Часть 2
30 ноября 2015 г., 19:21
Около половины десятого вечера Анна покинула библиотеку, в которой работала. Почти стемнело, но многочисленные огни зданий, рекламных щитов, уличных фонарей не позволяли городу погрузиться во мрак. Она чуть отошла от массивной двери и облокотилась спиной о стену здания, позволяя прохладе холодного камня пробраться под одежду, тем самым, остудив жар. Она с упоением вдыхала освежающий вечерний воздух Лос-Анжелеса, пришедший на смену душной атмосфере помещения, и ей начало казаться, что тяготившие ее мысли отступают под напором бодрящей прохлады.
Особо жизнерадостной она никогда не была, депрессивные состояния, так или иначе, преследовали ее несколько раз в год. В такие моменты она растерянно взирала на свои прожитые годы и не понимала, зачем существует на этой планете, не понимала в чем смысл ее жизни и стоит ли она того, чтобы продолжать за нее цепляться. Ей казалось, что она проживает настолько пресные, никчемные, никому не интересные будни, что сотри ее с лица земли и ни один человек в мире не заметит ее исчезновения. И вроде бы все изменилось с появлением в ее жизни молодого человека, по крайней мере, ей было с кем проводить время, кому дарить заботу, с кем делиться своими размышлениями, от кого получать душевное тепло и ласку, поэтому примерно на год она смогла забыть о вопросах самоопределения в жизни, но, как и все хорошее, это не могло продолжаться вечно. Сейчас она, как нельзя лучше, осознавала, что позабытое состояние душевного опустошения возвращается к ней, словно волны океанского прилива, на время отступившие, но закономерно захватывающие свою территорию обратно. Только на этот раз депрессивные нотки настроения еще усугублялись ворохом нерешенных проблем.
После длительного болезненного разговора с парнем они сошлись во мнении, что отношения изжили себя, потеряв всю легкость, с которой протекали изначально, поэтому было принято обоюдное решение расстаться. Он покинул съемную квартиру в тот же вечер, а она в течение последних двух недель продолжала жить в ней, с опаской ожидания срока завершения аренды. А срок подходил. У нее осталась всего неделя на поиски альтернативного варианта, который она могла бы себе позволить на скромную зарплату библиотечного служащего.
С самого утра ее не покидало щемящее чувство внутри. Она не понимала его суть, оно ускользало от нее, как что-то давно забытое, но маячащее где-то на задворках разума, как мысль, на секунду озарившая голову и испарившаяся, оставляя после себя бесполезные попытки ее нащупать, также и это чувство не давало к себе приблизиться и осознать. Оно о чем-то предупреждало, предостерегало, внушало страх. Казалось, что вот-вот кто-то или что-то ворвется в ее жизнь и перевернет все с ног на голову, но это не внушало оптимизм, скорее было предчувствием провала, ощущением приближающегося отчаяния, уныния, депрессии. И лишь звонок знакомой смог вырвать ее из капкана гнетущих мыслей, приободрил, вселил надежду, дал скромный шанс на разрешение проблем в перспективе, и Анна должна им воспользоваться, чего бы ей это ни стоило.
Анна спустилась по лестнице, приблизилась к проезжей части и в нерешительности остановилась, обдумывая пойти на остановку общественного транспорта или прогуляться до дома пешком. Представив душный салон автобуса, пропитанный затхлыми запахами людского пота и еще бог знает чем, она уверенно двинулась пешком, тем более, что и торопиться было некуда, разве что в пустую квартиру, где ее никто не ждет.
Полчаса неспешной ходьбы по вечернему мегаполису, позволили вновь окунуться в вереницу мыслей, но в этот раз о своих проблемах она размышляла отстраненно, как сторонний наблюдатель, анализировала, сталкивала факты, продумывала детали, планировала дальнейшие действия. В конце концов, ничего пагубно необратимого в ее жизни не произошло, а ворох мелких проблем всего лишь этап, который необходимо преодолеть. Главное, чтобы она смогла, главное не терять надежду, главное, действовать.
