I wanna be your dog

Royal Blood - Out of black Шеннон просыпается ближе к вечеру следующего дня. В голове тысячи его нано-копий насилуют мозг барабанными палочками, черепная коробка трещит по швам, как переспелый арбуз, норовя при малейшем касании, взорваться, забрызгав постель и белоснежные стены серым веществом вперемешку с кровью, во рту так мерзко, словно он языком выгребал экскременты за каждой тварью в Лос-анджелесском зоопарке, а пространство вокруг динамично, как будто планета Земля проложила дополнительную ось вращения через его глазные яблоки. Он с трудом отрывает голову от подушки и находит на прикроватной тумбочке стакан воды и упаковку аспирина, видно, его заботливая Анна постаралась. И тут на него обрушиваются воспоминания, отчего становится совсем невыносимо и, хочется, чтобы кто-нибудь пристрелил его прямо сейчас. Вопреки разбитому состоянию и количеству выпитого спиртного он отчетливо помнит события этой ночи, и даже алкогольная интоксикация их не стерла, лишь слегка отретушировала, сделала более обрывчатыми, рваными, и оттого резкими, но самое главное он помнит детально. К сожалению, помнит. Все ее взгляды, слова, мимика, жесты, всплывающие в памяти, умоляли остановиться, но он отказывался это замечать. Он видел все абсолютно по-другому. Ему казалось, что Анна просто ломается, боится признать, что хочет поучаствовать в тройничке, оттого и не сопротивлялась. Не сопротивлялась, но это не делает произошедшее менее похожим на групповое изнасилование. Вчера он совсем потерял голову. Нет, он, конечно, понимал что делает, даже отдавал отчет происходящему, но мозг категорически отказывался выстраивать длинные логические цепочки и думать о последствиях или о чувствах Анны. Все развивалось стремительно и отрешенно, будто не с ним, а с его героем в виртуальной реальности. Казалось, что они с братом просто рубятся в стратегию на «PlayStation», где для получения подсказки и перехода в следующий уровень нужно трахнуть фею совместно с напарником. Да и фея вроде не сильно протестовала. Казалось, что в этой игре можно сохраниться, а в случае фатальной ошибки начать заново. А вот сейчас ему так не кажется. «КАК Я ЭТО ДОПУСТИЛ???» Он резко вскакивает с кровати и, загибаясь пополам от головной боли, которая свинцом притягивает к полу, направляется на поиски Анны. Он обходит всю квартиру так быстро, как позволяет его похмельное самочувствие, но ни в гостиной, ни на кухне, ни в ванной, ни в одной из комнат ее не обнаруживает. Шок от этого обстоятельства возвращает мыслям здравый смысл. Он возвращается в спальню и заглядывает в шкаф – ее бесформенные платья, нелепые юбки и старомодные блузки на месте, но все равно что-то незримо указывает на опустение квартиры. Он открывает ее ящик с нижним бельем и видит лишь пустое дно. «ЧЕРТ!» Он мечется по комнате, пытаясь найти хоть одну ее личную вещь: какие-нибудь документы, зарядку от телефона, что-то, что нельзя оставить, уходя навсегда, но ничего не находит. «Она ушла…» Он садится на кровать и потирает переносицу, словно только это поможет ему осмыслить ее исчезновение. Ему кажется, что вчера в его разум кто-то подселился и руководил им оттуда. Его тело ловило удовольствие от происходящего и наслаждалось каждой секундой, а сознание пребывало в забвении. И, кажется, он понимает, кто дергал за ниточки. «Чертов засранец! Он все спланировал заранее! «Мы сделали это! Это событие нужно отметить!» Блять, я прибью его! Дождался, пока я накачаюсь, и напросился в гости, расчетливый ублюдок! «Давай продолжим у тебя! Если у вас с Анной такие серьезные отношения, то пора забыть о прошлом, видимо, мне придется наладить с ней контакт, мы же братья, а значит, нам придется общаться. Я думаю, сейчас самое время! Поставим ей наш альбом, спросим, что она о нем думает. Мне интересно ее мнение!» Да куда там? Мнение! Все что ему было интересно, это вернуть свою отбившуюся от рук игрушку! Господи, ну почему я такой кретин? Блять, я убью его! Вот сейчас комната перестанет крутиться, я встану, найду его и придушу своими же руками!» Стук