Маленькие девушки созданы для любви, большие — для работы

На памяти Рёко это был первый раз, когда она обижалась на Анаги. Хоть подруга после финала рассказала складную историю о том, что она почти сбежала с того званного ужина, примчалась в Токио, случайно встретила у гостиницы команду и увязалась следом за ними на стадион. А с Момои она познакомилась по чистой случайности — они шли вместе с Мурасакибарой, но потом они нагнали учеников из Тоо, Атсуши продолжил свой путь с Аомине, а Момои, которая была вечной спутницей Дайки, просто решила познакомиться с ней. Ивасаки с таким воодушевлением и радостью рассказывала, как Сацуки назвала её «подружкой Му-куна», что Рёко успокоилась и вновь вернула себе буддистское спокойствие. Она в очередной раз пересмотрела свои странные чувства к Атсуши — это были уже не те страстные эмоции, которые заставляли её метаться по футону и беспокойно сжимать одеяло между бедер летом. Рёко опять запуталась в себе и решила отложить мысли по поводу чувств в долгий ящик. На носу множество школьных мероприятий — вторая волна волонтерства, где она посвящает свой выходной работе в доме престарелых, контрольная точка по всем предметам в конце декабря. И, конечно же, подготовка к балу! Наверное, это единственная забота, которой Рёко действительно нравилось заниматься. Баскетбольные тренировки сократились до трех в неделю, а деятельность кулинарного клуба и вовсе как-то замерла. Но вечера Рёко все равно были все в делах: домашние задания, репетиции первого танца на балу (к большому удивлению Рёко и остальных, строгий завуч Абэ-сенсей прекрасно двигался и искусство вальса преподавал так же хорошо, как и математику). А еще Нозоми прознала про этот бал и заявила, что она обязана сшить платье для Рёко. Котовари опять было неудобно загружать девушку в период сессии, но Нозоми просто не принимала отказа. Когда Рёко завела разговор об оплате услуг, девушка тоже возмутилась и заявила, что считает Рёко родной — о сестренке она мечтала с самого детства. Она попросила только Рёко приехать в Акиту, где находилась студия колледжа, чтобы снять мерки, и пройтись по магазинам, чтобы выбрать ткани. Это было интересным опытом у Рёко. Впервые она поехала в соседний город без чьего-либо сопровождения — обычно её спутницей была мама, но чаще Анаги. В этой поездке Рёко познакомилась еще с несколькими друзьями Нозоми — все они тоже учились с ней в одном колледже. Котовари наивно думала, что странной и эпатажной молодежью её не удивишь, но она ошибалась: лучшей подругой Нозоми была невысокая и полненькая девушка с длинными волосами, выкрашенными во все цвета радуги, и ярким макияжем. Одевалась она также броско, а говорила на смеси японского и французского. Еще там была мрачная девушка, облаченная во все черное и похожая на Садако — Нозоми шепнула Рёко, что несмотря на свой мрачный вид и странные предпочтения в музыке (Нозоми описала её как долбление арматурой по асфальту и крики простуженного носорога), она создает прекрасные и милые коллекции одежды для девочек от трех до пяти лет. Также там был чудаковатый бритоголовый парень, который называл всех исключительно различными ягодами и фруктами, девушка-лоли с мужским голосом и гиперактивная молодая кореянка, которая говорила так быстро, что приходилось угадывать, что она говорит.

