I wanna be your dog

Услышав сигнал мобильного телефона, извещающий о входящем смс-сообщении, девушка отложила в сторону книгу, вскочила с дивана и быстрым шагом направилась к столу. Ее рука замерла над телефоном в волнительном предвкушении, она определенно знала от кого сообщение и даже догадывалась о характере его содержания, но эмоции все равно переполняли ее. Да и как тут не догадываться, когда этот телефон служил исключительно для односторонней связи с одним человеком. Его можно было бы с легкостью заменить пейджером, если бы те не вышли из обихода много лет назад. Она так томительно долго ждала этого сообщения, почти две недели, что сейчас боялась разочароваться, обнаружив какую-нибудь, доселе не поступавшую рекламную рассылку вместо привычных слов «Приеду вечером» или «Жду тебя через час у себя». Усмирив трепетные чувства, она, наконец, открывала смс. Номер не определен: «Через час в отеле А four seasons. Номер 320». Это было странным. Не то, что номер абонента не определен, это как раз таки закономерно, а место встречи. Уже на протяжении полугода, она жила в квартире, снятой им специально для нее, и практически все их встречи проходили именно здесь. Иногда он вызывал ее в свой дом на Голливудских холмах, но за шесть месяцев такое было всего дважды. Вызывал. Звучит так, словно она была женщиной легкого поведения, но это неописуемо далеко от истины. За все двадцать пять лет у нее было всего три мужчины, включая и его. Конечно, образ жизни, который она вела в течение последнего полугода, не характеризовал ее с лучшей стороны: она нигде не работала, жила в съемной квартире на полном обеспечении мужчины. Наверно, ее можно было бы назвать содержанкой, но ситуация была не настолько поверхностной, как казалась на первый взгляд. Ею двигали отнюдь не меркантильные интересы и уж точно не жажда беззаботной жизни, утопающей в ленном безделье и необременительных развлечениях, и он в этом смог убедиться, вручив ей банковскую карту с приличной суммой на счете. В какой-то степени это было проверкой. Известность, да и сам Лос-Анжелес, переполненный искателями легкой наживы, давно убедили мужчину, что отношения между полами все реже базируются на симпатии, чувствах, привязанности, а больше походят на взаимовыгодное сотрудничество, в основе которого лежит почти первобытный товарообмен: секс и забота взамен доступа к деньгам или другим материальным благам. И хотя она изначально казалась мужчине другой, он все же ожидал обнуления счета в кратчайшие сроки. Вопреки ожиданиям, на телефон приходили редкие смс-уведомления, извещающие о снятие небольших сумм наличности, и сведения об оплаченных в супермаркетах покупках. Любая другая в этом городе, уже давно бы воспользовалась доступом к многотысячному счету, скупая дизайнерские шмотки в элитных бутиках, тратя немыслимые суммы на ювелирные изделия или салоны красоты, но ей, видимо, это было не нужно. Она довольствовалась покупкой товаров повседневного спроса, необходимых для существования, лишь изредка позволяя себе приобрести дорогое нижнее белье, да и то, чтобы лишний раз порадовать мужчину при следующей встрече. Он мог бы бесконечно ломать голову, чем она занимается в его отсутствие, если бы не извещения из книжных магазинов, где она с маниакальной одержимостью скупала книгу за книгой, рискуя превратить съемную квартиру в библиотеку, в которой работала до их знакомства. В этой страсти к печатным изданиям было что-то чарующее: ее потребность чувствовать себя в окружение книг, как на бывшей работе, ее затворнический образ жизни, ее жажда отстраниться от мира в его отсутствие, погрузившись в чью-то, захватывающую жизнь на страницах романов, словно только так, с книгой в руках, она могла переносить разлуку. Она, пожалуй, с удовольствием продолжила бы ходить на свою скромную скудно оплачиваемую работу в библиотеке, так хотя бы дни пролетали быстрее, но уволиться с работы было его требованием, позволяющим быть доступной в любое время дня