каблуков утопает в плотном гуле аэропорта Лос-Анжелеса, переполненном, как пчелиный улей. Десятисантиметровая шпилька, приближает рост своей обладательницы к среднестатистическому, не позволяя затеряться в толпе, и хотя десять сантиметров это почти одна шестнадцатая ее роста, она продвигается по аэропорту легко и эффектно, словно родилась в босоножках на высоком каблуке. Лавируя между собравшимися, девушка гордо вышагивает, везя за собой небольшой чемодан, а ее темно-русые волосы с пепельным отливом мерно развеваются в такт стремительным шагам. Обтягивающее платье цвета топленого молока выгодно подчеркивает женственную фигуру, но не открывает ничего лишнего, разве что плечи и ноги от середины бедра. Поясок бордового цвета обвивает тонкую талию и цвет в цвет совпадает с помадой на ее губах. На ней массивные солнцезащитный очки марки «Ray Ban», явно мужские, но это отнюдь не портит ее женственный облик, скорее добавляет перчинку, намекая на непростой характер. Очки скрывают половину лица, но даже то, что предстает взору – прямой лоб с изогнутой линией бровей, высокие скулы и соблазнительно пухлые губы, цвета артериальной крови интригуют, вселяя желание увидеть больше. Отчеканивая ритм о поверхность покрытия, она приковывает к себе внимание многих мужчин. Большинство из них просто смотрят, оборачиваясь ей в след, но кто-то не скупится на комментарии. До ее слуха доносится чье-то скабрезное: - Смотри какая! Я бы ей засадил! Она мгновенно останавливается, нервно вздернув плечиком, оборачивается на источник звука, и видит сквозь затемнение очков двух мужчин арабской наружности. Заметив, что им удалось привлечь ее внимание они похабно лыбятся и отвешивают очередной комментарий из разряда «кажется она и сама не против». Оставив чемодан там, где остановилась, она подходит к ним, заискивающе улыбаясь: - Кажется, ты хочешь мне что-то предложить? - А то! – По ней проходятся плотоядным взглядом от губ до ногтей на пальцах ног. – Не хочешь перепихнуться, киска? - произносит один из них, расплываясь в улыбке и бросая самодовольный взгляд на товарища, дескать «Ты видишь, какой я красавчик? Как я ее!» - Киска? Прости, дорогуша, моя киска мордочку разбила, а так бы я с удовольствием! - Что? - Эти дни у меня, пупсик! – она отвечает чрезмерно слащавым тоном, так и располагая продолжить пошлое предложение. - Ну, так, может, придумаем что-нибудь! Приласкаешь меня! – язык оттягивает щеку, символизируя оральный ласки. Она лишь еще шире улыбается, а между тем в голове вспоминается отрывок одного романа. Там упоминается, что в арабских странах из-за строгого религиозного воспитания, сексуальный опыт мужчин зачастую начинается нетрадиционно. Поскольку растлить какую-нибудь ровесницу до брака практически невозможно, подростки в период пика гормонального развития, находят другие ухищрения. В ходу и гомосексуальный опыт – насилие над более слабыми и половые сношения с животными, например с ослами или баранами. Сбиваясь в неудовлетворенные группы, они ловят осла, обвязывают его яйца и половой орган веревкой и трахают в анальное отверстие по очереди. Веревка выступает в этом сношении в роли предохранителя: если анус осла сожмется, так что вырвать член наружу невозможно, они дергают за эту веревку, оттягивая плоть животного. - Друга своего приласкай, утырок! – Средний палец встает точно вдоль его носа в паре сантиметров от лица. – Не все же ослов трахать! Оба застывают от неожиданности ее слов, девушка уже намеревается развернуться и уйти, удовлетворенная результатом, но ее ловит за запястье правой руки тот самый озабоченный, с реплики которого все и закрутилось. - Ты что несешь, сучка? - Милый, у меня месячные, и сейчас ты нарушил еще одно предписание своего Корана. Он дергает ее руку на себя, и девушка не в силах противостоять приближается почти впритык. От резкого толчка очки сползают на нос, и девушка, превозмогая внутреннее отторжение и природное чувство брезгливости, непоколебимо взирает в его глаза в каких-то пяти сантиметрах от нее. - Слушай, дырка, сейчас я… - но закончить он