Подойдя к высотному зданию, находящемуся в приличном районе Лос-Анжелеса, она остановилась, задумчиво всматриваясь в зеркальную гладь панорамных окон. Мягкий свет из многочисленных апартаментов расписывал небоскреб хаотичной мозаикой, делая его похожим на рождественскую елку с многочисленными гирляндами, тем самым, придавая строению гостеприимный праздничный колорит, уют и что-то еще, живое, теплое, искрящееся, жизнеутверждающее. И это, пока еще, ее дом.
Впервые попав сюда, Анна чувствовала обременительную неловкость и долго уговаривала своего, теперь уже бывшего, молодого человека подыскать для них жилье поскромнее, соответствующее ее неброскому статусу библиотекаря, но он настоял, примерно по тем же причинам. Перспективный программист крупного холдинга с приличным окладом не желал ютиться в затхлой коморке, в которую стыдно и сослуживцев пригласить, поэтому Анне пришлось сдаться, привыкая к элитному жилью и соседствующим снобам. Привыкла. Теперь, взирая снизу вверх на толщу стекла и камня, она с сожалением осознавала, что срок ренты истекает, и задавалась вопросом, каковы ее шансы продолжить здесь жить.
Из раздумий ее вывел рев черного внедорожника, паркующегося поблизости. Воровато осмотревшись по сторонам, и бросив внимательный взгляд на махину, она поспешно вошла в здание. В нерешительности топчась на площадке возле лифта, она всматривалась во внутреннее убранство дома, словно пытаясь запомнить каждую мелочь, и, лишь заслышав звук вновь открывшейся двери, нажала на кнопку вызова лифта.
Через секунду на площадке появился мужчина и присоединился к ней в ожидании прибытия лифта.
Мужчина бросил на нее мимолетный взгляд и равнодушно отвернулся, словно ее не было рядом, словно он сейчас мельком взглянул на стену и не найдя на ней ничего интересного переключил внимание на что-то другое. Это не осталось незамеченным Анной, поэтому, пользуясь случаем, она украдкой изучала мужчину. На нем был черный дорогой костюм, белая рубашка, фривольно расстегнутая до середины торса, а ее воротник окаймлял развязанный галстук. Внешне он напоминал типичного Лос-Анжелеского кутилу, возвращающегося с ночной гулянки, вот только судя по времени, даже не перевалившему за полночь, со вчерашней. Его взлохмаченные темные волосы также свидетельствовали в пользу этого варианта, представляя взору ясную картину, где он после великосветской попойки, плавно перетекающей в утреннее автопати, засыпал, уткнувшись башкой в спинку дивана, так и не удосужившись перебраться в спальню, или устроиться поудобней. Беспокойный сон и тревожное шевеление от солнечного света, бьющего в сомкнутые веки, скатали его волосы в нечто, что сейчас было пред глазами Анны. Щетина на его лице позволяла предположить, что вечеринок было больше одной, и возможно этот гуляка возвращался домой спустя несколько дней отсутствия. Но даже этот небрежный, чуть помятый внешний вид, не умалял его привлекательности, по крайней мере, в профиль, который Анна могла отчетливо наблюдать.
Бутылка красного вина в его руке красноречиво говорила о планах на остаток вечера: либо его ждало приятное романтическое рандеву, либо он отчаянный алкоголик, который не может уснуть, не допившись до полной отключки, хотя… Анна оборвала свои размышления. Ее всегда убивала способность некоторых людей судить о незнакомом человеке лишь по одному внешнему виду. Эта жажда анализировать, все знать, делать бессмысленные умозаключения и главное верить им, словно это истина, не требующая доказательства, так характерна для общества. Людям часто хватает иллюзии познания, их суждения сами по себе складываются в неопровержимые факты, которые останавливают от дальнейшего изучения. Зачем копать глубже? Разве в этой невзрачной ботаничке что-то есть? Сколько раз она ловила на себе такие же взгляды, сколько раз ее это раздражало, а теперь она, поддавшись порыву, сама приписывает жизни случайного встречного определенные события.
Открывшиеся двери лифта прервали ее размышления. Она прошла в кабинку и остановилась у стены, забившись в угол. Мужчина последовал за ней, и даже не поинтересовавшись нужным ей этажом, нажал кнопку. Анна в очередной раз почувствовала себя невидимкой. Действительно, к чему галантность и джентльменские манеры, когда разделяешь пространство лифта с несуразной тихоней, чья внешняя привлекательность и видимые половые признаки настолько не выражены, что не достойны продолжительного взгляда.
