I wanna be your dog

Шеннон лежит на кровати в своем номере и тщетно пытается уснуть. То, что Анна все же прилетела, он, конечно, понял, хотя убедиться в этом воочию ему так и не довелось. А ему хотелось ее увидеть, хотелось еще раз заглянуть в ее невероятные глаза, но, где-то в глубине души, он надеялся, что она пошлет Джареда ко всем чертям. Надеялся, что за эти два с половиной месяца отсутствия ее подверженность влиянию Джареда ослабла, что в ней проснулась гордость и чувство собственного достоинства, но томные стоны за стеной ярко свидетельствовали об обратном. Собственно, эти стоны и мешали ему уснуть. - Блин, да кто делает в отелях такие тонкие стены? Черт, Джей, ну кончи уже, дай поспать! – ворчит он, переворачивая подушку другой, более прохладной, стороной вверх. Через минуту следует кульминационный вскрик и настает тишина. – Ну, слава богу! Спасибо, бро! Шеннон расслаблено растягивается на кровати и на какое-то время проваливается в сон, из которого его снова выводит возня за стеной и очередная порция сладострастных стонов. - Да, твою же мать! Он поднимается с постели, намереваясь перебраться на диван в гостиной, но по пути останавливается у минибара. Достав из него пару пробников виски, он возвращается в спальню и устраивается в кресле, как раз напротив стены, за которой раздается весь спектр звуков, характерных для горячего секса. Он даже с каким-то любопытством, граничащим с мазохистским удовольствием, прислушивается, поочередно осушая обе емкости. - Прямо-таки порнушку в номер можно не заказывать, если фантазия хорошая! Давай, Джей, я в тебя верю! – Последний глоток, и он выкидывает в урну вторую бутылку, прислушивается и, понимая, что аудиоспектакль пока не близок к завершению, идет за третьей мини порцией. Еще один глоток обжигающего напитка и комментарии продолжаются. – Так… ага… ну… Даже я уже слышу, что она вот-вот кончит! Ну, давай, брат, не подведи! …. Отлично! Браво, Джей! Благодарные слушатели в восторге, но криков «бис» ты не дождешься! Шеннон залпом допивает остатки и возвращается в кровать. На этот раз он крепко засыпает, и даже если какие-то звуки и присутствовали в течение ночи, они его не беспокоили. Проснувшись в относительно ранний час для столь бурной ночи, Анна с неким воодушевлением разворачивается к Джареду. Какое-то время она просто смотрит на него, очарованная его безмятежным спокойствием. Его лицо без тени эмоций поразительно прекрасно, длинные ресницы неподвижны, но, кажется, вот-вот взметнуться вверх, четко очерченные губы соблазнительно разомкнуты, что так и хочется провести между ними языком, хочется прикоснуться ладонью к безупречно гладкой коже обнаженного торса, пробежаться кончиками пальцев по татуировке на ключице, хочется просто стиснуть в объятьях и никогда не отпускать. Но Анна не смеет, хотя ей и думается, что эта ночь сгладила непонимание между ними, вернув отношения в прежнее русло. Точнее ей хочется в это верить, но она не уверена так ли все безоблачно с его стороны. Вчерашний день сумбурен и полон запредельно разных эмоций от ярко негативных, почти убийственных, до томительно манящих, совершенно бесподобных, и Джаред, что способствовал этим эмоциям, был таким противоречивым, словно в нем уживались несколько личностей, сменяющих друг друга на протяжении дня. Свирепый, ревнивый, бескомпромиссный в туалете аэропорта, явно наказывающий ее за свою же оплошность, расслабленный и откровенный в ванной комнате, почти раскаивающийся за свое поведение, чуткий и нежный в спальне, когда одаривал ее оральными ласками, непреклонный и невозмутимый, но в то же время участливый и осторожный, когда лишал ее анальной девственности, ненасытный и страстный потом, когда, проснувшись среди ночи, взял