I wanna be your dog

Итак, начнем исповедь. Господи, я согрешила. Расчетливо, цинично, обдуманно, с полным осознанием своих намерений, и я даже не раскаиваюсь. Если бы не эпистолярный жанр, вы могли бы явственно чувствовать сарказм в моем тоне, возможно даже слышать на фоне моих слов дьявольский смех, или видеть гаденькую улыбку на моем лице, впрочем, попытайтесь представить все это между строк. Если вам интересно, меня зовут Киара Хоул, и о последнем годе моей жизни вы уже знаете. О последнем по хронологии событий, стоит заметить, но что-то мне подсказывает, столкнись я сейчас с кем-то из семейки Лето, он вполне может стать последним в фатальном смысле. Полагаю, эпитет мягкотелая дура не раз всплывал в вашем разуме, пока вы читали о моих приключениях, стоит лишь внести коррективы и, наконец, признаться, что образ Анны Тайлер был мной придуман. Самое безумное, что я настолько в него вжилась, настолько с ним свыклась, что контуры разума в какой-то момент размылись и я, кажется, действительно поверила, что ей и являюсь. Но не думайте обо мне, как об ущербной, бесхребетной, безвольной или аморфной раньше, чем прочтете все до конца. Если уж вам так необходимо впихнуть меня в рамки какого-то определения, то расчетливая шлюха подойдет куда больше, хотя еще недавно я такой не была. Наверно, образ серой мыши не был так уж далек от моей истинной сущности, но этот год меня сильно изменил. Не буду углубляться в детали своей жизни до появления в ней Джареда Лето. В том, что было сказано обо мне ранее нет ни капли лжи, лишь недомолвки, главная из которых заключается в том, что все, практически все, было спланировано мной заранее. Впервые я увидела Джареда за пару недель до официального знакомства. Мы точно также ехали с ним в лифте. С ним и с сексапильной блондинкой с верхнего этажа. Блондинку, кстати, звали Эшли. О, красотка Эшли! Была бы я мужиком, мне бы тоже захотелось ее трахнуть, прямо в лифте, дабы не дожидаться, пока она выстроит в своей голове догадки о состоянии моего банковского счета, но ввиду одной гендерной принадлежности, она, по началу, вызывала во мне лишь раздражение и чувство брезгливости. Она строила из себя модель, такую желанную подиумную штучку, но фактически была латентной шлюхой, подрабатывающей на модных показах, где на ее воистину ангельское личико и соблазнительные формы слетались разномастные представители сильного пола. Конечно, она была избирательна и быстро отфильтровывала тех, чье финансовое положение не дотягивало до ее амбиций и корыстных интересов, тех, кто ни коим образом не мог повлиять на ее статус в голливудской тусовке или вывести в высшие слои общества, но остальными она вертела, как могла. (Внутренний голос усердно нашептывает внести ремарку, заменив «остальными вертела» фразой «на остальных вертелась».) Она жила в роскошном пентхаусе того небоскреба, где когда-то нам с Томом, моим экс-бой-френдом, довелось снимать апартаменты. По слухам этот пентхаус, ей преподнес один из состоятельных покровителей, и я даже стесняюсь предположить за какие заслуги. Боюсь, даже моего, теперь уже богатого сексуального опыта и пошлой фантазии, не хватит на то, чтобы постичь за что расплачиваются так щедро. Когда я переехала в этот дом, она уже в нем обитала, и за тот год я видела ее, по меньшей мере, с дюжиной разных мужчин, но Эшли, как и все в этом небоскребе предпочитала меня не замечать. В этом доме вообще все было до банального просто: сначала смотрят на обувь, затем переводят взгляд чуть выше, на одежду, и если оная заслуживает внимания, то снизойдут и до твоего лица. В общем, если ты не носишь шмотки именитых дизайнеров или хотя бы дорогие трендовые вещи, то ты - пустое место, поэтому и в физиономию твою никто не заглянет и, соответственно, не запомнит. Для этой чванливой публики я всегда оставалась невидимкой, хотя в то время мой гардероб не был так удручающе скучен и безлик, как в последний год. Я никогда не носила роскошную одежду известных марок, не потому что не могла себе позволить (Том все же неплохо зарабатывал), а потому что мне претила идея выражения собственной индивидуальности или отменного вкуса посредством облачения своего тела в одежду модных лейблов. Если для человека крайне важно, что на нем надето и сколько это стоит, мне