***

В середине декабря Дайсен уже полностью тонул в снегу, в магазинах появились рождественские украшения, и даже сама школа преобразилась — в кафетерии установили огромную пушистую искусственную елку, украшенную разными цветастыми гирляндами и разноцветными хрустальными шарами. Классы и коридоры не остались без внимания — студенческий совет обязал каждого старосту украсить родной кабинет и найти добровольцев в помощь в развешивании гирлянд и венков омел в коридорах. Рёко считала, что подобное уже даже лишнее — эти странные западные обычаи ударили в голову японским подросткам. Как только развесили эти зеленые с белыми ягодками венки, под ними стихийно возникали скопления людей. Поскольку Котовари имела несчастье быть другом самого популярного молодого человека в школе, она прекрасно знала — эти толпы собираются аккурат тогда, когда Химуро идет куда-либо. — Омела, между прочим, сорняковый кустарник, — ворчала Рёко, застегивая сапог. — И паразитирует на многих деревьях. — Ну что ты ворчишь? — Анаги безмятежно улыбнулась и поплотнее замотала себя в шарф. — Это очень интересная традиция! Рёко лишь закатила глаза и закинула сумку на плечо. Сегодня был последний учебный день, завтра будет бал. Из-за ожидания этого волшебного события большинство учеников витало в облаках и уже дождаться не могло следующего вечера. Анаги, наконец, собралась, и девушки вышли из школы. Порыв ледяного ветра сразу ударил в лицо, и Рёко подняла край шарфа, прикрывая кончик носа. У выхода из территории школы их уже ждали Химуро и Мурасакибара. Рёко краем глаза заметила, как Анаги поправляет свои локоны. После Зимнего кубка они и правда начали чаще общаться, но на удивление, Котовари было все равно. Да и рядом с Атсуши её сердце перестало трепыхаться, а колени дрожать от смущения. Рёко решила для себя, что она перегорела — они проводили с Мурасакибарой столько времени, столько сил у них уходило, чтобы терпеть друг друга, что об отношениях не могло быть и речи. Так, по крайней мере, внушала себе девушка. Компания неспешно пошла на автобусную остановку, и там им пришлось попрощаться с Анаги. Ивасаки махнула всем рукой и сказала, что с нетерпением ждет завтрашнего дня. Её глаза хитро блеснули из-под челки, и девушка унеслась на свой автобус. — Слышала, ты все же согласился пойти с кем-то на бал, — решила спросить у Химуро Рёко, пока они стоят и ждут автобуса. — Ага, — кивнул Химуро. — Она была равнодушна к этому празднику, я слышал, у неё не было пары. Поскольку уже завтра бал, и я был одинок, я решил, что мы можем помочь друг другу… — Один он был, — хихикнула Рёко. — Тебе эти три недели шагу не давали ступить. — Да, японские девушки немного… Напористые в этом плане. Предпочитаю делать первые шаги сам. Рёко хмыкнула и бросила взгляд на Мурасакибару. Он с самым несчастным видом смотрел на свои варежки и упаковку чипсов. Видимо, решал, что сильнее — холод или голод. Дилемму решил подходящий автобус, так что Атсуши облегченно выдохнул, стянул варежки и засунул их в карман. — А ты решил — пойдешь или нет? — осторожно спросила у Атсуши Рёко, когда они заняли места в теплом салоне. — Меня выгоняют на него, — проворчал Атсуши, пихая в рот чипсы. — Нозоми еще давно сшила мне костюм просто так, и я за это время вырос недостаточно, и он мне как раз. — Мурасакибара обреченно вздохнул. — Так что придется идти. — Там будут сладости, — как бы невзначай бросила Рёко и уставилась в окно с самым заинтересованным видом. Мурасакибара от удивления открыл рот, и из него посыпались крошки. Он даже не подумал об этом!.. Рёко ничего не ждала от этого бала, но уже на следующее утро проснулась ни свет ни заря — и сна не было ни в одном глазу. Все было в каком-то напряжении, как перед чем-то важным и судьбоносным. Котовари уговорила себя, что это просто волнение — ведь она открывает бал, и на неё будет смотреть почти вся школа! У Фумико тоже был сегодня выходной. Женщина сонная, в халате, зашла на кухню тогда, когда Рёко уже позавтракала и убралась. — Ты ложилась? — прикрыв рот ладонью, зевнула мама. — Да. Просто что-то рано встала. — Волнуешься? — Женщина хитро улыбнулась и привалилась плечом о дверной косяк. — Ну, я открываю бал… — Рёко сцепила пальцы