и ночи, требованием, которому она не могла не подчиниться. Как и всегда, как и во всем. Он имел безграничную власть над ней, и истоки этой власти были необъяснимы даже для самого мужчины. Он просто знал, что она сделает все, что бы он ни потребовал. Наверно, все дело в чувствах и эмоциях, поглотивших все ее сознание до последней клеточки мозга. Эти чувства можно было бы назвать любовью, но казалось, что они гораздо сильнее, много больше, что они нечто иное, позволяющее отдаваться его власти полностью, не оставляя для себя даже обрывок потаенных мыслей, даже краешек собственной жизни, которая, впрочем, с появлением мужчины превратилась в бесконечное ожидание. «Через час! Боже, я не успею. А он так не любит, когда я опаздываю», - пронеслось у нее в голове. Схватив другой телефон, она вызвала такси и заносилась по квартире, наспех одеваясь и прихорашиваясь. Сев в ожидающее ее такси, она все же смогла расслабиться от нервных торопливых сборов и беспокойства, что не уложится в отведенный им час. Она рассматривала проносящиеся за окном дома, пальмы, пейзажи, переплетение улиц и дорожных развязок, а на лице сияла счастливая улыбка. Она мельком заметила ее в собственном отражении на оконном стекле, и та расползлась еще шире, выдавая весь спектр эмоций: воодушевление, предвкушение и легкое возбуждение от самого факта осознания предстоящей встречи. Они не виделись почти две недели, тянувшиеся для нее нескончаемо долго, как месяцы, годы, столетия. Она знала, что он чертовски занят, что каждый его день распланирован почти поминутно. Знала, что он вместе с группой записывает материал для нового альбома, знала, что между записями ему нужно посетить ряд мероприятий, знала, что у него просто нет на нее времени. Более того, знала, что она далеко не единственная женщина в его жизни, но ничто из этого не было способно заставить ее забыть о нем, перестать ждать встреч и надеяться на светлое будущее. И она ждала. В такие моменты она ощущала себя песчинкой в масштабе Млечного пути, незаметной, забытой, потерянной, никому не нужной, прорвавшейся за границы времени и пространства. Так всегда без него, и он об этом прекрасно знал. Она не раз говорила, что в его отсутствие перестает жить, теряет связь с настоящим и будущим, словно впадая в душевную кому, не может ощущать себя, осмысливать происходящее и весь этот мир, который тут же теряет привычные краски, словно проходя сквозь замысловатый фильтр, оставляющий ей лишь серые оттенки. И лучше бы она действительно впадала в кому или летаргию, так хотя бы время не тянулось мучительно долго. «Летаргию… - мысленно повторила она и заулыбалась, уловив созвучность этого слова с его фамилией. – Надо же… стоит еще ввести в оборот летОргию, тогда бы моя жизнь описывалась двумя словами - летОргия и летаргия» Попавшее в пробку такси развеяло все ее шансы прибыть в отель к назначенному времени. Она порывалась, было, расплатиться с таксистом, пройти пару кварталов пешком и поймать другое такси, но понимала, что кроме наполнения времени бесполезными действиями, это ни к чему не приведет, поэтому продолжила сидеть на заднем сидении машины, лишь нервно теребя часы на запястье и всматриваясь, то на циферблат, то в дорожный просвет. «Пятнадцать минут, - заметила она, входя в просторное фойе гостиницы. – Он, определенно, это спланировал. Доехать за час просто невозможно. Он точно хотел, чтобы я опоздала, специально, чтобы наказать меня». Она подошла к стойке администратора и поинтересовалась, как пройти в 310 номер. - Анна Тайлер? – уточнил учтивый мужчина среднего возраста. - Да. - Мистер Лето вас ожидает. Одну минуту. – Он одним лишь взглядом призвал консьержа к себе. – Проводите мисс Тайлер в номер 310. Консьерж обходительно раскинул руки в жесте, приглашающем пройти к лифту, и, дождавшись, когда она направится в заданном направлении, последовал за ней. Двери лифта медленно разъехались, подчиняясь кнопке вызова, и Анна прошла в кабину, осматривая свое отражение