I wanna be your dog

- Как там у Анны дела? - Понятия не имею! А что? - Да, ладно? Я просто думал, что ты специально устроил эти три дня передышки, чтобы… - Чтобы передохнуть. - Слушай, она уже больше месяца одна в этой вашей чертовой квартире… - Ой, Шеннон, все! Пока! – Джаред опускает телефон и, хотя до его слуха все еще доносится протестующий голос брата, скидывает вызов. Его интерес к Анне, стремительно увеличившийся после тура, порядком раздражает Джареда. Даже отправляясь на несколько дней в Майями, последнее, что он сказал, выходя из дома: «передавай Анне привет». А теперь еще и по телефону вынюхивает как у нее дела. Спрашивает про нее, но кажется, интересуется общей обстановкой в их отношениях. - Черт! С этим надо что-то делать! – эта мысль давно не давала покоя Джареду. В течение всего отрезка тура, что Анна ездила с ними, а она ездила с ними до финального конца, Шеннон буквально от нее не отлипал. Стоило им покинуть номер, а Джареду чуть отвлечься, возле нее тут же нарисовывался Шеннон. Каждый их переезд из города в город неминуемо означал, что брат крутиться где-то в радиусе полутора метров от Анны, не больше. Под конец Джаред уже мог раздавать точные координаты локации Шеннона исходя из скупой информации о местонахождении Анны. Он наблюдал, как они непринужденно общаются, смеются, как давние приятели, но что-то ему подсказывало, что это дружеское сближение обманчиво, уж, по крайней мере, со стороны Шеннона. Джаред видел, как он на нее смотрит, и если в самом начале у него были только подозрения о симпатии брата к Анне, то теперь они неоспоримо подтверждались. Шеннон медленно, но верно завоевывал ее расположение и, кажется, сам к ней проникся. Да и Анна, хотя и держала дистанцию, не позволяя себе ничего лишнего, никаких дружеских поцелуев в щеку в качестве приветствия или ничего незначащих прикосновений, заметно тянулась к нему, что не могло не раздражать Джареда. Конечно, он мог бы запретить Анне приближаться к Шеннону или поговорить с братом, но это бы в красках показало всю фальшь его безразличия и уязвленное эго, поэтому продолжал сохранять внешнее спокойствие. Вся его ревность неукротимо вырывалась наружу каждую ночь в бесконечных отелях многочисленных городов, когда он отчаянно трахал Анну, словно только так мог переключить ее внимание на себя, словно надеялся оставить ее без сил для дальнейшего общения с Шенноном, но на следующий день в тур-басе все также заставал их любезно беседующими. В компании Шеннона Анна заметно преображалась, словно превращаясь в другого человека. Ее робость, замкнутость и нелюдимость куда-то испарялись, и возвращались лишь при непосредственном появлении Джареда. Врываясь в их уединение, он каждый раз замечал, как теряется Анна, словно с усилием воли натягивая на себя привычный для Джареда образ понурой, молчаливой серой мыши, даже Шеннон притихал, как нашкодивший ребенок, лишь посматривал на брата с вызовом в глазах и с ироничной улыбкой. Непринужденность атмосферы сразу улетучивалась, а разговоры этих двоих прекращались, словно в помещение гроб ввезли или сам Джаред прибыл к ним на тележке вперед ногами и с биркой на большом пальце. В общем, в мастерстве превращать оживленную беседу в траурное молчание он явно преуспел за этот месяц, хоть орден вручай. С ним Анна так себя не вела, всегда была кроткой и потерянной. Собственно, Джаред и не грезил заполучить в ее лице жизнерадостную, отзывчивую подружку, с которой можно поговорить по душам, и которой при этом, можно периодически засаживать. Он четко разграничивал секс и приятельское общение, уж в отношении Анны, точно. Он определил границы своего личного пространства и следил за соблюдением дистанции, не подпуская ее к себе ближе, чем требуется для поддержания их интимной связи, вероятно, опасаясь, что любое общение, разговоры на личные темы, надломят его авторитет. Казалось, что если она