в замок и уставилась в кухонное окно, наблюдая, как редкие снежинки кружатся в замысловатом танце. — Немного да. — А что насчет того баскетболиста? Рёко втянула голову в плечи. После лета она несколько раз спрашивала совета у матери по поводу отношений и чувств в целом. Фумико в этом плане была излишне принципиальна и даже в какой-то мере нетипична для обычной японки: женщина имела стойкое убеждение, что именно мужчина должен делать первый шаг. Ведь именно так все случалось у неё с ранней молодости — она ничего не делала для того, чтобы привлечь молодых людей, просто была собой. Женщину удивляло то, что Рёко несколько раз отказывала Атсуши, и она недоумевала над причинами: Фумико не считала чувства Анаги помехой, даже несмотря на то, что Рёко вечерами объясняла матери, что она не может поступить так с дружбой. — Мне кажется, он мне разонравился. — Неужели? — Фумико подняла брови. Девушка пожала плечами. Женщина не стала возвращаться к этой теме. Затем Рёко ушла в комнату и до полудня провалялась на кровати, смотря в интернете всякие глупые видео и переписываясь о чепухе с Кисе. Словоохотливый баскетболист Кайджо рассказывал об очередной фотосессии рождественской коллекции какого-то модного дома, и сейчас перерыв, так что ему ужасно скучно. В начале первого в комнату заглянула мама и сказала потихоньку собираться. Одна из её многочисленных подруг была профессиональным визажистом и парикмахером, и Фумико решила сделать дочери приятное. На бал Рёко пойдет с красивой прической и умелым макияжем. Они пообедали и собрались в дорогу, не забыв красивое платье, которое принесла накануне Нозоми. Через два с половиной часа Рёко оглядела себя в большое зеркало и почти не узнала себя: обычно прямые волосы сейчас были завиты в крупные игривые локоны, макияж был почти незаметным, но он умело подчеркнул форму губ Рёко и сделал взгляд девушки еще более выразительным. Котовари повертелась перед зеркалом, рассматривая красивое платье персикового цвета — Нозоми и правда очень талантлива. Оно идеально сидело на фигуре, выгодно показывая длинные стройные ноги и изящный стан. Рёко назвала бы себя принцессой, но взгляд упал на красивые босоножки на невысоком, устойчивом каблучке. Радость немного поутихла — почему-то в этот момент она очень расстроилась из-за своего роста и большой ноги. Ведь остальные придут на каблуках, они могут это позволить… Рядом оказалась мама. Она шлепнула дочь по спине, заставив распрямить плечи и перестать сутулиться. Она мягким, но настойчивым движением приподняла подбородок Рёко и улыбнулась её отражению. — Не горбись, распрями плечи. Смотри какая ты красавица. — С сорок первым размером ноги, — грустно произнесла Рёко. — Мальчики не обращают внимания на такие мелочи, — строго произнесла Фумико. — Будь уверенной в себе, люди замечают не только внешность, но и внутреннюю силу. Рёко вздохнула и кивнула. Слова матери немного подбодрили девушку. Они попрощались с маминой подругой, которая умудрилась запихать в небольшой клатч Рёко разные маленькие тюбики с тональной основой, блеском, пудрой и тушью — про запас — и пожелала отличного бала. Фумико вызвалась подвезти дочь до самой школы. Ехали молча, каждая погрузилась в собственные мысли. Рёко чувствовала, как похолодели кончики пальцев, и виной была не разыгравшаяся вьюга за окном. Она крепче сжала сумочку и уже хотела было откинуться на сидение, но вовремя вспомнила про прическу. Машина плавно заехала на небольшую парковку, которая сейчас была почти полностью забита — многие родители решили подвести нарядных дочерей прямо до школы, чтобы они не шатались по улице в непогоду. Фумико заглушила двигатель и повернулась к дочери. Рёко встрепенулась и натянула дежурную улыбку. — Не кривляйся, — беззлобно произнесла Фумико и потрепала дочь за щеку. — Твоя настоящая улыбка идет тебе больше. Ну, иди. Повеселись. Дома к утру будешь? — Бал заканчивается в полночь, сама доеду. — Не хочу, чтобы ты шаталась ночью в таком виде. — Меня проводят, если что. Фумико кивнула, поцеловала дочь в щеку и в очередной раз пожелала удачи. Котовари отстегнула ремни безопасности и вылезла из машины. По голым ногам резко ударил ледяной ветер со снегом, заставив девушку