Маленькие девушки созданы для любви, большие — для работы

До остановки шли молча. Химуро шагал между мрачным Мурасакибарой и расстроенной Котовари. Он предпринимал пару попыток завязать непринужденный разговор, но Атсуши и Рёко отмалчивались, то и дело кидая друг на друга мрачные взгляды. Как только они подошли к остановке, нужный автобус сразу же подъехал. Рёко сдержанно попрощалась с Мурасакибарой и поблагодарила за гостеприимство. Атсуши насупился и без слов махнул на прощание рукой. Рёко еще больше разозлилась и вошла в салон автобуса, не дождавшись Химуро. Автобус, если не считать троих уставших рабочих, которые уже клевали носом, был пуст. Котовари уселась на сидение у окна и невидящим взглядом уставилась в него. В отражении она увидела как двери плавно закрылись, словно отрезая навсегда их от Мурасакибары. Химуро уселся рядом и напустил на себя философский вид. — Вы поссорились с Атсуши? — осторожно спросил Тацуя спустя небольшую паузу. — Нет, — ответила Рёко, вглядываясь в темень за окном. — Просто Мурасакибара… Он… — Рёко тяжело вздохнула и отвернулась от окна. — Химуро, только не надо делать вид, что ты тут не при чем. — Но я и правда не при чем! — округлил глаза Тацуя и тепло улыбнулся. — Ага, — девушка кисло улыбнулась. — Черта с два я поверю, что Атсуши сам решил пойти со мной на бал. — Ты о нем плохого мнения. Рёко закатила глаза, уперлась локтями в колени и спрятала лицо в ладонях. — Я отказала, — помолчав, сказала Рёко. Она хотела добавить, что в этом приглашении было еще и предложение встречаться, но промолчала. Мало ли что показалось ей. — Ох, — Химуро тяжело выдохнул и неловко почесал за ухом. — Позволишь узнать причину? — Меня уже давно пригласили! — Рёко подняла голову и уставилась перед собой. Химуро вздохнул еще тяжелее. Он бросил взгляд на Рёко, но не нашелся что сказать. Но любопытство так и распирало изнутри — конечно, Котовари была видной девушкой в школе. Он сам лично слышал о том, как два его одноклассника обсуждали её и интересовались о личной жизни. Но все они робели от мысли о том, что она выше их. — М, и кто же это? — осторожно поинтересовался Химуро. — Кеничи-сан. Тацуя опять замолк, но затем спросил, когда это капитан умудрился такое провернуть. — Я думал, ты ждешь приглашение от Атсуши, — ляпнул Химуро, не обдумав свои слова. Рёко вскинула голову и с недовольным прищуром воззрилась на баскетболиста. — Мурасакибару ждать — быстрее состаришься, — недовольно прошипела Рёко. — Да какая разница! — Котовари тяжело вздохнула и откинулась на спинку сидения. — Пригласи он меня сразу же, я бы отказала. — Из-за подруги? Рёко кивнула. Химуро больше нечего было сказать, и разговор был исчерпан. Они в гнетущем молчании доехали до их остановки и также молча зашагали к дому Котовари. Сухо распрощавшись, Тацуя направился к себе, а Рёко открыла дверь и зашла в родной дом. Она оказалась в пустой и темной прихожей. Девушка щелкнула выключателем, и лампы осветили родной прибранный коридор. Ряд крючков, из которых были заняты только два — ветровкой Рёко и жакетом Фумико, — небольшая стойка с обувью и два зонта в уголке. Рёко вспомнила прихожую Мурасакибары, буквально заставленную всем, что может храниться в прихожей; на душе появилась тоска. Рёко скинула с себя куртку, влезла в тапочки и, уныло шоркая, поплелась на кухню. Котовари поставила воду кипятиться и бухнулась на кухонный стул, положив голову на стол. Она тупо уставилась в стену и слушала, как медленно закипает чайник. После шумного дома Атсуши у неё было оглушительно тихо, и эта тишина давила и нагоняла тоску. Чайник щелкнул, и бульканье воды плавно начало сходить на нет. Рёко отлепила щеку от салфетки и заварила чай. Пока он настаивался, Котовари прислушивалась к звукам на улице — мама часто работала до ночи и приходила примерно в это время. В таком настроении в одиночку чай не хотелось пить. Заварка через пять минут была готова, а Рёко все еще стояла и ждала. Зашумел холодильник, настенные часы начали тикать громче, и от этих звуков, которые подчеркивали её одиночество, ком встал в горле. Котовари подняла голову, чтобы слезы не потекли из глаз, но это не помогло. Она шмыгнула и утерла рукавом влагу с щек. К черту этот чай! Она уже хотела вылить его в раковину и уйти спать, как её телефон