узнает его чуть больше, то перестанет беспрекословно подчиняться, а именно на ее покорности зиждились их взаимоотношения с самого начала. У Джареда не было никакого желания направлять их в другое русло, поэтому он продолжал действовать по накатанной схеме, словно только так мог наслаждаться своей безграничной властью над ней и только так мог привязать к себе. Но Шеннон, несомненно, решил подойти к ней с другой стороны, расположить к себе дружескими флюидами, а потом взять нахрапом, и его план тоже казался дееспособным. В том, что цель Шеннона – затащить Анну в постель, Джаред ни на секунду не сомневался, а все их милое общение с Анной воспринимал не больше, чем замедленный подкат, готовящий почву для беспрепятственного овладения Анной, как только ему самому она наскучит. И в этой перспективе Анну явно не ждало ничего хорошего. Зная брата, он мог с легкостью предположить, что Шеннон быстро к ней охладеет, как только добьется своего. Трахнет ее пару раз и – конец этой славной дружбе. Об этом упорно свидетельствовали годы порочных связей на одну ночь, напрасные надежды обольстительниц, разбитые сердца, а может даже поломанные судьбы, и участь Анны вряд ли будет чем-то отличаться, не смотря на любезное общение в начале. Джареда вряд ли волновало душевное состояние Анны, особенно в перспективе времени, но вот его личное чувство собственности задевалось каждым упоминанием Шеннона о ней, тем более, что к отношениям с Анной, он прикипел и вовсе не собирался их разрывать в ближайшем будущем, а вот Шеннон, сующий в них нос, невероятно нервировал. «Как там Анна?» - Джаред мысленно передразнивает брата. – «Скоро будет замечательно!» Он хватает телефон и, поразмыслив, быстро набирает: «Будь у меня не позднее 10:00 завтрашнего утра». Шеннон, только что приехавший из аэропорта, заходит в дом, бросает сумку прямо у порога и, прислушиваясь к густой тишине, осматривает первый этаж, чтобы выявить, где может находиться его брат. «Спит еще. что ли. засранец? А меня заставил примчаться ранним рейсом!» На сегодня у них было запланировано немало дел, сводящихся в большинстве своем к затворничеству в студии, где вовсю кипит работа над новым альбомом. Именно поэтому Шеннону и пришлось так рано подняться, прилететь обратно в Лос-Анжелес, чтобы уже с утра начать активную деятельность в студии. «Раз уж ты мне выспаться не дал, то и тебе, Джей, не светит» Шеннон поднимается наверх с намерением разбудить брата, а попавшийся по пути тромбон, приходится как нельзя, кстати. Он уже мысленно злорадствует, представляя, как вскочит Джаред от какофонии нестройных звуков. Подойдя к комнате брата, он тихо, чтобы не разбудить раньше положенного, отворяет дверь и замирает прямо на пороге с тромбоном у рта, оторопев от увиденного. Джаред полностью обнаженный лежит в постели с книгой в руках, и, судя по его бегающему взгляду, читает, а в его ногах устроилась Анна, тоже абсолютно голая. Согнувшись в три погибели так, что корпус плотно прилегает к согнутым ногам, а попа призывно торчит, она склонила голову над его пахом и медленно лижет член. Именно лижет, а не сосет, не спеша, тщательно, с аппетитом упиваясь процессом, словно уплетает леденец. Рука, сжимающая тромбон, сама по себе опускается. Врываться в комнату с адскими звуками недомузыки, кажется, невообразимо неуместным, но и уйти он пока не может, заинтригованный происходящим. Чуть наклонив голову в сторону, он заворожено наблюдает, как Анна, высунув язык, смачно проходится полной его поверхностью от основания до головки, и кажется, что на это можно смотреть бесконечно, как на горящий огонь, текущую воду или сияющие звезды. Она отдается этому занятию с таким усердием и эротизмом, что Шеннон реально залипает на какое-то время, а когда приходит в себя, восхищается выдержкой брата, который продолжает читать, как ни в чем не бывало, в то время как над его членом с запредельной