охнуть. Рёко накинула на волосы капюшон и буквально бегом отправилась к школе. В гардеробной уже было битком. Девочки громко щебетали, красуясь друг перед другом своими образами, а мальчики, сбившись в кучки поменьше, бросали на девчонок загадочные взгляды, тоже хихикали и краснели. Рёко повесила куртку и огляделась — в толпе было много знакомых лиц, но ни Анаги, ни Мурасакибары, ни Химуро, ни старшекурсников, открывающих бал, среди них не было. И тут как по мановению волшебной палочки в клатче раздался телефонный звонок. — Да, Окамура-сан. — Котовари-чан! — Голос на том конце трубки был очень взволнованный. — Ты уже в школе? — Да, только зашла. — Я сейчас! — Окамура тяжело задышал, словно побежал, и отключился. В следующую секунду он влетел в помещение и стащил шапку, осыпав снегом ближайших людей. Они недовольно заворчали и отошли подальше, но Кеничи даже не обратил на них внимания. Он мгновенно нашел Рёко и в несколько широких шагов подошел к ней, и замер. Рёко смутилась и застенчиво улыбнулась, склонив голову. — Окамура-сан? — Т-ты… Вы выглядите просто волшебно, Котовари-чан! — выпалил Окамура и покраснел. — Спасибо. — Рёко улыбнулась. Окамура стащил с себя куртку и пошел переобуваться. Но уже через несколько мгновений он вновь стоял рядом с Котовари, поправляя пиджак и галстук. Он заранее спросил, какого цвета будет платье Рёко, и купил галстук в тон. На удивление, персиковый цвет очень ему шел. — Ну, может, пойдем найдем кого-нибудь из администрации? Говорили, что прежде чем запустят остальных в актовый зал, мы уже должны быть там. Окамура кивнул и предложил руку Котовари, как полагается истинному европейскому джентльмену. Рёко взяла его под локоть, и они направились сквозь толпу. Кеничи светился от счастья и гордости, словно только что выиграл Зимний кубок и стал лучшим тяжелым форвардом сезона. Они подошли к «черному входу» в актовый зал. Там уже собрались почти все участники церемонии открытия, а также Кенcуки в сопровождении Кугимии. Как только Аой увидела Котовари, она расплылась в радостной улыбке и активно начала махать ей. — Ох, я, наконец, дождалась этого! — лицо Кугимии светилось от счастья, как тогда, когда они выиграли кулинарный чемпионат. Неужели для глав клуба этот бал и правда так много значит?.. — Когда мне сообщили, что мне позволено открывать бал, я была на седьмом небе от счастья! Никогда еще глава кулинарного клуба не участвовал в этом. Это все благодаря тебе, Рёко-чан! — Это была наша общая победа, Кугимия-семпай, — смутилась Рёко. — Ты права. Но мне кажется, что ты — наш счастливый талисман. — И наш тоже, — включился в разговор Кеничи. — Котовари-чан внесла немалую долю усилий… — Думаю, тут больше заслуга самих баскетболистов и Мурасакибары в частности… — Чего стоил тот баннер! — Окамура не сводил восхищенного взгляда с Котовари. Рёко смутилась, но вспомнила слова матери насчет уверенности в себе. Отбросив излишнюю скромность, от которой она в последнее время начала страдать все чаще, она сказала себе — все это награда за её труд. Все похвалы и теплые слова она заслужила. Дверь рядом с ними открылась, из полутемного актового зала высунулась голова Абэ-сенсея. Его холодный взгляд оббежал стоящих рядом подростков. — Не хватает главы клуба легкой атлетики… — строго проговорил он. В эту секунду по коридору раздался топот. Рёко вместе со всеми обернулась и увидела главу клуба, которая неслась к ним на полной скорости, словно не была обута в туфли на высокой шпильке. Её спутник едва-едва поспевал за одним из лучших легкоатлетов школы. — Мы здесь, Абэ-сенсей! — девушка резко затормозила перед дверью и очаровательно улыбнулась. Она схватила запыхавшегося кавалера под локоть и заставила его встать прямо. Абэ скользнул убийственным взглядом по опоздавшим — его серые глаза остановились на съехавшим плечам пиджака парня и почти развязавшемуся галстуку. Бросив, чтобы он привел себя в божеский вид, он открыл дверь в актовый зал и ушел. — Сейчас быстро все поправим, Го-кун… — тихо успокаивала легкоатлетка, идя боком и перевязывая ему галстук. — Я же говорил, что мы опаздываем… — тяжело вздохнул Го-кун. Окамура провел Рёко дальше, и она уже не услышала, что девушка ему ответила. Актовый