Анна даже не стала нажимать на кнопку своего этажа, так и осталась стоять в углу, тем более, что мужчина направлялся на самый верхний, а она жила двумя этажами ниже. Экономия минуты не стоила того, чтобы лишний раз напоминать о своем присутствии.
Мужчина оперся о боковую стенку лифта, почти напротив застолбленного Анной угла, и устремил на нее скучающий взгляд.
Серая мышь. Последнее ископаемое. Археологическая ветошь Лос-Анжелеса. В городе ангелов, переполненном начинающими актрисами, моделями и прочими искательницами беззаботной жизни и богатенького муженька, давно не встретишь таких экземпляров. Большинство особей женского пола, с которыми он пересекался на своем пути, одевались куда более крикливо, вызывающе, и уж точно не выходили из дома без боевого макияжа. А это, то, что предстало его взору, было интригующе ново, хотя не сказать, что привлекательно.
Бесформенное темно-синее платье ниже колена, скрывающее ее хрупкую фигуру, позволяло сделать вывод о ее худобе лишь по выпирающим ключицам, оголенным в скромном овальном вырезе. Впрочем, наличие груди средних размеров не укрылось от его взгляда даже под ее просторным платьем и какой-то нелепой бабушкиной кофтой. Взгляд мужчины продолжил изучение, скользнув вниз. Подол платья открывал взору вполне притягательные икры и аристократически тонкие щиколотки. Да, то, что было ниже темно-синей материи, ему определенно нравилось больше, но только если не смотреть на балетки, больше напоминающие старые домашние тапочки. Ну, ни дать не взять училка начальных классов, и то, такую сложно откопать в современном мире, скорее несколькими десятилетиями назад. Просто сама невинность, даже непонятно, что она может делать в этом доме с шикарными апартаментами, которые ей явно не по карману, учитывая средний заработок учителей. Не иначе, как приехала давать частные уроки деткам из состоятельных семей, правда, позднее время к этому особо не располагало, но у богатых свои причуды. Уже с любопытством, он посмотрел в ее лицо. Движения его глаз спугнули девушку, очевидно, точно также его рассматривающую, и заставили постыдно отвести взгляд.
Волосы не ясного цвета, и не светлые и не темные, зато с явным пепельным отливом, подстать ее серому облику, были затянуты в пучок на затылке, открывая высокий лоб и такие же скулы. Длинные густые ресницы опущенных век, скрывали цвет радужки, а тонкие изогнутые брови, кажется, готовы сойтись на переносице, запечатлев на ее лице недоумение, вызванное его пристальным взглядом. Маленький аккуратный нос с чуть подрагивающими ноздрями демонстрировал, что их хозяйке не нравится столь очевидное изучение ее внешности, а пухлые губы, нижняя из которых чуть больше, уже заметно покраснели от нервного терзания зубами.
«Вполне приятное лицо, но ничем непримечательное, впрочем, немного косметики могло бы ее спасти», - констатировал мужчина, с удовлетворением отметив, что под его взглядом, девушка заметно сжалась, еще больше загоняя себя в угол, казалось, что еще пара мгновений и ее начнет бить нервная дрожь. – «Боже, какая скромница! Как она живет в этом мире? Прячась за этой несуразной одеждой? Да, такое многих отпугнет, не понятно только, что она так отчаянно оберегает!? Интересно, а в постели она так же безлика? Боже, Джаред, что за мысли! На экзотику потянуло?»
Его губы самопроизвольно растянулись в усмешке, и он отвел взгляд, снова уставившись в стену, однако боковым зрением заметил, как она успокоилась, выпрямилась, даже чуть горделиво расправила плечи. Бросив, еще один взгляд в сторону девушки, он снова заметил, как она спешно отводит глаза, при этом ее щеки вспыхнули румянцем.
- Дать автограф? – поинтересовался мужчина, узрев в ее мимике знакомое смущение, с которым девочки-подростки часто к нему подходят, застенчиво топчась на месте.