думается, он не уверен в себе или ему больше нечем заинтересовать окружающих. Приехав из небольшого Фарго, я словно оказалась под гнетом повальной эпидемии, где больные на голову люди помешались на модных шмотках, кажется, позабыв, что за одеждой не скроешь пустоту внутри. Мир сходит с ума, в Лос-Анжелесе – в этом эпицентре всеобщего помутнения разума, это ощущается особенно остро. Вся эта погоня за видимыми признаками достатка, эта крикливая конкуренция за внешнее превосходство - явная подмена истинных ценностей. Ей богу, уж лучше бы членами мерились, размером груди или глубиной вагины, только не брэндами, без которых многие ничего из себя не представляют. Наверно, именно поэтому я и предпочла превратиться в серую мышь, отказавшись даже от косметики. Я просто хотела, чтобы он увидел меня, а не мое тело под соблазнительным тряпьем, хотела заинтересовать его, как личность, но… ха, ха, и еще раз, ха! Сейчас и самой смешно от того, какой наивной я была, от того, как сильно заблуждалась. Там, в лифте, я сразу его узнала, но я бы скорее предположила, что человек просто похож на Джареда Лето, чем поверила, что могу столкнуться с голливудским актером в подъезде своего дома, но спасибо Тому. Мне сразу вспомнилось, как месяц назад, когда мы еще жили вместе, он вернулся с работы с блеском восторга и зависти в глазах и сообщил, что видел нашу соседку Эшли в компании Джареда Лето. Причем, не понятно кому он завидовал больше: Джареду или Эшли. Да, если вы сочли, что мой Том тоже пускал на нее слюни, вы ни в коей мере не ошиблись, но не меньше слюней он пускал на голливудский бомонд и всю музыкальную индустрию, словом на всех тех, кто добился славы и успеха. Помнится, весь вечер он не мог уняться, беспрестанно бухтел про этих двоих и в довершении пересмотрел всю подборку клипов «30 seconds to mars», какой-то фильм с участием Джареда Лето, чем окончательно закрепил в моей памяти его образ. Тогда в лифте, Джаред меня, естественно, не заметил, так сильно был увлечен этой Эшли. Как только двери лифта за ними закрылись, они набросились друг на друга, как подростки, оставшиеся дома без надзора родителей. Вероятно, тогда я впервые воочию лицезрела, что значит «сосаться в десны», и молча гадала, не приступят ли они к своим делам прямо в лифте, но слава богам! В тот день эти самые боги были ко мне благосклонны и, видимо, оберегали мою неокрепшую психику, поэтому ничего более непристойного, чем грязные поцелуи я не наблюдала. Наверно, где-то на задворках разума, Джаред (Эшли-то вряд ли) осознавал, что они в лифте не одни, но удостоить меня хотя бы мимолетным взглядом не удосужился. Все то время, что мы поднимались в лифте, все те пару минут, что я наблюдала за их страстной феерией, меня наваждением наполняли странные чувства: нетерпение, зависть, бешенство, беспокойство, волнение, возмущение, досада, любопытство, напряжение, ожесточение, раздражение и ощущение собственной ущербности. Этот сгусток комком расширялся внутри, разрастаясь, как надуваемый кем-то воздушный шар, пока не взорвался протестом, обернувшись в мыслях банальным вопросом «Чем я хуже?». Ну да, я не ослепительная красотка, не так смазлива, не так соблазнительна, не слишком расчетлива, но это еще не повод зачислять меня в низшую касту. Контраст между мной и Эшли был на лицо: ей достается все: красавец-любовник, роскошный пентхаус, богатые покровители, пафосные вечеринки, бесконечные походы по салонам красоты и дорогим бутикам, непыльная работа, в процессе которой притягиваются новые обожатели, а мне ничего, в противовес этой курве. От меня ушел парень, аренда квартиры того гляди закончится, бюджет заставляет потуже затянуть пояс, и работа заключается в притаскивании пыльных талмудов книжным червям и аспирантам, корпящим над докторской диссертацией. Не подумайте, мне, правда, нравилась моя работа своим спокойствием, уединением, возможностью длительное время вариться в собственных мыслях, но она была такой же ровной и серой, как вся моя жизнь. Эти двое словно разбудили меня, заставили вспомнить про юношеские амбиции, вселили желание двигаться, надломить свое никчемное существование, бороться за будущее и свернуть горы на пути к цели. Кажется, только тогда, только там, в лифте, я осознала, какой скучной жизнью