I wanna be your dog

Переступив через порог дома и оказавшись, наконец, на улице, Анна аккуратно закрывает за собой дверь, хотя бурлящие в ней эмоции внушали проделать это вызывающе громко. Прислонившись спиной к двери, она все еще пытается подавить в себе рыдания и усмирить клокочущие внутри чувства. Она накидывает на плечи плащ и, обессиленная гнетущей ситуацией, садится на ступени. Слезы текут по ее щекам, раздражая нежную кожу, и падают с подбородка на ворот плаща, растекаясь темным пятном на пропитавшейся ткани. Унижение, что она перенесла по прихоти Джареда, заставляет щеки гореть огнем, но щемящую боль в груди вызывает его взгляд, полный отвращения и неприязни. Его взгляд вспыхивает в сознании воспоминанием и, кажется, какая-то неведомая сила до хруста сжимает грудную клетку. Он сам склонил ее к этому, сам заставил. Он мог бы торжествовать, упиваясь собственной властью, но вместо этого, он окончательно растоптал ее чувства. Такой униженной, подавленной и оскверненной Анна никогда еще себя не ощущала, даже тогда, когда он против воли овладел ей. Сейчас же помимо всего прочего она чувствует себя грязной потаскухой, которую поимела по кругу рота солдат, и плевать, что она сама принимала в процессе активное участие. Все это могло бы вызвать жгучую ненависть к мужчине, но мысли Анны постепенно приобретали другое русло, она начинала во всем винить себя, за то, что не так оделась, не так посмотрела, не то произнесла, за то, что поддалась на провокацию. Проходит несколько минут, прежде чем интенсивность слез стихает. Кожу неприятно стягивает от соли оставшейся после испарения влаги, и это несколько отрезвляет Анну. «Как он мог? Как я могла? Что я наделала!» - в ее голове продолжают хаотично пульсировать мысли, но она находит в себе силы, чтобы подняться. Она так спешно ретировалась, уязвленная уничижающим взглядом и едкой интонацией Джареда, что забыла прихватить свои туфли. Сделав несколько шагов босыми ступнями по выложенной камнем дорожке, она все же сворачивает к бассейну, надеясь найти там позабытые сланцы или что-то подобное. Возвращаться домой босой ей почему-то кажется постыдным, хотя ее внешний облик и без того непотребен. Она проходит вдоль бортика, осматривая весь бассейн по периметру, но ничего не находит. Рыдания вновь подступают и душат, а запал и стремление покинуть его двор немедленно растворяются среди горечи на душе, и Анна устало опускается на шезлонг, пряча лицо за ладонями. Слезы снова текут ручьем, и она размазывает их по щекам, но на смену смахнутым слезинкам приходят новые, и эти действия не способны осушить ее лицо. Чего она здесь сидит и выжидает, она не знает, может быть, разряд молнии, который поразит ее бренное тело и избавит от душевных терзаний. «Он проверял меня! Я все провалила! Это конец! Какая же я дура!» Она достает из кармана телефон и, вызвав такси, продолжает сжимать его в ладони. Телефон глухо вибрирует у нее в кулаке, извещая о входящем смс. Неверным движением она снимает блок и читает: «Кстати, меня не будет в городе месяца три» В этих скупых словах Анна находит гораздо больше смысла, чем они несут. Их суть, конечно, не ободряет – она не увидит его, как минимум три месяца, но сам факт, что он написал, подразумевает, что это не конец, как она уже было решила. Более того, кажется это первый случай, когда он предупреждает, что его долго не будет. Именно это, несколько сбивает с толку. Она всматривается в экран телефона и пробегает глазами по строчкам вновь и вновь, словно не может поверить в реальность сообщения. Поглощенная созерцанием букв, она не замечает, как за ее спиной открывается дверь и в полуденную жару вываливается Шеннон. Он присаживается на ступенях, где еще пару минут назад сидела Анна, и закуривает. Эмоции бурлят внутри, и у него чешутся руки пройтись по надменной физиономии брата кулаками. Видимо, чтобы хоть чем-то их занять, он и отыскал старую заначку, и сейчас впервые за несколько месяцев отказа от вредной привычки нервно курит, усмиряя раздражение. Ему противно, что он был втянут во все это, омерзительно осознание того, что он поддался на провокацию Джареда, что родной брат избрал его в качестве инструмента для очередного эксперимента, или скорее экзекуции над бедной девушкой. Пожалуй, его даже охватывает чувство вины несмотря на то, что его участие не играло существенной роли, но вместо того, чтобы забыть и успокоиться, мозг пытливо преподносит воспоминая, яркий ролик, в котором он, озверев от перевозбуждения, смачно насаживает голову девушки на свой член. Но самое тошнотворное заключается в том, что ему понравилось и даже эти воспоминания удручающе приятны, настолько, что грозят снова вызвать эрекцию. - Блять! – рычит он и откидывает прочь остаток сигареты, которую искурил почти до фильтра в несколько затяжек. Анна вздрагивает, очнувшись от собственных мыслей, и в ту же секунду осознает, что она больше не одна в этом дворе. Она машинально поворачивает голову на звук, видит Шеннона и мгновенно вжимается в спинку шезлонга, ощущая, как щеки вспыхивают огнем. Боковым зрением Шеннон видит движение справа, моментально повернувшись, он даже успевает заметить макушку, скрывшуюся в итоге за лежаком. Он поднимается со ступеней лестницы, отряхивает джинсы и направляется к бассейну наперерез, пренебрегая ведущей к нему тропинкой, словно боясь, что