Она испугано подняла глаза, а на ее переносице залегла складка недоумения. Будто осмелев от заданного вопроса, она, не отводя взгляда, смотрела ему прямо в глаза. Хватило ее, правда, секунд на десять не больше, но за это время мужчина успел рассмотреть ее глаза. Они были на удивление прекрасны и необычны, словно все, что могло быть в девушке примечательного, оригинального, запоминающегося, магнетического, все, что могло бы выделить ее из толпы, сконцентрировалось именно в глазах. Синие у самой кромки, они радужным переливом проходя сквозь голубой и зеленый у самого зрачка приобретали ореховый оттенок, а несколько желтых несимметричных вкраплений придавали взгляду еще большее очарование. Только когда витиеватый рисунок радужки скрылся за плотной завесой ресниц, мужчина пришел в себя, избавившись от секундного помутнения.
- Красивые глаза, - тихо произнес он, не вполне отдавая себе отчет, вслух произнесена эта фраза или мысленно.
- Дать автограф? – так же тихо ответила девушка, и еще глубже забилась в угол, смутившись резкостью произнесенных слов.
«Ах, да… автограф. И с чего я только взял, что она узнала меня? Такие, наверняка, слушают исключительно классическую музыку и смотрят фильмы 40-х годов».
Лифт, на котором они поднимались, неожиданно дрогнул, издав скрежещущий звук, и остановился, так и не доехав пару этажей до конечного пункта.
Мужчина, уставившись на табло, кажется, некоторое время ожидал, что цифры продолжат меняться, а потом перевел взгляд на двери, предполагая, что они вот-вот откроются, выпуская их наружу, но ничего подобного не произошло. Он подошел к пульту и нажал на кнопку заветного этажа. Никаких изменений не последовало, кабина продолжала покоиться. Он еще несколько раз, уже более резко, стукнул по кнопке, но и это не помогло. Кнопка открывания дверей тоже не привела к нужному результату. Мужчина уже без разбора лепил по всем клавишам, словно пытался наиграть мелодию на фортепьяно, но ничего не происходило.
- Твою же мать! – выругался он, ударив ладонью по стене. – Так, ладно! – он надавил на кнопку связи с диспетчером, но тишину не нарушил ни один треск, ни один звук помехи, словно динамик был безжизненно нерабочим. – Эй! Вы меня слышите? Есть там кто? Скажите хоть слово! К черту! Я вас не слышу, но, если кто-нибудь слышит меня, то я застрял в лифте! Нас здесь двое! Сделайте что-нибудь! Черт! Да, какого хрена происходит? – мужчина еще раз со всей силы саданул по лифтовому пульту, а потом, выдохнув, отошел к стене и полез в карман пиджака.
Вытащив из недр дорогого костюма телефон, он набрал какой-то номер, но потом еще раз чертыхнулся:
- Сеть не ловит! А у тебя? – спросил он, поворачиваясь к девушке. Та полезла в сумку, выудила из нее потрепанный мобильник и, всматриваясь в экран, покачала головой. - Ладно. Из диспетчерской не ответили, но остается шанс, что нас услышали. В конце концов, лифт не работает в небоскребе, кто-то же должен пожаловаться на это.
- Здесь есть еще один. Все желающие могут воспользоваться им, а не жаловаться на поломку.
- А ты оптимистка, как я посмотрю!
Девушка лишь неоднозначно пожала плечами, и в это же мгновенье погасло основное освещение кабины, оставив гореть лишь пару тусклых дежурных ламп.
- Вообще, отлично! – почти прокричал мужчина, вскинув вверх руки. – Ну, ладно, ждем! – но ждать он долго не смог. Спокойствие, охватившее его на несколько минут, быстро иссякло, и он, подорвавшись к дверям, начал неистово в них колотить. – Эй, меня кто-нибудь слышит? Вызовите лифтеров!
Лязг от ударов по металлическим дверям гулом расходился по кабине лифта, заставляя содрогаться от оглушающих звуков. Девушка обессилено сползла по стене, опускаясь на пол, сжалась в небольшой комок, прижав голову к коленям, прикрыла уши ладонями, чтобы хоть как-то унять сердцебиение, подстраивающееся под ритм ударов. Каждым резонирующим в кабине звуком, он словно выбивал из нее остатки сознания, а его ярость, направленная на двери, порождала в девушке низменный животный страх.