в зеркалах, множащих ее скромную персону до бесконечности, пока взгляд не терялся в крохотной точке ее силуэта. В ней она снова увидела себя песчинкой на фоне Солнечной системы. Когда лифт остановился на нужном этаже, консьерж позволил ей выйти первой и в нерешительности потоптаться на площадке у лифта, выжидая указания верного направления. - Прошу! – консьерж указал на коридор справа и поспешил ее обогнать, показывая путь. Остановившись у номера 310, он открыл электромагнитный дверной замок и, пожелав приятного времяпровождения в отеле, откланялся. Анна прошла в просторный холл номера и тихо закрыла за собой дверь. Скинув лодочки на небольшом каблуке у порога и аккуратно положив сумочку на пуф, она на цыпочках прошла внутрь, осматривая апартаменты. Мужчины нигде не было видно, что вселяло надежду, что ее опоздание не будет замеченным. Изящно перебирая босыми ступнями, оттачивая каждый шаг, словно за ее плавными, женственными движениями, не лишенными эротизма, мог кто-то наблюдать, она обошла весь номер. Предоставленная самой себе и томительным минутам ожидания, она вновь не верила, что это происходит в ее жизни. Кто бы мог подумать, что она, молодая особа из интеллигентной семьи, со строгим религиозным воспитанием, получившая высшее филологическое образование, начитанная и вся такая правильная, будет собираться за считанные секунды, как солдат в армии, срываться из дома по первому его зову, как какая-то путана, и мчаться в назначенное место, опять же, как девочка по вызову на встречу с клиентом. Не так она представляла свое будущее, учась в школе и университете. И ей даже не обидно из-за нереализованных подростковых амбиций, она с ними давно распрощалась, как только поняла, что даже диплом с отличием не способен приоткрыть ей двери в светлое будущее с умопомрачительной карьерой в каком-нибудь издательстве или редакции журнала. Конечно, покидая отчий дом в Северной Дакоте, она, как и тысячи других переселенцев, с энтузиазмом верила, что этот город возможностей приблизит ее к мечте, к американской мечте, где все жизненные цели достигаются легко и в кротчайшие сроки. Как и для большинства приезжих, разочарование не заставило себя долго ждать. Поиски постоянной работы, удовлетворяющей ее амбициям и профессиональному образованию, затянулись, и она перебивалась мелкими подработками в местных забегаловках, а потом и амбиции пропали, оставив после себя горькое послевкусие несбывшихся надежд. Забросив бесконечные собеседования в редакциях и издательских домах, которые она стандартно проваливала, Анна устроилась на работу в библиотеку. И, наверное, к лучшему, что ее родители погибли в автокатастрофе, в противном случае, они были бы крайне разочарованы и опечалены, случись им узнать, чем занимается их примерная девочка в Лос-Анжелесе, в мгновение ока превратившимся в их глазах из города ангелов в город грехов. Им бы было унизительно стыдно поверить, что их скромная Анна разгуливает по городу в одном лишь нижнем белье, пусть и скрытом под полами плаща, что единственная дочь предала их идеалы, забросила попытки самореализоваться и связалась с мужчиной значительно старше нее, который к тому же ее не ценит. Анна и сама понимала, что ведет далеко не праведную жизнь, вполне осознавала, что ее чувства к мужчине безответны, а перспективы их отношений туманны, пусть ее настоящее представляло собой пунктирную линию, где пробелы бесконечные дни одиночества и ожидания, зато те недолгие отрезки, которые они проводили вместе, были исполнены воодушевлением, счастьем, жизнью. Они стоили каждой минуты ожидания. Встряхнув головой, отгоняя от себя навалившиеся воспоминания, она расстегнула легкий плащ, под которым ничего не было кроме кружевного нижнего белья и не спеша направилась в прихожую, чтобы повесить его в шкаф. Дверь номера чуть слышно отворилась, и на пороге появился он. Она заметно вздрогнула от неожиданности и отступила на шаг назад, так и не скинув с себя плащ. - Ты опоздала!