живу. Никогда еще мои будни не казались мне такими пресными, тоскливыми, однообразными, что в пору повеситься, дабы прекратить эту тягомотину или же попытаться поменять все. Они вышли на верхнем этаже, и как только двери за ними закрылись, я нажала на кнопку своего этажа. Войдя в квартиру, я осознала всю шаткость своего положения. Осматривая владения, которые через три недели покину, жажда что-то поменять в своей жизни только усилилась и, кажется, пробудила во мне дух авантюризма. Тихой сапой в голову прокралась сомнительная мысль отбить Джареда Лето у этой самой Эшли. Странная мысль, иррациональная и явно провальная, но должна же я хотя бы рискнуть, должно же мне хоть раз в жизни достаться что-то хорошее. Через минуту мысль уже превратилась в навязчивую идею, и я расхаживала по квартире, обдумывая, что могу предпринять для ее осуществления и чего в итоге хочу добиться. План действий в голове постепенно выстраивался, зрел и обрастал подробностями. Мне было уже мало просто его заполучить, мне было важно придать своему дальнейшему существованию хоть немного стабильности, ведь было очевидным, что если я его и заарканю, ничего кроме нескольких незабываемых ночей или недель мне не светит, а стало быть, нужно мыслить на перспективу и искать выгоду. Разбуженный дух авантюризма приобретал отчетливые нотки аферизма, но это лишь сильнее щекотало нервы, убеждая, что довольно быть благопристойной пай-девочкой, пора уже взять от жизни все, что смогу унести. Проштудировав Интернет, я узнала, что его группа планирует приступить к записи нового альбома, а учитывая их популярность, я сочла, что можно нажиться, слив композиции в Интернет для платного скачивания, раньше официального релиза альбома. Я достала блокнот из письменного стола и, вооружившись ручкой, конспектировала свой план. Итак, передо мной стояли следующие задачи: 1. Создать условия для встречи, а значит подгадать нужное время и место. 2. Познакомиться, заинтриговать/очаровать, словом, сделать все, чтобы эта встреча не стала последней. 3. Приблизиться, втереться в доверие. 4. Дождаться окончания записи и выкрасть диск. 5. Убедить Тома помочь и выложить в Интернет треки. 6. Обогатиться и валить из Лос-Анжелеса. 7. Жить долго, счастливо и припеваючи, по крайней мере, пока не закончатся деньги. Именно семь пунктов по своему счастливому числу, как призыв к удаче, как заклинание на успех и везение. Набросав эти пункты, я приступила к конкретизации задач. Проанализировав в сети еще кучу доступной информации, я уже могла представить типаж среднестатистической пассии Джареда Лето и сделать вывод, что я далека от его идеала, но это было неспособно меня остановить. Можно было бы, конечно, выжечь перманентом волосы до состояния ослепительной блондинистости, облачиться в откровенные наряды, едва прикрывающие вторичные половые признаки, но вот нарастить ноги до модельных параметров - это нечто из разряда фантастики. Даже если бы я обладала ростом под два метра и другими необходимыми внешними данными, выделиться и запомниться среди верениц длинноногих однотипных соблазнительниц катастрофически сложно, можно лишь стать очередной Барби на одну ночь. Мне начало казаться, что я смогу привлечь к себе внимание, лишь перевоплотившись в их полную противоположность - скучную, сдержанную пуританку без грамма косметики на лице и в излишне скромных одеждах. Необходимо только создать ситуацию, где у него не будет другого выхода, не будет шанса уйти, а стало быть, придется провести какое-то время в моем обществе. Кабина лифта, зависшего между этажей, тут же встала перед глазами, таким образом, с местом и ситуацией я определилась быстро, осталось только затащить его в лифт, а точнее подгадать время. В этом мне могла помочь только его подружка. С этой мыслью я легла спать, опасаясь, правда, что на утро мой план и порыв в корне изменить собственную жизнь покажутся мне изощренной нелепицей, но на удивление проснулась я снова с жаждой кипучей деятельности. Вечером следующего дня, предварительно убедившись, что Эшли нет в ее пентхаусе, я дежурила на подступах к небоскребу, дожидаясь ее возвращения. Мне несказанно везло, она появилась в достаточно приемлемое время, и самое главное одна. Я прошмыгнула в подъезд, вызвала лифт и уже в кабине дожидалась