ее, наконец, привычным способом. Глядя на него сейчас, она теряется в догадках, каким он будет сегодня, что сможет прочесть в его глазах, как только он откроет веки, и каковы будут его дальнейшие указания: возвращаться в Лос-Анжелес или ехать с ним. Анна аккуратно, чтобы не разбудить Джареда, поднимается с постели, и пытается дойти до ванной легкой и грациозной походкой, но ноги предательски отказываются подчиняться, поэтому она ковыляет в развалку, как будто ей в задницу вставили бейсбольную биту и забыли вынуть, а дискомфорт в этой области неоспоримо свидетельствует, что схожая практика была этой ночью, но к счастью без использования спортинвентаря. Под струями горячей воды тело медленно отходит от перенапряжения, и даже стопы получается перевести из положения «по ширине плеч» в вполне повседневное «вместе». Выйдя из душевой кабины, она наматывает одно полотенце на голову, позволяя впитаться влаге с волос, вторым же педантично, до последней капли, вытирает тело. Обмотавшись этим же полотенцем, Анна подходит к зеркалу, критично осматривает свое отражение и с особой тщательностью бордовые отметины на шее. Сожалея, что не взяла с собой водолазку или какое-нибудь платье с высоким воротником-стойкой, браня себя за непредусмотрительность, ведь почти каждая встреча с Джаредом заканчивается именно такими метками, она разматывает полотенце на голове. Пропуская пальцы через влажные пряди, она распределяет волосы по плечам, оценивая насколько они могут скрыть собой засосы. Поняв, что это единственно возможный вариант не представать перед окружающими в образе распутной потаскухи, она решается отказаться на сегодня от привычного пучка, косы или хвостика. Чтобы придать волосам больше объема, она сушит волосы феном, нагнувшись и опустив голову вниз, поэтому появившийся на пороге ванной Джаред, застывает, обескураженный открывшейся панорамой. Короткое полотенце задралось вверх, обнажая аппетитные ягодицы, а ее поза открывает вид на две соблазнительные розовые дырочки. Джаред раздумывает, не воспользоваться ли ситуацией, но желание взбодриться в душе все же пересиливает, поэтому он решает повременить с утренним сексом и, бросив последний хищный взгляд на Анну, скрывается в душевой кабине, перед этим распорядившись, чтобы она собиралась. Когда он выходит из ванной, Анна уже полностью готова, сидит на кровати с небольшой дорожной сумкой на коленях. - Ты поедешь со мной, - уведомляет ее Джаред, скинув с себя полотенце и натягивая боксеры. – Можешь, пока спуститься позавтракать, встретимся в холле. Анна послушно поднимается и направляется к выходу, но замирает, снова услышав его голос. - Слушай, если увидишь Шеннона, передай ему… - Джаред замолкает. Мысль о том, что она может встретить Шеннона, который питает к ней определенный интерес, как Джаред успел заметить, отзывается ревностью где-то внутри, поэтому ему кажется глупым еще и способствовать их общению. Он даже подумывает, не отправить ли ее домой, но сдается под напором собственной похоти, вспомнив ее соблазнительную позу в ванной. - Хотя ладно, я сам. Анна кивает, облегченно вздохнув. До нее и до самой только что дошло, что встреча с Шенноном неминуема, если она отправляется с Джаредом по городам тура их группы. Она понятия не имеет, как себя вести с ним, учитывая специфику их знакомства, но точно знает, что будет неимоверно краснеть и стыдиться того, что между ними было. Еще раз кивнув, она разворачивается и идет к двери, но замирает, обхватив пальцами дверную ручку. Ей просто необходимо собраться с духом, прежде чем выйти из номера и подготовится к вероятной встрече с Шенноном. Решительно выдохнув, она успевает опустить ее вниз, но в ту же секунду Джаред своим телом прибивает ее к двери. Она