ожил. Рёко взяла его и открыла сообщение от Небуи. Он скинул в чат забавную картинку из учебника английского языка: там были изображены гепард и горилла. Котовари рассмеялась в голос, заварила себе чай и ответила на сообщение. Завязалась непринужденная переписка о всякой чепухе, как это у них с Эйкичи бывает. Затем они начали перекидываться фотографиями — Котовари отослала фото своей полуночной трапезы, а взамен получила фотографию заваленного учебниками и тетрадями письменного стола. Любопытная Котовари увеличила фотографию и начала с интересом рассматривать её. Положа руку на сердце, Небуя не выглядел как прилежный ученик или интеллектуал, но на деле в учебе он был весьма старателен. Рёко допила чай и ушла собираться спать. Все приготовления ко сну она делала одной рукой — во второй был телефон. Девушка влезла в пижаму и скользнула под одеяло. Переписка набирала обороты — у них завязался горячий спор об одном неоднозначном генерале эпохи воюющих провинций. На часах было уже полтретьего, и неожиданно дверь в комнату Рёко приоткрылась. Девушка бесшумно захлопнула раскладушку и накрылась одеялом с головой. Она услышала удивленное хмыканье матери, а затем дверь с тихим щелчком закрылась. Рёко вылезла из-под одеяла и набрала прощальное сообщение другу с напоминанием о времени и здоровом режиме сна спортсменов. Получив в ответ пожелание спокойных снов и неизменную обезьянку, девушка засунула телефон под подушку и закрыла глаза. На душе было спокойно. Воскресенье Рёко провела у Анаги. Подруги вместе готовились к тесту по японскому и, конечно же, готовили. Точнее, готовила Рёко, а Ивасаки игралась с планшетом и показывала Котовари разные видео. Рёко боялась, что Ивасаки будет дуться на то, что Котовари попала на день рождения к Атсуши, а она нет, но этого не произошло. Анаги с пониманием отнеслась к этой ситуации и заявила, что уж на следующий её точно пригласят. Вообще говорили о Атсуши мало, и это даже вселило в Котовари робкую надежду на то, что подруга постепенно охладевает к Мурасакибаре. Она пока не стала спрашивать об этом, боясь показаться навязчивой. Понедельник начался с неприятностей — они едва не опоздали в школу, потому что проспали, а затем попали в неожиданную пробку. Девушки влетели в школу за минуту до звонка и начали лихорадочно переобуваться. Рёко потянулась за своими туфлями, и вместе с ними на неё посыпались скомканные бумажки. Котовари выругалась, а Анаги округлила глаза. Пока Котовари вытряхивала из туфлей бумагу — кто-то очень постарался и утрамбовал внутрь наверное, целую толстую тетрадь, — Ивасаки нагнулась и начала разворачивать комки. Её лицо с каждой развернутой бумажкой мрачнело. — Что за выдающееся чувство юмора! — прорычала Рёко, бросая взгляд на гору скомканных листков. Анаги пожала плечами. Рёко заметила, как подруга как-то странно начала собирать эту бумагу и запихивать к себе в сумку. Котовари нахмурилась и перехватила запястья Ивасаки. — Что там? — Да простые бумажки, — уклончиво сообщила Анаги. Рёко поджала губы и развернула первую попавшуюся. Прочь из баскетбола Щеки начали пылать огнем, в ушах зашумело, а руки затряслись. Анаги шумно выдохнула и продолжила сгребать листки к себе в сумку. — Иди в класс, ты опоздаешь, — ровным голосом сказала Рёко, поднимая Анаги за локоть. — У вас сейчас математика с Абэ. Выговор за опоздание влепит. — Но это… — Анаги захлопала глазами. — Кому ты успела так насолить? — Спроси у своей Карлы! — рявкнула Рёко и в ярости ударила кулаком в стеллаж со сменной обувью. Ивасаки вздрогнула и испуганно отшатнулось от подруги. Котовари мгновенно стало стыдно за свой приступ гнева. Девушка глубоко вздохнула и прикрыла глаза ладонью. — Извини… Просто иди в класс. Я тут приберусь. — А как же твое опоздание? — У нас английский, она сама постоянно опаздывает. Мне ничего не будет. — Рёко отняла ладонь от лица. — Иди же! Прозвенел колокол, оповещающий о начале занятий. Анаги бросила обеспокоенный взгляд на подругу и сорвалась с места, помчавшись в класс к строгому преподавателю. Ивасаки в очередной раз глубоко вздохнула и проверила еще пару бумажек — все они были с одним и тем же напечатанным текстом. Стиснув зубы, Рёко с силой швырнула их обратно в кучу и зашагала в угол гардероба, где стоял веник и совок. Бумажек было