ее появления. Заслышав ее шаги, я нажала на кнопку и в просвете закрывающихся дверей столкнулась с ней взглядом. Так было нужно, чтобы обратить на себя внимание. Нажав на кнопку открывания дверей, я позволила ей пройти внутрь, за что Эшли снизошла до «спасибо». Дальше я сверлила ее восторженным взглядом, а когда она это заметила, с придыханием восхитилась ее красотой. В общем, якобы случайные встречи и неприкрытая лесть позволили расположить ее к себе и сократить расстояние буквально за пару дней. Еще через день я поднялась к ней с бутылкой вина и попросила штопор, сославшись на то, что больше никого в этом доме не знаю. Она махом головы пригласила меня зайти, и уже через пару минут мы вместе попивали вино, точнее она попивала, а у меня была совсем другая миссия, поэтому я крутила бокал в руках, изредка поднося его к губам скорее для проформы. Алкоголь заметно развязал ей язык, и она мило щебетала о модельных буднях, мужчинах и сексе. А пока я лихорадочно обдумывала, как ненавязчиво перейти к интересующей меня теме, попутно восхищаясь ее захватывающе красивой жизнью, Эшли сама поведала, что крутит роман с Джаредом Лето, вероятно, чтобы еще больше меня впечатлить. - С самим Джаредом Лето?! С ума сойти! – восхитилась я, демонстрируя крайнюю степень удивления. - И не говори. Сама в шоке! - Брось! Ты – красотка. В тебя каждый готов влюбиться, и Джаред Лето не исключение. Он, конечно, божественен, но наверно, тоже немного человек. - Пффф! Влюбиться… Если бы, но я над этим работаю! Он, конечно, не сказочно богат, как какой-нибудь Билл Гейтс, но у него полно других достоинств, поверь мне. – Эшли многозначительно улыбнулась и долила еще вина в бокал. – Поэтому и хочется рассчитывать на что-то большее. - Мне кажется, вы подходите друг другу, а значит, у вас есть будущее. Вы, должно быть, смотритесь вместе просто сногсшибательно. - Это, да! Шикарно! - Какая же ты счастливица! Черт, я так его обожаю, что тебе завидую! Я бы что угодно отдала только за то, чтобы увидеть его в живую, хотя бы раз. - Увидеть не проблема, он часто бывает на модных показах, концерты, опять же, в общем, это несложно. - Ты так говоришь, потому что у вас отношения. Боже! Мне кажется, я бы грохнулась в обморок от переизбытка чувств, завидев его. Нет! Я бы сначала кончила от восторга, а потом грохнулась в обморок. Она заливисто рассмеялась, а потом произнесла ту заветную фразу, ради которой я к ней и пришла: - Ну, ради такого дела, могу сообщить тебе, когда он в следующий раз ко мне придет. Подкараулишь его у подъезда, кончишь, и все останутся довольны! - Серьезно? Ты, правда, скажешь мне, когда его поджидать? - А почему нет? Ты же не сольешь эту информацию в сеть, или не будешь на него набрасываться! - Конечно, не буду! Аааа! Ты даже не представляешь, что сейчас сделала одного человека на этой планете гораздо счастливее! Когда он к тебе придет? - Самой интересно! Он вечно в делах! Но как только договоримся о встрече, я тебе сообщу. - Спасибо! Я тебя обожаю! - выражение нечаянной радости на моем лице было тогда самым что ни наесть искренним. – А расскажи мне что-нибудь о нем. Что-то, чего не найти в Интернете! В общем, мой план начал срастаться. А Эшли, кстати, оказалась не такой стервой, какой казалась на первый взгляд. Конечно, звезд с неба она не хватала, но была приятна в общении, чуть болтлива и вполне дружелюбна. Прошло дней десять прежде, чем она позвонила, и за эти десять дней я уже успела отчаяться и решить, что ее слова были пьяным трепом. Я бы, конечно, могла позвонить ей или зайти, чтобы напомнить о себе, но, признаюсь честно, я засомневалась. Мой план стал казаться абсурдным, недееспособным и крайне аморальным, каким он, собственно, и являлся с самого начала. Очевидно, я была настолько ослеплена своей идеей фикс, что пелена воодушевления и корысти, начала спадать только тогда. Но ее звонок снова настроил на задуманное. Я отпросилась с работы на два часа и понеслась по своим делам. В первую очередь я вернулась домой, облачилась в одежду, купленную на днях в секонд-хэнде, бросила в сумку старую потрепанную Nokia и направилась дальше. Следующим пунктом моего плана предварительных мероприятий стала лифтовая. Я договорилась с милым дяденькой преклонных лет, что тот остановит лифт в