девушка может сбежать. Но об этом Анна даже не помышляла, Шеннон видит это, поравнявшись с шезлонгом. Она сидит, вжавшись в него и закрыв лицо руками, с такой силой прижимая ладони, что напряженные суставы побелели. Он слышит ее ритмичное дыхание, и это несколько сбивает с толку, но, собравшись, Шеннон присаживается на соседний шезлонг, так, чтобы хорошо видеть девушку. - Ты все еще здесь… - начинает он, но видит, как от его слов девушка еще больше сжалась, а ее плечи начали подрагивать. – Прости, я не хотел тебя напугать. – Он видит, как по запястью стекает слезинка, выруливая с тыльной стороны руки на обозримую. – Эй, ты чего? Черт! В общем-то, я понимаю твои эмоции. Согласен, вопрос был лишним, учитывая, что мой брат тот еще засранец. - Я сейчас уйду… - еле разборчиво мычит она сквозь ладони, но потом, смахнув ими влагу с лица, повторяет, низко опустив глаза. – Уже ухожу. – Оттолкнувшись лопатками от спинки шезлонга и скинув босые ноги на кафель, она почти успевает подняться. - Постой! – Шеннон понимает, что сейчас ему просто необходимо снять груз ответственности, объяснить свой поступок, точнее свое бездействие, поэтому хватает Анну за кисть. Он чувствует, как от его прикосновения девушка вздрогнула и поспешно вырвала руку. От этого резкого движения Анна падает обратно на шезлонг. - Прости, не бойся меня. Мне стыдно, честно, но раз уж ты здесь, я хочу тебе кое-что объяснить. Анна послушно остается сидеть на месте, и только ее подрагивающие плечи, полузакрытые глаза и стыдливый румянец на щеках безмолвно свидетельствуют о том, с каким трудом ей это дается. Шеннон даже недоумевает, чем можно было так ее запугать, так поработить и подчинить ее волю, что она безропотно выполняет указания любого человека. - Послушай, я не знаю, какие отношения связывают вас с Джеем, и предпочел бы обойти их стороной, но то, что произошло… Черт, я, правда, не знал. Я думал, что ты шлюха… - Шеннон сбивается, замечая, как девушку передернуло при этих словах. Анна резко поднимает на него взгляд и смотрит, кажется с осуждением. Ее глаза еще больше сбивают Шеннона с толку. Они так близко, что виден витиеватый рисунок радужки, и даже чуть припухшие покрасневшие от слез веки не умаляют их красоты, скорее усиливают контраст оттенков. Они так притягательны, что Шеннон впадает в забвение, позабыв, что хотел сказать. В этих глазах переплетение всех стихий, множества красок природы: зелень свежей травы, синева океана, лазурь ясного неба, цвет плодородной почвы, напоминающий оттенок спелых кофейный зерен, и даже желтые вкрапления солнца. В них целый мир, неизведанная вселенная, такая притягательная, что невозможно оторваться от их созерцания. И Шеннон смотрит, пока Анна не отводит взгляд, и, кажется, только после этого выныривает из забытья. - У тебя невероятные глаза… - Он озвучивает единственную мысль, оставшуюся в сознании, и безуспешно пытается вспомнить, о чем говорил до этого. - Жаль. Как шлюхе, мне бы больше пригодилась невероятная вагина. – Ее слова, в которых явно улавливаются язвительные нотки, напоминают Шеннону, на чем прервался его монолог. - Прости, я не это имел в виду. Я, похоже, вообще не умею извиняться, раз в процессе умудряюсь оскорбить. – Он как-то нервно улыбается. – Я хотел сказать, что, увидев вас с братом в гостиной, точнее после его слов о «подарке», принял тебя за шлюху. Опять, да? Черт! Короче, я не предполагал, что вас связывают какие-то отношения, и выяснил это только после твоего ухода. Поверь мне, если бы я знал заранее, я бы не допустил подобного. Мой брат чертов извращенец и ему порой нравится манипулировать людьми в своих целях. Как ты могла заметить, и мной тоже. Честно, я думаю в этой ситуации мне также паршиво, как и тебе. Я не такой козел, как тебе, должно быть, подумалось. Поэтому, давай просто забудем! Анна на секунду поднимает на него глаза и утвердительно качает головой. - Я не понимаю, как ты его терпишь, как позволяешь так с собой обращаться! - А тебе так уж нужно это понимать? - Да, ты права. Это ваше личное дело. Но, если ты питаешь какие-то иллюзии, что однажды, все поменяется, то… не поменяется, поверь. Он будет гнуть свою линию до победного конца. В этом он весь. - Я пойду. – Анна поднимается, не желая продолжать этот разговор. - Я могу тебя подвезти. - Я вызвала такси, оно, вероятно, уже ждет. Анна делает несколько шагов в сторону ворот, и Шеннон улавливает в ее походке что-то необычное, и только, опустив взгляд на ее ступни, замечает отсутствие обуви. - Постой. Туфли, я полагаю, ты в доме оставила? Анна оборачивается и кивает. - Подожди, сейчас принесу. – Шеннон поднимается и идет в сторону входной двери. Джареда в гостиной уже нет, а откуда-то сверху доносится гитарный перебор. «Блять, его это еще и вдохновляет что ли?» - проносится в мыслях у Шеннона. Он быстро находит ее туфли у дивана, подбирает их, а потом по пути заглянув в шкафчик, выходит на улицу. - Держи! – он протягивает ей туфли, и пока она обувается, интересуется. - Как тебя зовут? - Анна. - Я Шеннон! Вот еще, держи. – Он протягивает ей упаковку влажных салфеток. Анна с непониманием смотрит на него, и Шеннон, усмехнувшись, обводит пальцем область вокруг рта, намекая, что прежде, чем сесть в такси, ей было бы неплохо убрать остатки помады с лица. - Спасибо! – густо покраснев, бросает она и спешно удаляется по дорожке.