чувствует его горячее дыхание у своей шеи и его руки, сжимающие ее грудь. - Завтрак отменяется или подождет, по крайней мере… Он откидывает ее волосы в сторону и впивается губами в беззащитную шею. И этого контакта с ее эрогенной зоной достаточно, чтобы сорвать первый стон. Анна чуть откидывает голову назад, и Джаред усиливает натиск, обхватывая кожу зубами и присасываясь к шее, словно изголодавшийся вампир. Его рука медленно покидает грудь и ползет ниже, пока не достигает ее паховой области. Он с силой прижимает ее к себе, заставляя прогнуться в спине, и трется о ее задницу, распаляя эрекцию до предела. Он чуть отстраняется, обводит руками ее ягодицы, а потом беззастенчиво задирает подол ее платья и грубо приспускает ее трусики. Рука без промедлений оказывается у нее между ног, оценивая, достаточно ли она возбуждена. Не достаточно, поэтому он облизывает свои пальцы и размазывает слюну по ее промежности. Оттянув широкую резинку боксеров, он вытаскивает член и входит в нее не так гладко и беспрепятственно, как хотелось бы. Несколько резких толчков заставляют Анну елозить щекой по деревянному полотну двери, но потом Джаред оттаскивает ее от выхода. Он отступает назад на несколько метров, отходя к ковровому покрытию, обхватывает ее талию рукой и легким точечным ударом коленей заставляет ее ноги подкоситься. Придерживая ее за живот, он опускает Анну на колени и сам принимает такое же положение, умудрившись в процессе этих манипуляций не покинуть ее тело. Откинув мешающийся подол платья ей на спину, он начинает двигаться в ней, уже ощущая легкость и скользкость проникновения. Анна призывно стонет и выгибается, побуждая вдалбливаться в нее со всей мощью. От каждого толчка кожа на коленях стирается от трения о жесткий ворс ковра, но Джареда это не останавливает. Он с удовлетворением понимает, что колени Анны страдают куда больше, покрываясь красноречивыми следами. Он закидывает руку за ее шею, тянет на себя, заставляя Анну приподняться, и впивается в тонкую кожу, покрывая ее еще несколькими засосами. Громкие стоны за стеной заставляют Шеннона проснуться. - А вот и мой будильник на…. – он поднимает мобильник и смотрит время, – …на полдесятого. Чертовски вовремя, стоит заметить! Чуть не проспал. Эй, хорош там! – Он ударяет кулаком об стену. – Некоторые, между прочим, спят! Несмотря на позднее время и необходимость экстренно собираться, Шеннон, положив телефон обратно, вновь распластывается на кровати, потягивается и учащенно хлопает ресницами, пытаясь скинуть с себя остатки сна. Стоны за стеной, утренний стояк, в общем, обстановка располагает, и рука сама тянется к члену, но Шеннон быстро спохватывается, что дрочить на девушку, которую в это время дрючит его брат - просто верх опущенства. Он резко поднимается с кровати и идет в душ. Спустя полчаса весь коллектив собрался в холле отеля, готовясь к скорому отбытию. Автобус уже ждет у входа, не хватает только Джареда. Шеннон сидит на диване, попивая кофе и окунувшись в пространные размышления. Ему не дает покоя вопрос, как Джаред поступит с Анной дальше, возьмет ли с собой или отправит в Лос-Анжелес, но, даже зная брата, как облупленного, ответ для него неочевиден. Наконец, в распахнувшихся дверях лифта появляется Джаред, а вместе с ним и Анна, которую тот держит за руку. «Какая идиллия!» - проносится в голове Шеннона, и он ленно поднимается с дивана им на встречу. Все члены их команды тоже начинают стекаться к центру при их появлении, выстраиваясь почти в шеренгу, как рота солдат на построении перед командиром. Шеннон жадно осматривает Анну с ног до головы. Ее глаза устремлены в пол, распущенные волосы ниспадают на плечи, плотной завесой скрывая большую часть шеи, но он все равно замечает яркий