Но мужчина продолжал насиловать двери лифта, не заметив, как она сползла вниз, все еще наносил удар за ударом, не видя, как на полу подрагивает ее хрупкий силуэт, свирепо выплескивал гнев, не обращая внимание, что из глаз девушки, так поразивших его недавно, текут слезы отчаяния. Лишь, когда он выдохся в этом нелепом поединке с дверью, до его слуха донеслись тихие всхлипы, только тогда к нему вернулось осознание, что он не один замурован в этой кабине лифта.
- Эй, ты чего?
Анна ничего не ответила, лишь сильнее прижала голову к коленям и, задержав дыхание, постаралась больше не всхлипывать.
- Так, перестань! Нас скоро отсюда вызволят! – мужчина подошел и навис над ней в нерешительности, не понимая, как помочь ей.
Девушка продолжала хранить молчание, лишь жадно со свистом глотнув воздух.
- У тебя клаустрофобия?
Она отрицательно мотнула головой.
- Хорошо. Что случилось?
Молчание и не единого жеста в ответ.
- Я напугал тебя?
Она неоднозначно пожала плечами. Напугал, но причина ее слез была не в этом.
- Слушай, прости! Я не хотел. Просто ситуация вышла из-под контроля, а я привык все контролировать, вот и взбесился. Прости. Тебе не о чем беспокоится, я тебя не обижу.
Она лишь снова мотнула головой.
- Не в этом дело, да? Что тогда? – он присел на корточки рядом с ней. – Что тебя беспокоит? То, что мы застряли?
Она снова пожала плечами.
- Ну же, перестань. Все будет хорошо. – Он неловко приобнял ее за плечи, приблизив к себе, и от этого жеста, разбивающего классовые различия, меняющего дистанцию, от жеста, наполненного сочувствием, желанием помочь, она лишь сильней разрыдалась, не найдя в себе силы противостоять нахлынувшим эмоциям. – Боже, что не так?
- Все! – скорее выдохнула, чем произнесла она. – Все в моей жизни не так. И я очень от этого устала. – Она со свистом набрала в легкие воздух и продолжила. – Я просто неудачница. Со мной всегда так. И тебя, похоже, затянуло в мою воронку невезения, именно поэтому ты здесь завис в воздухе вместе со мной.
- Нас скоро освободят. Это не конец, просто не очень приятный момент.
- Нет, ты не понимаешь! Я патологический лузер. Вся моя жизнь указывает на это. И вот очередное свидетельство моей никчемности, очередная черта, подводящая промежуточный итог под моими извечными неприятностями. Господи, как я устала от себя! – И девушка зашлась горькими рыданиями.
Мужчина какое-то время растерянно смотрел на ее подрагивавшее в всхлипах тело, на кисти ее рук, периодически скрывавшиеся за опущенной вниз головой и возвращавшиеся в поле видимости с влажными следами слез на тонких пальцах, и отчаянно пытался сообразить, как свести на нет эту истерику. Разбирать чужие психи, ему, конечно, было не в первой, в этом он давно напрактиковался, строя из себя мудрейшего психолога для своих знакомых, но как успокоить случайного встречного человека, тем более, не зная всей глубины проблемы.
- Слушай, ну хватит! Неужели все так плохо?
- Да…- и уровень истерики снова увеличил градус.
Мужчина, превозмогая желание встать и уйти, которое было абсолютно нереализуемым в сложившейся ситуации, лишь закатил глаза в негодовании, но продолжил вкрадчивым тихим тоном:
- Расскажи, говорят, это помогает. А с незнакомым человеком делиться проблемами проще всего. – Его рука сама потянулась к ее спине, и вот он уже ласково поглаживал ее, как ребенка. - Ну, что случилось?
- Меня парень бросил…
«Неудивительно, учитывая внешний облик. Радоваться надо, что он хотя бы был!» - подумалось мужчине, но в слух он произнес совершенно другое:
- И это все? Знаешь, на планете семь миллиардов людей, примерно три с половиной миллиарда мужчин, тридцать процентов из которых, так или иначе, подходит тебе по возрасту. А это больше миллиарда. Миллиард! Есть ли повод убиваться из-за одного? Встретишь другого! Что в нем такого исключительного, что не позволяет тебе смело идти дальше?
Она ничего не ответила, продолжая содрогаться в рыданиях.