районе десяти часов вечера, как только я появлюсь в кабине с привлекательным брюнетом, и не включит его не при каких обстоятельствах часов до трех утра. Двести баксов, положенных на стол перед монитором, транслирующем пространство лифтов, позволили быстро заручиться его согласием. Он даже пообещал, что разыграет поломку лифта в лучшем свете, так, что брюнет не заподозрит подвоха. Мне оставалось только купить на последние деньги портативный глушитель сотовой связи, чтобы Джаред наверняка не смог воспользоваться телефоном, и вернуться на работу, чтобы там в тихой спокойной обстановке морально подготовиться к вечеру, настраиваясь на роль серой мыши. В 21:45 я уже дежурила на подступах к небоскребу, а завидев внедорожник с заветным номером, скрылась в подъезде. Что было дальше вы уже знаете: низко опущенные в смущение глаза, истерика о своей никчемности и массе проблем, а потом и ненавязчивое приглашение переночевать у меня. Я до последнего боялась, что он откажется, но мне продолжало везти. Я чувствовала себя фартовой стервой, хоть и старалась не подать вида. Даже утром, проснувшись с первыми лучами, я не верила в реальность происходящего, но, убедившись, что Джаред и в правду спит в моей гостиной, приступила к плану совращения. Услышав его шаги в коридоре, я притворилась спящей, а когда он прошел мимо моей спальни, открыла дверь чуть шире и улеглась обратно на кровать, оголив грудь. И он повелся. Не понимаю, как мне удалось избежать торжествующей улыбки и до последнего строить вид, что я крепко сплю, пока он наглым образом меня домогался. Да, это не было изнасилованием, скорее провокацией, в которой Джаред должен был ощутить всю мою покорность и слабость, по крайней мере, спектакль, с первичным сопротивлением был мною полностью разыгран. Я силилась сохранять безучастность, полагая, что если не издам ни звука и всем своим видом буду демонстрировать, что мне не нравится процесс, то задену его самолюбие, и он обязательно вернется, чтобы самоутвердиться и доказать себе свою состоятельность, но Джаред оказался прекрасным любовником. Слишком прекрасным. Я сама не заметила, как начала постанывать, оставив в прошлом свои намерения, и это было первым тревожным звоночком, идущим в разрез с моим планом. Наверно, мне стоило обратить на это внимание, чтобы в дальнейшем не допустить роковой ошибки, но я не придала этому значения. Когда он ушел, я, честно, думала что провалила миссию, была уверена, что мне не удалось его зацепить, полагала, что он не вернется, и время, неминуемо утекающее, вторило моим мыслям, но надежда теплилась где-то глубоко внутри. Тем не менее, его повторное появление на пороге моей квартиры было полной неожиданностью и иначе, как удачей это не назовешь, так как именно в тот день я взяла выходной на работе, чтобы собрать манатки перед переездом. Кажется, я готова была запрыгнуть ему на шею от радости, но, к счастью, вовремя сдержалась. Он прошел в мою квартиру с таким самоуверенным видом, с таким нахрапом и чувством собственного превосходства, что было очевидным – он ощущает себя охотником, загнавшим жертву в угол. Именно тогда я поняла, какой стратегии нужно придерживаться с ним, поняла, что нужно быть податливой и покорной, смиренно и безропотно подчиняться, для пущей пикантности демонстрируя свое смущение. Джаред до последнего держал меня в напряжение, заставляя паниковать при мысли, что он не вернется, и сомневаться в реалистичности своего плана. Даже, когда он привез меня в съемную квартиру, сознание отказывалось верить, что я на середине пути к своей цели. Наверно, я смогла вздохнуть с облегчением, лишь после того, как он в ультимативной форме велел мне уволиться с работы. Наши отношения, если их так можно назвать, развивались, но протекали совсем не в том русле, на которое я рассчитывала. Он не подпускал меня к себе, не позволял стать частью его жизни, и это безумно угнетало. Даже не потому, что мешало реализовать мой план, скорее из-за того, что я, сама того не замечая, допустила фатальную для моего плана ошибку - я влюбилась. Никогда и ни к кому я не испытывала таких эмоций. Они окрыляли и в тот же миг снедали изнутри. Я была готова отдаться ему полностью, только ему это было совсем не нужно. Моя афера сама собой была отброшена прочь за