не успевает. Ему прилетает мощнейший апперкот с правой руки. И хотя в этом вульгарном эпитете «дырка» она находит что-то родное, в полной мере понимает, с каким смыслом произносилось это слово. Несмотря на хрупкость девушки, удар заставляет его отклониться на полметра влево, и, не в состоянии удержать равновесие, он на пару шагов отступает в сторону. От неожиданности пальцы разжимаются, и запястье девушки освобождается. Она разворачивается, потряхивая саднящей кистью руки, и уходит, чувствуя спиной, разъяренный взгляд оппонента. Она даже слышит его шаги ей вдогонку, но видит, как в их сторону устремляются служители правопорядка аэропорта, поэтому продолжает нарочито медленно, гордо вышагивать по направлению к своему чемодану. - С вами все в порядке, мисс? – интересуется женщина в форме, поравнявшись в ней. - Да. Не беспокоитесь. Они меня просто оскорбили. Я с этим справлюсь. Напарники женщины заламывают руки арабу, который пытался нанести ответный удар сзади, но девушка, не обращая внимания на потасовку за своей спиной, продолжает идти вперед, даже не оглянувшись. Она хватается за ручку своего чемодана и утягивает его за собой, продвигаясь, как ни в чем не бывало дальше, к стойке регистрации на рейс. Звонок в дверь выводит Шеннона из плена собственных мыслей. Толика надежды поселяется в голове, и он почти бегом устремляется к входной двери, надеясь увидеть за ней Анну. Он распахивает ее резко, так что слой воздуха проходится дуновением ветра по его коже, но на пороге он застает своего брата. Секунду они смеряют друг друга взглядом, но уже в следующий миг Шеннон хватает его за грудки и насильно втаскивает в квартиру. - Где она? – шипит он, припирая Джареда к стене, прямо у порога. – У тебя? - Эй, Шеннон, полегче! Я, конечно, ожидал подобную реакцию, когда ты протрезвеешь, но давай не сейчас отношения выяснять. Хочу тебе напомнить, что вчера ты не был против моего участия, так что… - Где она? - Хм… Ты не поверишь, но я пришел сюда с тем же вопросом! Но ты уже подтвердил мои опасения. – Джаред, выгибая плечи, ленно пытается стряхнуть его руки с ворота своей джинсовки, не в коей мере не боясь приступа агрессии своего брата. – Значит, это не совпадение. Она все же свалила. Я так и думал. - Где Анна? – не унимается Шеннон, еще раз для проформы тряханув своего брата об стену. - Это все, что тебя волнует? – Джаред не теряет самообладание, скорее наоборот, его колкий взгляд заставляет Шеннона ослабить влияние эмоций. – Я бы на твоем месте проверил бумажник! - Что ты несешь? - Твой проспиртованный мозг отказывается замечать очевидное? Нам обоим она предпочла кругленькую сумму денег. - О чем ты? - Она – аферистка, Шеннон! Проверь свои банковские карты! Лично с моей, сегодня ушло почти сорок тысяч баксов. Двадцать девять тысяч с мелочью со счета и еще десять овердрафтом, так что я еще и должен остался. Слава мне, что я не включил автоматическое пополнение с другого счета! Шеннон растерянно отпускает воротник его джинсовки и отходит на пару шагов назад, ошарашенный этим известием. Помявшись на выписанном себе же пространстве, он все же устремляется в комнату, выискивая бумажник, а потом и свой собственный телефон. Одно из смс гласит, что с его счета сняты почти пятьдесят тысяч долларов, с другой ушло еще десять тысяч, с третьей пять, и с остальных незначительные суммы, но все до последнего цента. - Это какая-то ошибка! Этого не может быть! Она же… Она могла сделать это намного раньше. Чего она выжидала? - Мне и самому интересно! Может, ждала пока мы ее трахнем совместными усилиями! Ладно, собирайся! Нужно что-то с этим делать! Я, собственно, заскочил к тебе на пути к аэропорту, с той карты, которую я собственноручно ей выписал, она сняла деньги именно оттуда. Давай, собирайся скорее. Может, повезет и мы еще застанем ее там! Шеннон за минуту одевается, тут же позабыв о похмельном синдроме. Облачившись в джинсы и майку, он открывает фирменный футляр Ray Ban, но тот оказывается пустым. - Она сперла мои любимые очки! – возмущается Шеннон и со злостью кидает футляр об