- Так, с этим явно нужно что-то делать! – мужчина, решительно надорвал слюду на бутылке вина, полез в карман, из которого достал складной швейцарский нож, и, откупорив бутылку выдвижным штопором, протянул ее девушке.
- Пей!
Анна оторвала голову от колен, посмотрела на бутылку, потом на мужчину и помотала головой.
- Пей!
- Я не употребляю алкоголь.
- Пей, я сказал! – мужчина всучил ей бутылку. – Ты нас сейчас здесь утопишь в своих слезах, а алкоголь успокаивает нервную систему. Других антидепрессантов у меня при себе нет.
Анна бросила на него недоверчивый взгляд, но все же сделала глоток. Жидкость с кислинкой растеклась по всей полости рта, она с трудом заставила себя проглотить ее, но никакого облегчения не почувствовала.
- Еще один глоток! – скомандовал Джаред.
Анна послушно поднесла горлышко бутылки ко рту и отпила еще немного. На этот раз вкус вина не вызвал у нее такого отторжения. По желудку разнеслось приятное тепло, и эти ощущения отвлекли ее от грустных мыслей и жалости к себе. Пить вино не самая лучшая затея, а на пустой желудок, тем более, но зато эффект от этих двух составляющих куда быстрее. С сознания будто спала пелена, а может, как раз наоборот, но слезы перестали градом стекать по ее щекам. Она поставила бутылку на пол, взглянув мужчине в глаза мимолетно, на какое-то мгновение, но он успел вновь поддаться на их чарующую оригинальность.
- Конечно, ничего особо исключительного в нем нет, но я его любила. – Ответила девушка на вопрос, про который мужчина уже и забыл. – Когда-то. Может, и до сих пор люблю, не знаю. Просто все навалилось… Мы снимали квартиру в этом доме. Он снимал, я-то не в состоянии. А теперь рента заканчивается и мне нужно куда-то перебираться, но… Я работаю в библиотеке и моей зарплаты с трудом хватает на существование, а цены на жилье такие заоблачные, и времени на поиски осталось так мало… В общем, да. Это все пустое. Не знаю, что на меня нашло. Прости. Расставания никогда не бывают легкими. Я быстро привязываюсь к людям и потом их мучительно сложно отпускать из своей жизни, даже если чувства прошли.
- Ладно, бывает.
- Я просто тряпка. Распустила тут нюни, когда нужно действовать. Завтра же куплю газету с объявлениями и поищу что-нибудь на окраине.
- Это более рационально, чем лить слезы и жалеть себя. Как тебя зовут, кстати?
- Анна.
- Джаред.
Вместо фальшивых слов «очень приятно» оба просто качнули головами в знак того, что усвоили информацию.
- Ты здесь живешь? Я раньше тебя не видела.
- Ну, нет… - Мужчина посмотрел на экран телефона. – У меня здесь встреча, на которую я опаздываю уже на сорок минут. – Ну и где, блин, армия спасения? Не возражаешь, если я еще в дверь постучу? Может, это привлечет чье-то внимание!
- Как хочешь.
Мужчина поднялся, подошел к стальным дверям и учинил шум, превосходящий предыдущий в несколько раз. Он что-то кричал, ругался и возмущению его, казалось, не было предела, но Анна не вслушивалась. От каждого оглушающего удара она зажмуривала глаза, ощущая, как подступает головная боль, которой не слабо способствовали недавние слезы. Не найдя ничего лучшего, она подняла с пола початую бутылку вина и пила его маленькими глотками, точно это гомеопатическое средство от головной боли. Неизвестно отступила ли боль или это эффект опьянения, но в какой-то момент ей стало абсолютно все равно на этот металлический лязг и на разлетающуюся по стенкам лифта вибрацию, которую она ощущала всеми клетками кожи.
Минут через десять мужчине, видимо, надоело глушить мамонтов в замкнутом пространстве, и он вернулся, устало присев рядом с Анной плечом к плечу. Взяв из ее рук бутылку, он тоже сделал глоток, потом потряс наполовину опустошенную тару в руках и усмехнулся.
- Я не употребляю алкоголь! – передразнил он ее голос.