эрекцией орудует гибкий язычок. Он бы на месте Джареда, давно бы насадил ее на себя, но он не на его месте, а на пороге его комнаты. Шеннон отступает, собираясь тихо прикрыть за собой дверь, дабы не мешать этому странному обряду, но Джаред неожиданно поворачивает голову в его сторону. - О, Шеннон, привет! – он даже откладывает книгу в сторону. – Вернулся, наконец. Анна при его словах вздрагивает, отрывается от своего занятия, поворачивает голову в сторону двери и устремляет на Шеннона свой растерянный взгляд. По ее вспыхнувшим щекам, кажется, что она хочет спрыгнуть с кровати и спрятаться за ней, но Джаред чуть приподнявшись, властно возвращает ее голову в прежнее положение. - Как съездил? - Нормально. Я, собственно, зашел осведомить тебя о своем возвращении. Осведомил, так что, пожалуй, не буду вам мешать! - Да, ладно! Проходи! - Что-то не хочется. - Да, ну? А по твоему взгляду так и не скажешь! Хочешь присоединиться? - Ага! Просто рвусь полизать тебе яйца попеременно с Анной. - Заманчиво, но я все же откажусь. – Он поглаживает Анну по волосам, но та уже давно застыла в нерешительности. - Продолжай, Анна! Шеннон, ты хотел нам поиграть? – усмехается он, кивая на тромбон в руках брата. - Конечно, мелодию только подобрать не смог. Мне кажется, Enigma подойдет куда лучше. Пойду поищу диск! - Боже, Шеннон, неужели мне удалось тебя смутить? Даже не зайдешь? Сразу сбежишь? Может, все-таки расскажешь, как съездил! Закатив глаза, Шеннон все-таки проходит в комнату, чтобы не дать понять брату, что увиденное его, если и не смущает, то по меньшей мере, цепляет. Шеннон закрывает за собой дверь и делает еще несколько шагов вперед. Глаза сами впиваются в язык Анны, скользящий по члену брата, и Шеннону приходится взять тромбон в обе руки, чтобы хоть как-то прикрыть паховую область. Да, вид ублажающей Джея Анны, которой он, несомненно, симпатизирует, и с которой еще месяц назад мило трепался на всевозможные темы, его коробит и заводит одновременно, но он решает не давать брату шанс воспользоваться этим. Чего он добивается? Полагает, что лицезрение их любовных утех охладит его пыл по отношению к Анне? Или что он моментально пропитается к ней отвращением, как сам Джаред, когда заставил Анну отсосать ему? - Нормально съездил, сменил обстановку, отдохнул. Полагаю, тебе не до подробностей сейчас! – Шеннон все еще не может отвести взгляд от языка Анны. - Слушай, Анна, мне кажется, Шеннон мечтает к нам присоединиться, но отчего-то стесняется. Я, полагаю, ты знаешь, как его убедить?! Анна отрывается от своего занятия и смотрит нерешительно сначала на Джареда, потом на Шеннона. - Да, брось ты, Анна, второй раз уже не так страшно! Ты же это уже проходила! – говорит сначала мягко, убедительно, но потом переходит на жесткий тон, не терпящий возражений. - Давай, солнце, иди к нему! Анна около минуты смотрит Джареду прямо в глаза, не отрываясь, дерзко, с вызовом, словно дает ему шанс передумать, но тот лишь растягивается в улыбке и подгоняет, махом головы указывая направление к Шеннону. Анна смиряет его взглядом, которым можно дыру в стене прожечь, потом решительно встает и быстро направляется к Шеннону семимильными шагами. - Джаред, какого хрена ты творишь? Что это? Комплекс бога? Хватит! Анна, не делай этого! Перестань уже потакать его капризам! Анна застывает в каком-то полуметре от Шеннона, и решительность в ее взгляде сменяется неуверенностью, но она с любопытством изучает его глаза, и, кажется, находит в них желание, пусть и приправленное протестом. - Он ломается, Анна! Но жаждет, чтобы ты его приласкала! Анна делает еще один шаг в сторону Шеннона и опускается на колени. - Не нужно, Анна! – вкрадчивый тихий тон. - Ты же этого не хочешь, а значит, не стоит подчиняться. - Анна, ты даже не представляешь, как его поразили твои умения. Он ходил под впечатлением не один день, и, поверь мне, он просто