засос у яремной впадины на линии горловины. На ней свободного кроя платье, потрепанное темно-синее в мелкий горох, которое, как кажется, она сняла с какой-нибудь милой дамы из дома престарелых. Но оно не портит Анну в глазах Шеннона, скорее забавляет и придает некую странность, как у Марлы Сингер в Бойцовском клубе, которая воровала вещи из прачечной или покупала на барахолках. Платье достаточно длинное, почти скрывает колени, но все же заметно, что кожа под ними содрана. Очевидно, в одной из серий порносериала, что доносился до его слуха, братец пялил ее на полу. - Это Анна Тайлер. – Джаред чуть отступает, выставляя Анну на передний план. Его руки чуть сжимают ее плечи в каком-то дружественно-покровительственном жесте. - Она какое-то время поколесит с нами. – Информирует собравшихся Джаред. На последних словах его руки скользят вверх по плечам Анны и он, как бы невзначай, откидывают ее волосы за спину. Взору открывается ее шея, испещренная множеством бордовых засосов, при этом Анна еще больше краснеет и, кажется, после такого представления ее взгляд будет вечно прикован к полу, по крайней мере, в обществе этих людей. Шеннон даже начинает посмеиваться, просекая фишку. Он отводит взгляд от Анны и устремляет на Джареда, покачивая головой. Ему даже хочется крикнуть «браво» находчивости брата, который ненавязчиво дал понять каждому, что это его собственность. Хотя, вероятно, весь этот спектакль был посвящен исключительно ему. Шеннон даже подозревает, что все увечья на теле девушки сознательно оставлены Джаредом, чтобы сейчас показать ему, что Анна – его сабмиссив. Но эта показуха заставляет Шеннона еще больше усомнится, что отношения Джареда и Анны пролегают в рамках классической модели BDSM. В доминирование брата ему, конечно, сомневаться не приходиться, но вот Анна, как ему кажется, не совсем типичный сабмиссив. Несмотря на ее подчинение и покорность перед Джаредом, он не видит в Анне полного отказа о себя во имя хозяина, в ней нет той инфантильности, которая характерна для раба, и уж тем более нет мазохистских наклонностей. Он видел ее душевные терзания, а значит, внутренне она протестует, значит, истоки ее покорности не в неспособности принимать решения, не в отказе нести ответственность за собственную жизнь и, соответственно, вряд ли естественны для ее типа психики. За те десять минут общения у бассейна, он понял, что ее подчинение осознанно и происходит скорее с усилием воли с ее стороны, нежели вследствие психологической предрасположенности. Вероятно, подавлять собственное «я» ее заставляет что-то внутри, то, чему она отдает отчет: какая-то больная любовь к Джареду, слепое поклонение, безграничная привязанность, боязнь одиночества, какая-то нерациональная зависимость, но это происходит явно не самопроизвольно. Он даже скорее поверит в корыстность ее намерений, чем в неосознанное самоотречение. - Ну, поехали! – командует Джаред и первым устремляется к выходу, а Анна следует за ним тенью, не смея посмотреть на окружающих. Дождавшись, когда Джаред поравняется с ним, Шеннон тоже начинает движение, ехидно бросая брату: - Ты бы еще ошейник на нее надел. - Он в Лос-Анжелесе остался. – Так ты за это так над ней поработал? – интересуется Шеннон, но Джаред не удостаивает его ответом, тогда Шеннон оборачивается к Анне, плетущейся за братом, и добавляет, перехватив ее взгляд. – Привет, Анна! Давно не виделись! Анна снова краснеет и опускает голову еще ниже, и Шеннону кажется, что если бы у нее была возможность снимать собственную голову, она бы носила ее в картонной коробке, чтобы самой не показываться и никого не видеть. Но эта ее манера постоянно смущаться почему-то импонирует Шеннону. Это так трогательно и мило, и плевать, что его братец