стену. – Блять, да как так? – Кажется, до него только сейчас стало доходить, что это не они с братом ее поимели, а она их. – Ладно, погнали! Они вместе спускаются вниз. Джаред садится за руль своего внедорожника, но прежде чем успевает завести машину, салон пронзает трель звонка. - Это Эмма, – уточняет он для Шеннона и принимает вызов. – Да, Эмма. Что-то важное? А то мы как бы торопимся! …. Что??? Какого хрена… Как???... Давно??? … И по чем? … Сколько скачиваний???.... Отследить IP пробовали? … А счет??? … Блядство! Я тебе перезвоню! - он сбрасывает вызов и объясняет для Шеннона. – Наш новый альбом слит в Интернет для платного скачивания. Через наш сайт, твою мать! Типа мы решили развести выпускающий лейбл и подзаработать без их ведома. Нам уже предъявляют охренительную неустойку. Где диск, Шеннон? - Должен быть там, куда ты его вставил, до того как вставил Анне кое-что другое. - Я безумно рад, что сарказм тебя не покидает, но мне вообще не смешно! Черт! – он в сердцах ударяет по рулю и улицу пронзает резкий сигнал клаксона. - Это все твои демократические нравы! Со мной она даже не смела вздохнуть без разрешения! - Ага! А ты не думаешь, что своим отношением ты ее и настроил против себя. Вот она, обозленная, и решила отомстить тебе за все твои заскоки и мне за вчерашнюю групповушку. Как она все это провернула?! И ударила ведь гадина по самому больному. - Я убью ее! – Джаред выжимает педаль газа, и джип резко срывается с места. «Дырка, сукины дети! Да как они посмели?!» Тем не менее, ее губы растягиваются в самоироничной улыбке. Они назвали ее по фамилии, хотя подразумевали совсем иное. Выстояв очередь к стойке регистрации, она протягивает паспорт симпатичному молодому человеку. Тот, пробив по базе ее электронный билет, с каким-то раболепием интересуется: - Это весь ваш багаж? - Да! - Она эффектно снимает солнцезащитные очки и смотрит ему прямо в глаза. И молодой мужчина теряется, кажется, утонув в ее витиеватой радужке, переполненной множеством разных оттенков. - Так вы выдадите посадочный талон? – Девушка улыбается, наслаждаясь этой заминкой, точнее эффектом, произведенным на служащего, но все же решается вывести его из оцепенения. - Да, конечно! – Он кладет билет на стойку, и не поднимая глаз, добавляет. –Приятного полета, мисс. - Спасибо! – кидает она, направляясь в зону паспортного контроля. Через полтора часа она сидит в салоне самолета. За иллюминатором бескрайный океан, а в скорой перспективе солнечные Гавайи, которым так не терпится сказать Алоха! Она достает из сумочки косметичку и критично осматривает собственную шею в отражении, потом спонжем наносит корректор по тем участком кожи, где за предыдущим слоем почти просвечивают яркие засосы. Удовлетворенная результатом, она убирает косметичку обратно в сумку и открывает новенький нетбук, предварительно разместив его на откидном столике. Это не макбук, конечно, пантов в нем ноль, но именно это ее и привлекло. Она создает новый документ прямо на рабочем столе, открывает файл, пальцы начинают порхать над клавишами, курсор быстро перемещается, выливаясь в печатную строчку на чистой странице: «Их встреча не была случайной, хотя мужчина несокрушимо верил в обратное…» Она стирает только что набранное и смотрит в окно, в поисках вдохновения. «Нда, читать книги куда легче, чем их писать, но я это сделаю, черт подери, смогла же я провернуть такую махинацию! Надеюсь, Гавайи мне в этом помогут… Как же непривычно быть собой… Это как вернуться в детский лагерь лет через десять после последнего посещения… вроде все смутно знакомо, но эти воспоминания такие странные, чужие, будто не твои… словно эффект дежавю… Возможно, когда-то я вернусь в Лос-Анжелес, и буду с ностальгией бродить по улицам, выискивая обломки собственных воспоминаний, буду собирать из по крупицам в единое целое… Наверно, тогда этот год мне покажется таким же далеким, словно все события в нем происходили не со мной. Что же, Джлето и Шлето, мои Шерочка с Машерочкой, неразлучные Тимон и Пумба, я буду по вам скучать… самую малость, похотливые ублюдки…»