мечтает, чтобы ты еще раз ему отсосала. Анна поднимает глаза на Шеннона и перехватывает его взгляд. В нем сомнения, но все же заметно, что он хочет этого, хотя и пытается перебороть желание. Она проползает на коленях еще один шаг, и уверенно сдергивает его уютные мягкие штаны, ткань которых уже не может скрыть возбуждение. - Черт, Анна, не делай этого, если не хочешь! Но Анна уже приближается губами к его животу, проводит языком над резинкой боксеров и, аккуратно приспустив их, обхватывает ладонью его член. Губы смыкаются на головке, и она крутит языком по ней, и Шеннон сдается, потакая вожделению. Он закрывает глаза и просто наслаждается от этих желанных манипуляций, о которых пытался забыть несколько месяцев к ряду. Анна медленно, но верно заглатывает все глубже и уже через минуту касается губами его лобка. При очередном приближение к его паху, она останавливается на мгновенье и, высунув язык, проводит по его мошонке. Тихий стон извещает ее, что она все делает правильно, и Анна ускоряется и засасывает сильнее. То понимание, что возникло между ними во время передвижения по стране, заставляет ее отдаваться этому занятию, пренебрегая принципами и смущением. В какой-то степени, это ее благодарность Шеннону за то, что не позволил утопать в собственном одиночестве, в то время как Джаред, будто не замечал ее присутствия, каждый раз, когда их уединение сменялось шумной компанией, каждый раз, когда оказывался за пределами номера в отеле, а в какой-то степени, это месть Джареду, за то, что ему наплевать на ее чувства, за то, что все время отталкивает. - Так и ограничишься минетом? – доносится со спины. – Или все же трахнешь ее? Полагаешь, я не заметил, как ты пялился на нее во время тура? Ты явно хотел ей вставить! Думаю, и сейчас хочешь! Я, кстати, не возражаю, так что можешь ни в чем себе не отказывать! Ты же не будешь возражать, Анна? Эти слова выводит из ступора обоих. Анна поднимает глаза на Шеннона и понимает по его взгляду, что он действительно ее хочет. Не переставая сосать, не прерывая зрительный контакт, она решительно избавляется от его трусов и треников, сковывающих ноги, потом поднимается и, взяв за ладонь, ведет к кровати. Джаред, наблюдая за их приближением, встает и отходит в сторону. Он даже не предполагал, что будет так просто добиться задуманного. Анна надавливает на плечи Шеннона, заставляя присесть на постель, а он смотрит на нее с неподдельным удивлением, но не сопротивляется. Она грациозно поднимается на поверхность кровати и садится на его бедра, перед этим, направив его член в себя. Ощущая проникновение, она инстинктивно прикрывает глаза, наслаждаясь чувством заполненности в своем организме, и начитает двигаться. Шеннон откидывается на кровать, а руки с автоматизмом опускаются на ягодицы Анны, но он не подталкивает ее и не задает темп, понимая, что ей всегда руководят и не дают действовать так, как хочется ей самой. Он бросает последний взгляд на Джареда, прислонившегося к стене и наблюдающего за ними, и закрывает глаза. Он уже понял, что проиграл, поддавшись своим желаниям, понял, что все происходящее было искусно смоделировано его братом, но не находит в себе сил воспротивиться и прервать этот марионеточный спектакль Джареда-кукловода. А Джаред, скрестив руки на груди, скептически смотрит на Анну, пока еще медлительно насаживающуюся на его брата. Несмотря на то, что все вплоть до каждой реплики было спланировано им заранее, кажется, что кровь внутри закипает, под властью негативных эмоций. Еще вчера после телефонного разговора с братом и его вопроса про Анну, он решил действовать. Зная ветреную натуру брата, Джаред даже не сомневался, что его интерес к Анне быстро угаснет, как только он переспит с ней, именно поэтому он вызвал ее к себе за полчаса до предполагаемого возвращения Шеннона. Именно поэтому позволил застать их за плотскими утехами и именно поэтому каждой