ненадобностью и теперь мне нужен был только он. Я ждала его или его смс целыми днями, терзала себе сомнениями и ревниво просматривала статейки в Интернете, где ему приписывали отношения с очередными моделями. Я ревновала, но готова была терпеть что угодно, лишь бы иногда видеть его, ощущать его присутствие и плавать в счастливой неге, пока он рядом. Только в эти моменты я чувствовала себя живой, пусть даже единственное, что привлекало его во мне, это слепая покорность и упоение собственной властью. Наверно, где-то глубоко в душе я надеялась на взаимность, полагала, что его отношение ко мне переменится, что когда-то мы будем жить вместе, может, даже поженимся и нарожаем детей, что я перестану быть для него только подстилкой, которую он может поиметь в любой момент, в любой позе и любым способом. Однажды мне даже показалось, что он испытывает ко мне какие-то чувства, не любовь, конечно, но что-то отдаленно напоминающее ее, но уже спустя пару недель он доказал обратное и даже умудрился убить все светлое во мне. Сама не понимаю, как я решилась отсосать Шеннону. Наверно, слишком сильно любила Джареда, так, что все рациональное и здравое осталось за гранью разума. Любила и просто боялась, что если откажусь, он выкинет меня из своей жизни. Я смиренно стерпела это унижение, в очередной раз безропотно подчинившись, а Джаред растоптал мои чувства. Даже не тем, что принудил ублажить своего брата, а испепеляющим взглядом, коим я была удостоена, как только поднялась с колен. Я чувствовала, что мое сердце разлетается на мелкие осколки, когда он своими резкими словами велел мне уйти. Я долго не могла прийти в себя, ревела, как истеричка, во дворе его дома, но стоит признать, он отрезвил меня. Пелена влюбленности сползла, и мой первоначальный план снова замаячил на горизонте, уже даже не с целью наживы, а ради мести за унижение, разбитые чувства и неоправданные мечты. Не могу сказать, что уже тогда, сидя на шезлонге у бассейна, я решила переключиться на Шеннона, но вероятно на подсознательном уровне такая идея присутствовала, иначе объяснить, почему в какой-то момент я перестала общаться с ним под маской серой мыши, невозможно. Уже на следующий день, отойдя от шквала эмоций, я поняла, что с Джаредом мой план не срастется, хотя бы потому, что он не подпускает меня слишком близко к себе и вряд ли принесет записи, чтобы заняться сексом под свое новое творение. Шеннон в этом отношении казался более открытым. Я вспоминала, как он смотрел мне в глаза, чуть ли не разинув рот, и понимала, что, вероятно, смогу влюбить его в себя, а если уж не влюбить, то хотя бы добиться его дружеского расположения. В общем, в Атланту я уже летела с иной целью, хотя для меня по-прежнему оставалось загадкой, как без подозрений перескочить с одного брата на другого. Но Джаред сам спроецировал нужную ситуацию, не в туре, конечно, а чуть позже. Шеннон. Как не смешно, к нему я тоже успела привязаться за те месяцы, что мы жили вместе, а мой план снова был забыт. Наверно, мои чувства нельзя назвать любовью, по крайней мере, к его брату когда-то я испытывала гораздо больше эмоций, но он был мне близок, как родственная душа. С ним я ощущала себя в безопасности и безмерно доверяла ему, а еще могла быть собой, чувствовать себя свободной, гордой и счастливой, лишь последний месяц выбивал из колеи, но я верила, что, в конечном счете, все будет хорошо. Снова хочется рассмеяться от своей наивности. Такая большая, но верю в чудеса. Я сразу заподозрила неладное, когда увидела Джареда на пороге квартиры. Я словно вернулась на несколько месяцев назад, мозг еще пытался что-то вещать, но тело, кажется, на рефлексах вспомнило привычную роль безропотной куклы. Я стояла не в силах пошевелиться, ожидая и смиряясь с чем угодно. Поцелуй Шеннона, конечно, вывел меня из оцепенения, но своим вкусом алкоголя лишь усилил предчувствие чего-то нехорошего. В тот момент, я четко увидела план Джареда, но от этого лишь острее захотела убедиться, что Шеннон сможет противостоять брату и не допустит очередного марионеточного развода. Хотя, черт его знает, может и наоборот, ведь весть о том, что они дописали альбом и даже принесли запись, всколыхнула прежние намерения. Мысли в голове носились с бешеной скоростью, взвешивая возможные перспективы