так много, что Рёко пришлось несколько раз вытряхивать мусор. В свой последний рейд Рёко заметила огромную тень у себя за спиной, а в следующую минуту на плечо легла широкая ладонь. — Ты чего делаешь? — протянул Мурасакибара. Рёко, все еще находясь в крайне скверном расположении духа, нервно дернула плечом, скидывая ладонь Атсуши. Огрызнувшись, — мол, сам не видишь, что ли? — Котовари поставила инвентарь в угол и направилась в класс. Мурасакибара, громко шаркая, последовал за ней. Пройдя первый лестничный пролет, он неожиданно замер, и Рёко загривком почувствовала обжигающую ярость, которая внезапно в нем проснулась. Котовари обернулась и уже хотела сказать что-то резкое, но замерла на полуслове. Он держал одну из тех бумажек, которую Рёко по невнимательности забыла вымести. — Это тебе написали? — тихо спросил Атсуши. Так и подмывало сказать «Нет, тебе», но Рёко прикусила язык. Срывать плохое настроение на друзьях, пусть даже и на которых ты тоже смертельно обижен, не стоит. Мурасакибара принял молчание Котовари за ответ и скомкал бумажку. — Кто это тебе написал? — Не знаю. Подписи, ты сам видел, там не было. — Рёко вздохнула, подошла к Мурасакибаре и схватила его за манжету. — Не забивай этим голову. Идем. — И потащила его дальше. — Ты же не уйдешь? — пробубнил Мурасакибара, послушно шагая за девушкой. — Нет, не уйду, — Рёко мотнула головой. — Буду я еще вестись на такие идиотские провокации кучки дур. Атсуши перестал злиться и расслабился. К большой перемене весь баскетбольный клуб узнал о том, что их менеджера обижают. Рёко не хотела такой огласки, но сказанного не воротишь, и ей оставалось лишь злобно поглядывать на Мурасакибару, который растрепал Химуро, а тот, в свою очередь, всем остальным. Кеничи, конечно, возмутился больше всех и прибежал в класс Рёко уже после первого урока. Девушке пришлось почти силой выгонять переживающего за неё капитана в коридор и там успокоить. Анаги тоже решила подключиться к этому расследованию и начала расспрашивать главных школьных сплетниц. Котовари эта канитель и гиперопека над собственной персоной быстро надоела, и девушка потребовала, чтобы всё оставили как есть — чем меньше внимания этой ситуации, тем быстрее недоброжелатели поймут, что ничего не добьются. — А если они нападут на тебя? — вытаращила глаза Анаги и с беспокойством заглянула подруге в глаза за обедом. — Это уже слишком, — закатила глаза Рёко. — Тем более, я уже отбилась однажды в туалете от полоумных фанаток Кисе… — Фанатки Кисе-чина? — удивился Мурасакибара. — Да, не обращай внимания, — махнула рукой Рёко. — Ничего особенного. — Ага, — уныло подтвердила Анаги, подперев подбородок кулачком. — Тебя всего лишь в туалете окружили с десяток девушек и хотели избить. — Я не слышал этой истории, — оживился любопытный Химуро. — И я. — Мурасакибара мгновенно помрачнел. — Ничего особенного, — перебила Рёко Анаги, которая уже открыла рот, чтобы поведать парням о той стычке. Она выразительно посмотрела на подругу, чтобы та замолчала. — Ты храбра, Рёко, но эта ситуация может быстро стать опасной. У нас в Америке школьная травля была проблемой, но тут, в Японии, она почти национальная. — У меня нет времени думать об этом, — Рёко недовольно сверкнула глазами в сторону Химуро. — У нас на носу открытие соревнований по кулинарии в префектуре. Друзья притихли и больше к этой теме не возвращались. Всю следующую неделю Рёко постоянно делали маленькие подлянки: измазывали парту и стул мелом, закидывали в сменную обувь бумажки с угрозами, но Котовари стойко выдерживала это испытание. Ведь, как она и говорила, на такие мелочи у неё совершенно не было ни сил, ни времени. Кулинарные соревнования были на носу, и девушка бросила все силы на оттачивание мастерства. Ударить в грязь лицом было непозволительной роскошью — Кугимия-семпай возложила на неё столько надежд, и не в стиле Котовари Рёко не оправдывать их. Игнорирование помогло избавиться от докучливых завистниц, и вскоре от Рёко отстали. Но она даже не придала этому значения: постоянные срезы, проверочные и контрольные, а также занятость в двух клубах сильно изматывали девушку. Было чудом, если она ночью могла урвать шесть часов сна, а не как обычно — три с половиной. Кулинарный клуб школы Йосен одерживал победу за победой и вырвался