продуманной фразой манипулировал сознанием обоих. Он предполагал, что Шеннон начнет противиться, включив здравый смысл и дружеское участие, но точно знал, что тот не сможет устоять перед инстинктами. Поэтому пришлось надавить на теплое отношение Анны, намекнув, что Шеннон просто в восторге от ее предыдущего минета, тем самым, дав понять, что чтобы не говорил Шеннон, как бы не пытался убедить Анну не подчиняться, он хочет этого гораздо больше. И хотя он намеренно подтолкнул этих двоих к совокуплению, сейчас все его нутро протестует. Со смешанными чувствами Джаред ожидает первых стонов Анны, извещающих о том, что ей доставляет удовольствие процесс. Он невольно сжимает кулаки, представив, как она будет трепыхаться на его брате, достигнув оргазма, но Анна пока безмолвствует. И это с одной стороны, льстит его самолюбию, а с другой стороны приносит понимание, что если она продолжит в том же духе, то его план провалится. Шеннон непременно захочет трахнуть ее еще раз, чтобы уже выбить из ее груди сладострастные стоны и, тем самым, самоутвердиться. Анна размеренно прибивается к Шеннону, и хотя все внутри бурлит от наслаждения, она не смеет издать ни звука. Решимость, с которой она приняла вызов Джареда под властью негативных эмоций, отступила, и смысл происходящего начинает медленно доходить до нее только сейчас. Ей неимоверно стыдно и перед Джаредом и перед Шенноном, но ретироваться уже поздно. Она не знает как себя вести, боится показать Джареду, что ей доставляет удовольствие заниматься сексом с его братом, поэтому действует в рамках предложенных обстоятельств, то есть просто прыгает на нем, не нарушая тишину стонами. - Черт, какие же вы скучные! – Театрально произносит Джаред. – Я даже не думал, Шеннон, что ты такой пассивный, что даже моя покорная Анна окажется более доминантной. Знаешь, Анна, ты даже не представляешь, как сейчас рушишь репутацию моего брата! Он же мнит себя мега любовником, способным довести до оргазма одним лишь взглядом, а ты… Блин, расслабься что ли! И если ты боишься меня, то не стоит, можешь не сдерживать себя и орать, сколько влезет. Мне не хватает какого-то звукового фона в созерцании этого действа! - Вот же, сучок! – с придыханием шипит Шеннон, мысленно оставляя себе напоминание хорошенько взгреть его за эти намеки, но поддается этой провокации. Руки сами тянутся к груди Анны, он сжимает ее соски и, кажется, она только этого и ждала, по крайней мере, с ее губ срывается тихий, но многообещающий стон, и она начинает яростней насаживаться на него, извиваясь всем телом и постанывая все громче. - Ну, слава богу! А то я уже собирался помочь тебе довести ее до точки! Стоны Анны усиливаются, набирая и частоту, и уровень децибелов. Они болезненно задевают что-то внутри, вероятно, амбиции и эго, режут слух Джареда, вызывая непримиримое желание чем-нибудь ее заткнуть. «Чем-нибудь», кстати, просто речевой оборот, навевающий некую загадочность, хотя вполне очевидно, чем конкретно Джаред хочет ее заткнуть. - Хотя, я все равно, пожалуй, присоединюсь! - Джаред медленно подходит, словно размышляя, с какой стороны приткнуться. – Ради приличия поинтересуюсь, не возражаешь, Шенн? Она же все-таки моя! – Он встает ногами на кровать и, развернув к себе лицо Анны, входит ей в рот, будто специально для этого открытый. Анна от неожиданности давится и заходится кашлем, но быстро переборов позывы своего организма, начинает сосать. И хотя эта ситуация кажется ей абсурдно развратной, такой, что она покраснела всем телом до ногтей на конечностях, внутри все предательски трепещет, входя в раж. Она совсем отказывается понимать, что происходит с ее телом, но осознает, что это грязная групповая оргия заводит до предела. Она старается сконцентрироваться на обоих, но отсутствие подобного опыта то и дело приводит к тому, что она либо скачет на Шенноне, позабыв про член Джареда, либо усердно