверь.