I wanna be your dog

За окном Джэксонвилл и глубокая ночь. Позади два с половиной месяца гастрольного тура, десятки городов Европы, Латинской Америки и теперь предстоит исколесить не один округ США. Джаред сидит на кровати в своем номере и набирает сообщение Анне: «Завтра рассчитываю увидеть тебя в…» В голове месиво из бесконечных перелетов, переездов из города в город, беспрестанных концертов – все это слилось воедино, и он уже не может вспомнить, где должен быть завтра. Кажется Атланта штат Джорджия, но он не уверен. Неделю назад он был проездом в Лос-Анжелесе, но не стал писать Анне, все еще надеясь, что она вылетит из его головы. Но она, как навязчивая мелодия, услышанная случайно, не хотела покидать его мысли, и сейчас он, кажется, смирился со своими безрезультатными попытками забыть о ней. В тот день, когда он заставил Анну отсосать собственному брату, Джаред никак не мог предположить, что эта шалость вызовет в нем такой ураган эмоций, да еще и Шеннон подлил масла в огонь своими укорами и нравоучениями, можно подумать ему и без того, не было тошно. Он закрылся в своей комнате и не выходил оттуда до утра следующего дня, так ему не хотелось видеть Шеннона и вспоминать этот инцидент. Но это не помогало, в голове беспрестанно крутились мысли об этом. Кажется, за ту ночь он успел возненавидеть обоих, еще и себя и свои чертовы эксперименты. На утро брат был помилован, но Анна все еще находилась в опале, но все также не выходила из его головы. По дороге в аэропорт он старался не думать о ней, пускаясь в пространные размышления о высших материях, но каждый раз, когда он натыкался взглядом на брата, перед его глазами вставала картинка, где ЕГО Анна берет в рот у Шеннона. Эти воспоминания оставляли скверные эмоции, но он поставил перед собой задачу вычеркнуть их из памяти любым путем, пусть даже для этого придется избавиться от Анны. И он целенаправленно шел к этому, решив, что клин клином вышибают. Эти гастроли превратились в настоящий секс-тур по странам мира. Новый день, новый город и неуемная тяга оттрахать все живое, только бы найти кого-то, кто выдавит из него мысли об Анне. Он как будто возвратился на двадцать лет назад во времена своей необузданной молодости, когда секс-террорист внутри не давал ему уснуть, не обмакнув свою «волшебную палочку» в чью-то вагину. Впору было обзаводиться личным венерологом, но благо здравый смысл его не покидал, а запас контрацепции барьерного типа не иссякал и регулярно пополнялся. Он продолжал водить в свой номер все новых и новых девиц, и коллеги уже начинали косо на него посматривать, и это немудрено: такое поведение было скорее характерно для Шеннона, но вот тот, в отличие от Джареда, быстро охладел к беспорядочным половым связям, по крайней мере, в рамках этого тура. Кстати, мысли Шеннона тоже частенько крутились вокруг Анны. Ему не давали покоя ее покладистость и смирение, с которым она выполняла прихоти брата, да и минет, который ему перепал, тоже. Но, пожалуй, больше его поразили ее глаза, таинственные и притягательные. Казалось, она могла бы поработить кого угодно одним лишь взглядом, но вместо этого, беспрекословно подчинялась сама. Тогда у бассейна он видел ее терзания, ощущал ее внутреннюю борьбу, понимал, что все произошедшее она допустила против собственной воли, но истоки этой покорности оставались туманными. Если это любовь, то каким безграничным и непоколебимым должно быть это чувство, чтобы могло настолько подавить волю. Он даже близко не мог представить такие переживания в самых смелых фантазиях, поэтому и ее чувства к Джареду и сама Анна казались ему запредельно таинственным. И этот ареол загадочности пленял еще больше. Если бы он был чуть моложе и чуть романтичнее, то скорее всего уверовал бы, что это любовь с первого взгляда, ну а поскольку юным романтиком он все же не являлся, то эти непростительно частые мысли об Анне он объяснял половым влечением, в следствие чего старался избавиться от него, полагая, что это избавит его и от мыслей о женщине брата. В первых городах тура, он, так же как и Джаред, особо не привередничая, таскал к себе в номер разношерстных женщин. Наверно, он жестко их обламывал, предпочитая не пялить их, как те рассчитывали, а склоняя их к минету. Каждый раз, когда его член оказывался у кого-то во рту, он силился представить, что обладательница этого ротика никто иная, как Анна, но фантазия подводила, возвращая к действительности, мысли неумолимо напоминали, что это не она, отчего кончить не удавалось томительно долго. В итоге, он быстро смекнул, что должного удовлетворения не получит ни от одной из доступных девиц, и просто смирился. И хотя яйца звенели от недотраха, он продолжал игнорировать физиологию, сочтя, что лучше никак, чем как-нибудь. На фоне длительного воздержания он все чаще смотрел на брата с недоумением, не в состоянии постичь, зачем ему эти ежедневные сношения с первыми встречными, если он мог бы взять в тур Анну, ну или вызванивать ее, когда приспичит. Но Джаред упорно продолжал терроризировать местное население, словно действовал под эгидой откатать этот гастрольный тур так, чтобы в любом мегаполисе его могли назвать папой. Так или иначе, он мог бы уже с гордостью покрывать карту мира флажками, где каждая метка символизирует поддавшийся город, тем самым, расширяя географию половых завоеваний Джареда. Шеннон, конечно, догадывался, что та прихоть брата, внесла некую смуту в их странные отношения, но в полной мере не понимал корни его сексуальной гиперактивности. Джаред уже давно стал слишком циничным, чтобы испытывать какие-то возвышенные чувства. Обжегшись один раз, он не позволял себе проникнуться к кому-то в силу своего волевого характера, а просто вступал в отношения, не погружаясь в них целиком, а сейчас все его несдержанное поведение говорило о том, что он хочет забыться. В таком случае, казалось абсолютно не понятным, зачем он преподнес ему этот странный подарок, если что-то испытывал к Анне. А Джаред даже не пытался понять и проанализировать причинно-следственные связи своего поступка, предпочитая отрицать, что испытывает к Анне некие чувства, а жгучую ревность, что не давала покоя, списывал исключительно на уязвленное чувство собственности. И пусть произошедший адюльтер был им искусно смоделирован, он каждый вечер продолжал мстить Анне за те противные ощущения внутри, которые никак не хотели отпустить его. Сам процесс «мщения» не был так сладок и упоителен, как ему того бы хотелось, но он, кажется, гнался уже не за качеством, а за количеством, желая найти в этой бесконечной цепочке живой плоти то единственное звено, что затмит собой то, что он получал от Анны. Он силился найти в других то сочетание стыдливой покорности и преодоления внутренних рамок, что неизменно прельщало его в Анне, но, как легко предположить, никто из тех, кто с легкость запархивал к нему в койку, стыдиться своих порывов не желал. Они скорее смаковали собственную значимость, раз уж выбор рок-звезды пал именно на них. Даже платные экземпляры, которым изначально диктовались условия, не справлялись с поставленной задачей. Они, конечно, безропотно раздвигали ноги и беспрекословно повиновались, но смущение не могли даже сыграть. В этой гонке за ускользающем удовлетворением, он даже подумывал, не оприходовать ли кого-то из фанаток, но мысль, что известия об этом могут просочиться в Интернет или в прессу, тем самым, омрачив светлый образ «отцов эшелона», во время его останавливала. Именно поэтому, он продолжал пялить обслуживающий персонал гостиниц, представителей организаторов, местных проституток и прочих, подвернувшихся на его пути. Так было и сегодня. Очередная блондиночка, встреченная им в ресторане, быстро сменила гнев на милость, когда он без зазрений совести предложил подняться к нему в номер и хорошенько потрахаться. Хорошенько, кстати, было сугубо для нее, она истерично визжала под ним, пока он в течение получаса пытался кончить, и никак не мог достичь желанной разрядки, а как только достиг, не колеблясь ни секунды, указал на дверь. Она разочарованно ушла, хлопнув напоследок дверью так, что этот хлопок разнесся по всему этажу, а он сразу же схватился за телефон и начал набирать сообщение Анне, наконец, осознав и смирившись, что то чувство упоения собственной значимостью и властью, доступно только с ней. Так и не вспомнив следующий город, он встал с кровати, оделся и вышел из номера. Конечно, была масса различных вариантов узнать, где им предстоит выступать завтра, не покидая апартаменты, но он решил наведаться к своему брату. Шеннон тоже в последнее время вел себя не в свойственной ему манере: никого не таскал в номер и, вероятно, от спермотоксикоза был вспыльчив и агрессивен. Интуиция подсказывала Джареду, что этот их обмен ролями порожден схожими причинами, а, соответственно, связан с Анной, поэтому Джареду было жизненно необходимо развеять сомнения, узрев реакцию Шеннона на известие о скором ее прибытии. Три удара по двери кулаком и она открывается. Кажется, Шеннон тоже не спит в этот поздний час, раз успел так быстро подойти к двери. - О, братец, чем обязан? – интересуется Шеннон, отступая в глубь своего номера. - Я что-то запутался, где мы будем завтра. В Атланте? Ты не помнишь? - Зачем тебе это в два часа ночи? - Да, блин, совсем запутался. Хотел написать Анне, куда подъехать, но не смог вспомнить. - Ха… Решил вызвать свою персональную шлюшку, нежели пользоваться местными? А если подскажу, мне что-нибудь перепадет от твоей нимфы? – Шеннон пытается усмехнуться, спрятавшись за маской циника, хотя мысли в его голове сразу же принимают другой оборот. Он точно также хочет ее увидеть, хотя и понимает, что вряд ли брат преподнесет ему очередной подарок. Более того, мысль о том, что завтра в Антанте Джареда ждут жаркие утехи с Анной, ревностью и завистью саднит где-то глубоко в душе. Он-то воздерживался уже больше двух месяцев, мечтая только о ней, а Джаред шпилил всех подряд, но, видимо, и ему это наскучило. - А тебе так хочется, чтобы перепало? – Джаред все же улавливает в мимике брата ответ на свой вопрос. Да, эта чертовка тоже запала в его душу, только неясно как. Он видел-то ее минут десять, не больше, причем большую часть времени она находилась с его членом во рту. - Неужели так сложно найти какую-нибудь шлюху, которая заглатывает по яйца куда лучше? - Ага! Я все еще под впечатлением от ее минета! – Шеннон предельно честен, но за этой пренебрежительной фразой все же скрывает истинное отношение к ней. Он сам не в состоянии понять, что его так зацепило, что он разглядел в ее сказочных глазах, но что-то в секс-игрушке Джея неумолимо привлекает, настолько, что он готов забить на неписанное правило и отбить девушку у родного брата. - Прости, Шенн, но это пока не входит в мои планы. Может, чуть позже, хотя, как по мне, и того, что было, вполне достаточно. Ну, что? Так и не скажешь? - В Атланте. Остановимся в отеле «Loews Atlanta». - Спасибо, братишка! «… в Атланте. Отель «Loews Atlanta», - Джаред дописывает сообщение и отправляет Анне.