сосет, перестав шевелить бедрами. - Мне кажется, Шенн, тебе необходимо принимать более активное участие. Может, ты ее сам? Ждать второго наводящего вопроса не пришлось. Шеннон, резко поднимаясь, быстро укладывает Анну на лопатки и уже собирается развернуть, придав ей «собачью» позу, но брат его одергивает. - Перестань! Я найду, как к ней пристроится! - Именно это меня и смущает! Совсем не хочется лицезреть твою тощую задницу перед своим лицом. - Не переживай, я предоставлю тебе немного личного пространства. - Ловлю на слове! Джаред спрыгивает с кровати и, схватив Анну за плечи, оттаскивает ближе к краю, так чтобы ее голова свисала с постели. Она догадывается, что ее ждет, не зря же он уложил ее в эту позу для глубокой иррумации, но это ее совсем не беспокоит. Она даже с неким удивлением осознает, что кажется впервые ей абсолютно безразлично, что с ней сделают, она наконец смирилась как внешне так и внутренне, хотя скорее всего это временный эффект возбуждения, требующий разрядки для тела. Джаред встает на колени и его эрегированный орган оказывается как раз напротив рта Анны, он пальцами размыкает ее губы, и Анна с готовностью открывает рот, высовывая язык и стараясь максимально приподнять небо, чтобы притупить рвотных рефлекс. Джаред не заставляет себя долго ждать, но Шеннон оказывается шустрее, его резкий толчок чуть сдвигает Анну, ускоряя проникновение Джареда. Уже через секунду оба двигаются в ней невпопад, но через минуту синхронизируются, входят в нее одновременно с одинаковым темпом. Мошонка ритмично бьет ее по переносице, а Шеннон мощно вколачиваясь, кажется, поставил перед собой цель столкнуть ее с кровати, но ограничитель в виде Джареда, делает эту затею провальной. То, что она ощущает, не поддается описанию. Анна утробно мычит от наслаждения, стонать с членом в горле не представляется возможным, дышать-то удается с трудом, жадно хватая воздух, когда Джаред делает обратное движение. Она чувствует себя резиновой куклой или грязной шлюхой, но это только усиливает сладострастные переживания. Она крайне быстро доходит до пика, до кульминационной точки, а Джаред то ли почувствовав это, то ли, наоборот, не уловив, перестает входить в нее до основания. Из ее горла вылетает хриплый стон, она выгибается всем телом, дрожа от хаотично сокращающихся мышц, пытается издать еще один, но Джаред врывается в нее, прибиваясь лобком к ее подбородку, затыкает собой и не отпускает до тех пор, пока тело Анны не обмякло. Анна расслабленно лежит, голова кружится то ли от нехватки кислорода, то ли от фантастического оргазма, но глумление над ее разомлевшим телом продолжается, правда, она осязает это отстраненно, будто находясь под наркозом. Она ощущает, как над ней склоняется Шеннон, как касается губами ее груди, и это запускает новый виток чувственных переживаний, словно он вывел ее из летаргии, как сказочный принц Спящую красавицу. Анна снова начинает исступленно мычать, постепенно ощущая, как в ней накапливается новый сгусток блаженства. Еще несколько минут и она вновь кончает, трепыхаясь, как эпилептик в припадке, и кажется, пытается вырваться, чтобы воспрепятствовать третьему оргазму, который точно не сможет вынести, не лишившись рассудка. Но две пары крепких рук удерживают ее требовательной хваткой, и она безропотно замирает. Еще несколько толчков, утробный рык, ее ягодицы отпускают. Шеннон откидывается на кровать и со стонами выдыхает. Помутневшее от похоти сознание приходит в себя через минуту вместе с выравнившимся дыханием. Первая поступь совести тоже не заставляет себя долго ждать, врываясь в мысли укором. Мало того, что он повелся на провокацию брата, он ему еще и уподобился, воспользовавшись Анной нагло, цинично, бесцеремонно. Он поднимается с постели, не дожидаясь, когда возникнет желание провалиться под землю, и выходит из комнаты без оглядки, даже не удосужившись подобрать свою одежду.