своего будущего. Я была близка к позабытой цели, и могла бы уже завтра усвистать в неизведанные дали с некой суммой на счете, но проблема заключалась в том, что мне нравилась такая жизнь, нравились эти несколько месяцев, в течение которых я чувствовала себя беспечной, свободной и даже счастливой. Впрочем, решение нашлось быстро. Я оставила право выбора за Шенноном, решив проверить его отношение ко мне. Если он не позволит брату дергать за ниточки, если не допустит ничего лишнего, то я окончательно распрощаюсь со своей коварной задумкой, в противном случае первоначальный план будет реализован. Я как-будто подбросила в воздух монетку, приписав орлу и решке, а по сути Джареду и Шеннону, разные исходы, оставалось лишь дождаться, когда она приземлиться определенной стороной, чтобы узнать свои планы на завтра. Вечер явно переставал быть томным, покрываясь поволокой азарта, но о его судьбоносном характере знала только я. Мне отчаянно захотелось узнать результаты немедленно, поэтому я и решилась на крайние меры. Сверкая задом в проеме приоткрытой двери, я, безусловно, провоцировала их, но отчаянно хотела верить в искреннее отношение Шеннона. Джаред оказался прав, Шеннон быстро со мной наигрался, единолично попользовался несколько месяцев и великодушно поделился с братом. Мне не было обидно или совестно, лишь мерзко от самой себя и тошно от всего человечества, но это и придало решимости моим действиям. Теперь вряд ли что-то во мне могло воспротивиться превращению в полную мразь. Я даже предложила Джареду трахнуть меня еще разок, напоследок, так сказать, но он просто ушел, кидая предсказания, как Нострадамус. К слову, его отказ меня несильно огорчил. Я быстро собрала все самое ценное: диск, документы, телефон и почему-то нижнее белье. Не знаю, но в тот момент я видела в этом какой-то тайный сакральный смысл, хотя, наверно, просто поддалась меркантильному порыву и схватила все самое дорогущее из своего гардероба, то, что как-то могло пригодится в новой жизни. Я уже стояла на пороге с чемоданом в руке, но шальная мысль заставила вернуться в комнату. В назидание я вытрясла из бумажника Шеннона все до последнего доллара, оставив в кошельке лишь россыпь центов. Был бы на его месте Джаред, я бы и центы взяла, даже прихватила бы телефон и прочую электронику, но Шеннону я была признательна хотя бы за те пару месяцев, в которые ощущала себя счастливой. В качестве благодарности за представившуюся возможность обогатиться я поставила на тумбочку стакан воды и упаковку аспирина, переложила в сумку все банковские карты, вытащила из футляра его обожаемые очки и уже уверенно вышла из квартиры с намерением облапошить братьев Лето по полной программе. Я позвонила Тому прямо посреди ночи, как только оказалась на улице. Наверно, стоит напомнить, что он программист, а кроме того неплохой хакер. В телефонном разговоре я не вдавалась в подробности, просто сказала, что мне экстренно нужна его помощь. У меня было мало времени, а он, вероятно, счел что проще назвать свой новый адрес, чем убеждать меня дожидаться утра. Приехав по указанному адресу, я быстро раскрыла, что от него требуется. На удивление он легко согласился, полагаю, его прельстила сложность задачи и возможность самоутвердиться таким изощренным способом в хакерских кругах. Через цепочку подставных IР-адресов, прокси-серверов и чего-то еще он взломал официальный сайт «30 seconds to mars» и выложил записи, назначив варварскую цену в один бакс за трек. Посредством таких же запутанных цепочек из банковских счетов деньги за скачивание каждого трека стекались на его персональный счет в оффшоре, а потом большая часть средств переводились на мой личный счет. Пока я мирно спала на диване, мое благосостояние росло и к утру достигло почти ста двадцати тысяч долларов. Ежечасно эта сумма росла, пока днем сайт не заблокировали. Кажется, Том запустил какой-то вирус, который автоматически оживает при блокировке сайта и окончательно стирает следы несанкционированного проникновения. Если честно, я в этом совсем не разбираюсь, но Том заверил, что найти нас или наши счета не удастся. Ну, а утром я приобрела электронный билет на Гавайи, а перед самым вылетом отправилась потрошить банковские счета братьев Лето. Карта, которую мне вручил Джаред