Девушка рассмеялась, оголив ровные белые зубы. Ей отчего-то было легко, а мужчина уже не казался пафосным снобом. Что-то в нем располагало к себе, позволяло доверять, заставляло чувствовать непринужденность атмосферы, внушало уверенность, что все будет хорошо. Он ей определенно нравился, даже несмотря на пренебрежительный взгляд, которым он наградил ее в самом начале. Да и кому бы он мог не нравится? Статный, с горделиво расправленными плечами и прямой спиной, может чуть худой, но это его не портило, уверенный в себе, явно успешный, привлекательный, пожалуй, даже красивый. Анна всматривалась в его через чур идеальные черты лица и пыталась найти в них хоть что-то неправильное, отталкивающее, но напрасно. Вся его внешность просто кричала о востребованности у женского пола, и, пожалуй, только это ее смущало в облике мужчины. Бабник. На его фоне она ощущала себя неприметной серой тенью, но это состояние для нее было привычным.
- Это было правдой! Пока ты не научил меня заливать горе алкоголем. Самое странное, что помогает!
- Ой, только не увлекайся этим средством, ладно?!
- Не переживай, не буду. И раньше вино не покупала, а как только сниму жилье, мне оно будет просто не по карману. Так, что за первое и последнее пьянство в моей жизни. – Она взяла из его рук бутылку и, чокнувшись с подставленным им кулаком, отпила и возвратила ее Джареду.
- Ну… - мужчина приподнял бутылку, призывая Анну точно так же чокнуться с ним кулаком. - Наше здоровье! Нужно было две брать. Чувствую, наше заточение может затянуться, учитывая поздний час.
- Две бутылки неромантично, а вполне вульгарно. Я, догадываюсь, что под встречей ты подразумевал свидание.
- Да, но… судя по времени, моя визави давно отчаялась меня дождаться.
- Некрасиво вышло, она наверно переживает, места себе не находит. А здесь еще сеть не ловит, чтобы можно было с ней связаться.
- Насмешила! – он и на самом деле рассмеялся. - У нас с ней не такие близкие отношения. Наверняка, уже умчалась на какую-нибудь гламурную вечеринку или в клуб. – Но, поймав на себе осуждающий взгляд девушки, добавил. – Нет. Серьезно? Ты считаешь, что до свадьбы нельзя? Ну, да. О чем это я? По тебе же видно, что ты сторонница пуританских нравов.
- Нет! Но я считаю, что должны быть хоть какие-то отношения.
- А интимные, по-твоему, не отношения?
- Видимо, отношения, но они... Не знаю. Только секс? Разве это нормально?
- Слушай, а ты давно в Лос-Анжелесе живешь?
- Достаточно, но вирусом разврата пока не заразилась.
- Тебе и не грозит!
- Спасибо! – она с силой отпихнула от себя бутылку, которую он ей протягивал, и встала, неверной походкой направившись к двери. Только поднявшись на ноги, она ощутила опьянение, заставляющее пространство вокруг покачиваться. В его словах она снова услышала сквозящее пренебрежение, посыл к ее невнятной внешности. Да и чего она ждала? Возможно, если бы она не прониклась к нему симпатией, эти слова не задели бы ее, но не сейчас.
Джаред минуту сверлил взглядом ее хрупкий силуэт, но чувство вины испытал, только заметив ее подрагивающие плечи. Он не мог понять, откуда оно взялось, почему ему неловко, за произнесенные, а главное, правдивые слова. Но она выглядела настолько беззащитной, такой наивной и ранимой, что рождала в нем чувство стыда, будто он намеренно обидел ребенка.
- Что опять случилось? – Решив сыграть в ничего не понимающего придурка, он поднялся и приблизился к ней, осторожно положив руку на плечо. – Ну? Что не так?
Его вкрадчивый голос успокаивал, но слова цепляли фибры души. Уж она-то знала, что истолковала его слова верно, а его попытка сгладить напряжение только усиливали негодование Анны. Повинуясь порыву, она резко обернулась, с вызовом смотря в его глаза. И хотя подобные реакции были не совсем в ее стиле поведения, она стойко держалась, чтобы не отвести взгляд первой.