засаживал ей всю ночь и даже меньше часа назад. Собственно, сей факт его даже не сильно коробит. Да, когда Джаред сообщил о ее приезде, что-то похожее на ревность просияло в его голове, но за эту ночь он в полной мере осмыслил, что Анна, так или иначе, является «девушкой» брата, и как бы она ему ни нравилась, было бы глупо позволять собственническим инстинктам, ревности и прочему негативу брать вверх над его эмоциями или рассчитывать, что их связывают исключительно платонические отношения. Перед автобусом он обходительно пропускает Джареда и Анну вперед и заходит следом. Раскидав свои вещи по местам, он занимает удобное для наблюдения место в середине салона и оттуда с любопытством следит за Анной, все еще размышляя над истоками ее покорности. Сначала, явно чувствуя себя не в своей тарелке, она ходит за Джаредом по пятам, но потом, заметив безлюдный закуток кухни, устремляется туда. Кинув взгляд на брата, деловито копающегося в телефоне, Шеннон поднимается со своей точки наблюдения и идет на кухню. - О, Анна, вот ты где! Кофе будешь? – он щелкает кнопкой чайника и разворачивается к ней. Анна, кажется, решает мимикрировать под окружающую обстановку, слившись по цвету кожи с бордовыми занавесками, чем в очередной раз умиляет Шеннона. Он садиться напротив и впивается в нее взглядом. - Эй, ты же помнишь, о чем мы договорились? - Помню. – Еле слышно произносит она, мельком смотрит на Шеннона и снова старательно изучает столешницу. - Ну, а в чем дело? Анна лишь пожимает плечами. - Забыли же?! - Думаешь, это так просто?! – Она бросает на него укоризненный взгляд и снова отводит глаза. - Знаешь, раз уж ты будешь путешествовать с нами, то хочешь ты того или нет, а меня тебе видеть придется, поэтому давай сразу перешагнем этот барьер. Нет, я, конечно, не против, если каждый раз, глядя на меня, ты будешь вспоминать… скажем так, то, что между нами было. - Шеннон, фривольно приподняв брови, растягивается в улыбке. - Это достаточно пикантно, и безусловно мне льстит, но ты хоть Джареда побойся! Он же заметит и напридумывает себе что-нибудь лишнее! - А самоуверенность ваша семейная черта? – Анна устремляет на него негодующий взгляд и уже без тени смущения смотрит ему в глаза. - Ну, слава всевышнему! – Шеннон еще шире улыбается. - Видишь, ничего сложного! Необязательно всегда стыдливо прятать глаза. А теперь, давай закрепим результат. Так ты будешь кофе? - Да, если тебе несложно. - Вот и чудно! С сахаром, без? - С сахаром и, если у вас найдется молоко или сливки, то я бы и от них не отказалась. - Так… - Шеннон шарит по холодильнику. - Соевое молоко подойдет? - Да, можно. Шеннон выуживает из холодильника упаковку и трясет в руках, оценивая объем содержимого, достает из шкафчика сахарницу, чайную ложку и относит все это к столу. Вернувшись к вскипевшему чайнику, он заваривает кофе и возвращается к Анне с двумя чашками. Попивая свой черный кофе, он наблюдает за Анной с легкой улыбкой. Она, осторожно повернув чашку ручкой к своей левой руке, кидает в нее пару кусочков сахара и разбавляет соевым молоком. Опустив упаковку на стол, она смотрит на нее в нерешительности. - Тебе оно не понадобиться? - Нет. А ты левша? - Да. Я тогда все вылью, а то там все равно почти ничего не осталось. – Узрев утвердительное покачивание головы со стороны Шеннона, она выливает остатки в чашку и замечает какую-то ехидную, если не сказать злорадную, усмешку на его лице. - Джаред будет в бешенстве! – Поясняет он, потирая в предвкушении руки. – Я уже предчувствую, как он будет носиться по автобусу и допытываться, кто выпил его молоко. – Анна заметно поежилась при этих словах. – Не переживай! Скажем, что это я цинично допил его молоко, а то ножи и упреки полетят в твою сторону!