год назад, по-прежнему, была у меня, а от большинства похищенных карт Шеннона я знала пин-коды. Теперь я на Гавайях нежусь под лучами жаркого солнца, пью коктейли и размышляю о последних событиях. Сама не могу понять, осталась ли я последней тварью в этой истории или Джаред меня все же превзошел, но однозначно его можно приравнять к моему подельнику, так как именно он подыгрывал мне в течение года. Если бы не его эксперименты, не его манипуляции, я бы вряд ли справилась сама и, конечно, повторно не решилась бы на свой план. Он сам во всем виноват, сам послужил катализатором запущенных процессов, сам провоцировал меня своим равнодушием и извращенной фантазией, в конце концов, он сам подтолкнул меня к Шеннону, а потом они вместе сравняли меня с землей. До сих пор теряюсь в догадках, было ли это влиянием алкоголя или таким же безразличным потребительским отношением, которое Шеннону удавалось ловко скрывать, но это и неважно. Самое печальное, что я получала удовольствие, когда они на пару меня имели. И если вам когда-нибудь было тошно и противно от самих себя, то вы наверняка меня поймете. Чудовищно от осознания того факта, в кого я превратилась. Настолько чудовищно, что даже хорошо. Это чувство сложно описать, но оно однозначно напоминает свободное падение, стремительный полет вниз, на самое дно, в самую клоаку, откуда осознаешь, что в этом мире для тебя больше нет преград, что пасть ниже просто невозможно, а значит, хуже уже не будет. Перед тобой открываются все двери, остается лишь найти ту, за которой спрятана лестница вверх. Я доказала себе, что могу идти к цели по головам, пусть даже одной из них будет моя собственная. Не знаю, стоило ли превращаться в последнюю шлюху ради всех этих денег, но мне определенно нужна была встряска, чтобы перестать смиренно плыть по течению, чтобы самой задавать направление собственной жизни. Наверно, я даже рада, что мой план реализовался не так гладко, как представлялось изначально, а братья Лето оказались теми еще извращенцами. Мне нужен был любой опыт, и я его с лихвой получила. Конечно, с таким багажом сексуальных познаний меня с руками оторвут в любом публичном доме, да и моя фамилия зазывная, говорящая, многообещающая пришлась бы там очень к месту, но почти триста тысяч долларов застрахуют меня от этой участи, а данный опыт мне нужен был совсем для других целей. Во-первых, мне нужно было измениться, во-вторых, понять, что в этом мире можно рассчитывать только на себя, и, в-третьих, чтобы исполнить мечту детства - стать писателем. Наверно, последнее вы сочтете редкостной ересью, но я считаю иначе. Жизнь одна, поэтому глупо придерживаться каких-то принципов, навязанных социумом. Чтобы стать писателем, поэтом, музыкантом, художником, в общем человеком творческого восприятия, нужно испытать все, и испытать все в собственном теле. Нужно стать всеми, прочувствовать все возможные переживания, все опробовать, не гнушаясь ни чем. Любое переживание, событие, поступок, пусть даже аморальный, приближает к цели, повышает уровень знаний, позволяя делать уже далеко не теоретические выводы. Даже деструктивные деяния имеют свою созидательную форму. И я, правда, пытаюсь написать книгу. Не знаю, что уж выйдет из этой затеи, может, какие-нибудь «50 оттенков Лето», учитывая полученный опыт, но я ни о чем не жалею, пусть даже из всех форм половых аббераций меня обошли стороной, кажется, только зоофилия и некрофилия. Хотя… первое можно смело отмести, учитывая связь с этими двумя похотливыми кобелями, а вот второе у меня в возможных перспективах. Что-то мне подсказывает, что если кто-то из братьев Лето до меня доберется, то в некрофилии я поучаствую, и непременно пассивно. Полагаю, не только они преподнесли мне урок. Думаю, мы, все трое, сделали из этой истории одинаковый вывод – людям доверять нельзя: ни тем, кто когда-то вас любил, ни тем, кто давал обещания, ни тем, кто воспринимался безобидным и преданным – никому, даже близким и родным. И этот вывод я точно не забуду, хотя бы потому, что комплект поддельных документов на имя Анны Тайлер, заказанных и цинично приобретенных на деньги Джареда, до сих пор при мне, как молчаливый упрек, как стопка воспоминаний, как наглядное пособие, что эти события не были фантазией воспаленного рассудка.