в финал, который традиционно проходил в Осаке — кулинарной столице Японии. Финал по времени совпал с началом отборочных Зимнего кубка, и Рёко не могла оставить свою команду без пожеланий удачи. Рёко зашла в спортивный комплекс за несколько минут до конца финального свистка последнего тренировочного матча перед завтрашними соревнованиями. Девушка добежала до тренерской, куда заранее под покровом секретности пронесла новый баннер их команды, и, взяв тяжелый рулон, пошла обратно, в зал. Бесшумно открыв и закрыв за собой дверь, Рёко никем не замеченная прошла к Араки-сенсей и шепнула ей на ухо, что хочет сделать команде сюрприз. Женщина удивленно посмотрела на менеджера, затем на свернутую ткань, и её брови поползли вверх. Котовари решила посчитать это согласием и зашла в подсобку, откуда вела лестница на балкон. Девушка забралась туда и начала привязывать заранее заготовленными шнурками верхние кольца баннера. Закончив это дело аккурат со свистком, Рёко выпрямилась, оперлась на перила и принялась рассматривать команду. Конечно же, её взгляд сразу же зацепился за Мурасакибару. Сейчас он, лениво потягиваясь, стоял рядом с Химуро и вполуха слушал наставления и рекомендации Масако-сенсея. От зоркого взгляда женщины это не укрылось, и Атсуши получил тычок сокеном в живот. — И прежде чем мы все разойдемся, ваш любимый менеджер тоже хочет сказать слова напутствия. Все синхронно подняли головы и уставились на Котовари. Девушка выпрямилась и помахала парням рукой. Почему-то в этот момент она ужасно смутилась, и чтобы как-то взять себя в руки, она до белизны в костяшках сжала свернутый баннер. Взгляд Рёко встретился со взглядом Атсуши, и у неё из головы мгновенно вылетела вся речь, которую она придумывала последние два дня. Мурасакибара опять заставил её чуть ли не терять сознание от счастья и томления одним лишь взглядом. Сглотнув, Рёко шумно вдохнула и опустила взгляд на свои руки. — Баскетбольная история нашей школы весьма обширна, что у нас даже сложились традиции. Самые высокие центровые… — Рёко бросила взгляд на Мурасакибару, а затем на Окамуру. — Самый высокий средний рост, и только разыгрывающий защитник своим мастерством координирует игру огромных баскетболистов на поле… — Команда хихикнула и бросила взгляд Кенсуки, который в этот раз не был обижен на констатацию факта. — Мы сильная команда, с которой считаются на всех соревнованиях. За нами даже закрепилось прозвище. — Голос Рёко дрогнул. — «Щит Зевса», которым он призывал бури. Сейчас у нас есть сильнейший центровой… Который может и защитить наше кольцо, и также пойти в атаку, сокрушая защиту соперника. В общем, — как-то неловко закончила Рёко, — я нашла старый баннер, который уже давно не доставали и не использовали. Но он был безнадежно испорчен, и летом я сделала новый. Рёко развернула ткань, и перед командой появилось огромное полотно с надписью «Щит Эгиды». Котовари окончательно смутилась оглушающей тишине и уставилась перед собой. — Старшую школу Йосен называли «Щитом Эгиды», тринадцать лет назад Зимний кубок был наш. И я очень хочу, чтобы он и в этом году был наш. Удачи на завтрашней игре! Рёко согнулась в поклоне, а затем так и замерла, крепко зажмурившись. Тишина буквально давила на уши, и Котовари уже сто раз пожалела, что сделала баннер. Видимо, это давно вышло из моды, и команда даже не знает, как реагировать на это… Тишину нарушил грохот и вой раненного животного. Рёко распрямилась и посмотрела вниз — Окамура упал на колени, схватился за сердце и громко рыдал, а на его лице была широкая улыбка. Котовари посмотрела на остальных — у многих парней в глазах стояли слезы, Химуро тепло улыбался ей, а Атсуши даже как-то покраснел, но тоже не сводил с неё горящего взгляда. — Мы победим, Котовари-сан! — рыдая, заорал Кеничи. — Спасибо тебе за все! Он поднялся на ноги и схватил за плечи ближайших сокомандников. Через несколько мгновений перед Рёко выстроилась команда и согнулась в низком поклоне. На глаза Котовари навернулись слезы радости, и она счастливо рассмеялась. Сейчас она поняла, как же любит эту команду. И баскетбол. Примечание: о да, это все. После двух месяцев перерыва. Но как всегда бывает — связующая глава между частями фанфика. В следующей главе уже будет Зимний кубок. О, да, я сама долго этого ждала!