- Я, конечно, не красавица и прекрасно это осознаю, просто… просто… - Не в состоянии подавить эмоции она закрыла лицо ладонями, но справившись с секундной слабостью, убрала руки прочь, смиряя мужчину осуждающим взглядом. – Просто зачем давить на слабые места? Да, я не красотка, не какая-нибудь модель и так далее! И что мне теперь закрыться дома и не выходить на улицу, чтобы не оскорблять своим видом чье-то чувство прекрасного?
- Господи, перестань. Я вовсе не это имел в виду. И уж точно не хотел тебя обидеть. Ты сгущаешь краски. Единственная проблема, которую я вижу, это странная манера одеваться. Вот и все. И под своими словами я подразумевал именно это, ну может еще и твои ханжеские нравы.
- Правда?
- Конечно, правда! – Смотря в ее глаза, такие завораживающе прекрасные, он даже сам верил в то, что говорит. Они преображали ее внешность, делая из непримечательной простушки вполне симпатичную особу.
- Ладно. – Анна размазала остатки слез по лицу, стыдливо опустив глаза. – Прости. На меня опять что-то нашло. Это все усталость. Я чертовски хочу спать.
- Я тоже. Толком не спал уже сутки. Пошли, попробуем вздремнуть, раз уж нас никто не спешит вызволить отсюда. – Приобняв за плечи, он направил ее к противоположной стене, где они еще пять минут назад мирно сидели. – Не стесняйся, можешь воспользоваться мной, как подушкой, – заметил он, опускаясь на пол вместе с девушкой.
Она послушно положила голову ему на плечо, но заснуть в сидячем положении не получалось, впрочем, как и у него. Они о чем-то сонно переговаривались, пытаясь скоротать время, допивали остатки вина, все еще не теряя надежду, что поломку лифта обнаружат. Прошло несколько часов, прежде чем снаружи, совсем рядом с ними, начали доноситься какие-то звуки. Переглянувшись, они встали и подошли к дверям.
- Эй! Вы меня слышите? Мы застряли в лифте!
- Слышу! Подождите немного!
Через минуту двери лифта неспешно отворились, предоставив взору мужчину в рабочей униформе, взирающего на них с высоты этажа, до которого лифт не успел доехать. Под его ногами были сантиметров тридцать бетонной плиты и метр внутренней стороны двери нижнего этажа.
- Черт, его знает, что случилось! Но готов поспорить, вам не терпелось отсюда выбраться. Поэтому, пока так! – Он протянул руку, чтобы помочь, но Джаред ею не воспользовался. Положив ладони на сомнительной чистоты пол, он подтянулся и уже взирал на Анну сверху. Отряхнув ладони о ткань брюк, он протянул руки девушке.
- Давай!
Она ухватилась за его руки и через мгновенье уже стояла около него, уткнувшись носом в воротник его рубашки. Инерция от рывка, с которым он поднял ее из кабины лифта, бросила ее прямо в объятья мужчины. Она стояла, не шевельнувшись, дольше, чем того позволяли нормы приличия, вдыхала такой трепетный аромат его кожи с примесью какого-то парфюма и не могла заставить себя отстраниться. Лишь, когда лифтер кашлянул, намекая, что им пора отойти от лифта, Анна сделала шаг в сторону, смущенно рассматривая собственные балетки.
- Что же? Слава богам, мы на свободе! – Джаред прервал затянувшееся молчание, наблюдая, как девушку тяготит неловкость момента. – Спущусь, пожалуй, пешком, а то мало ли и второй лифт заклинит.
- Куда ты? – как-то испугано произнесла Анна.
- Домой! Два часа ночи вполне логично свидетельствует о том, что мое свидание не состоялось, поэтому поеду домой. Я на машине.
- Тебе нельзя садиться за руль. Ты пил вино и не спал больше суток. Можешь переночевать у меня.
- А как же твои строгие пуританские взгляды? – мужчина невольно улыбнулся, констатируя, что еще одна птичка попалась в клетку его обаяния.
- Я постелю тебе в гостиной, на диване.
- Ну, этим меня не соблазнишь! – но, похоже, его организм запротестовал, заставив зевнуть. – Хотя… я, действительно, чертовски устал. Хорошо, согласен и на диван. Пошли!
Девушка, сделав несколько шагов, достала из сумки ключи и открыла дверь.
- Как удачно! Даже этаж твой!