зал, как и все помещения в школе, преобразился почти до неузнаваемости. На сцене, в свете софитов, стояла самая большая школьная ель, увешанная различными игрушками, больше походившими на настоящие сосульки, и присыпана снегом. Остальное пространство было освещено мягким полусветом, вдоль стен стояли мягкие кресла и диванчики и тянулись столы с угощениями: имбирным печеньем, пудингом и сандвичами. Также на столах возвышались объемные чаши с фруктовым пуншем. Это действительно был кусочек Европы в японской старшей школе. Абэ хлопками привлек к себе внимание и сказал всем подойти. Он провел краткий инструктаж и устно повторил то, что на протяжении почти месяца они репетировали каждый день. Убедившись, что у всех все в порядке и никто ничего не забыл, он подал жест, и стоящий в тени учитель, лица которого Рёко не увидела, раскрыла главные двери актового зала. Окамура с Рёко встали на свое место и замерли в начальной позе вальса, ожидая музыки. Весь свет мгновенно погас, и непроглядную тьму разгоняли лишь тусклые холодно-голубые блики с украшений ели. Раздался дружный вздох, потом разговоры, которые почти сразу же стихли. Воцарилась звенящая тишина, и Рёко показалось, что её дыхание слишком громкое, как и сердце, что билось в каком-то сумасшедшем ритме. Заиграли первые аккорды музыки, зажглись софиты над сценой, и их лучи выхватили семь пар. Окамура едва слышно досчитал до четырех — и они закружились в танце. Рёко нацепила на лицо отрепетированную улыбку и уверенно двигалась — из-за яркого света, в котором они танцевали, людей в темноте было почти не рассмотреть. Рёко представила, что это одна из репетиций, — и волнение полностью исчезло. Окамура, несмотря на свой рост и мощное телосложение, танцевал очень хорошо и уверенно вел Рёко. Музыка набирала темп, но Котовари уже не хотела останавливаться — движения настолько захватили её. Отгремели последние ноты, и Окамура остановился как вкопанный, поддерживая Рёко. Котовари даже немного запыхалась. В зале загремели аплодисменты. Котовари вместе со всеми поклонились, и они ушли в толпу слушать торжественную речь директора. Стоило Рёко только выйти из света прожектора, как чья-то рука крепко вцепилась ей в локоть и потянула назад, в толпу. Котовари не рассмотрела, кто это такой прыткий, она схватила Окамуру за рукав и потащила за собой. Через мгновение она рассмотрела, что тащит её Анаги. — Вы великолепно станцевали! — громким шёпотом сделала комплимент Ивасаки. Рёко начала разглядывать наряд подруги и едва не расхохоталась — она выглядела прелестно, но даже цветовая гамма роднила её с клубничным зефиром. Очаровательное розовое платье с пышной юбкой и жестким корсетом отлично подчеркивало фигуристость Ивасаки, длинные каштановые волосы были заплетены в две косы и обрамляли улыбающееся личико с щедро наложенным макияжем. — Спасибо, — смущенно пробормотал Окамура, бросая осторожные взгляды на откровенный вырез подруги Котовари. — Привет. Рёко подняла глаза и увидела, что за спиной у Ивасаки возвышается Мурасакибара. Видеть его в костюме было непривычно, но ему ужасно шло. Белоснежная рубашка, приталенный жилет, брюки и темно-лиловая бабочка — это, конечно, все подбирала Нозоми, но она свое дело знала. Если бы не карманы, которые топорщились от запасов сладостей, Атсуши бы выглядел, как молодой серьезный мужчина. — Привет. Глаза Атсуши внимательно осмотрели Рёко сверху вниз, и Мурасакибара продолжил пялиться ей прямо в глаза. Котовари смутилась и постаралась как-то разрядить атмосферу. В этом ей помогла зажигательная музыка, которая полилась из динамиков. Они благополучно прослушали речь директора и даже не заметили, как она закончилась. Толпа немного стала свободнее — школьники заняли все пространство, отведенное под танцпол, и начали отрываться. Ивасаки начала пританцовывать и развернулась к Атсуши. Мурасакибара продолжал смотреть на Рёко, будто впервые её видел. Котовари уговорила себя не обращать на него внимания и повернулась к Окамуре с предложением потанцевать что-то помимо вальса. Окамура согласился. Рёко краем глаза увидела, как Атсуши развернулся и начал пробираться к столам с едой. Ивасаки бросила взгляд на подругу и кинулась за ним следом. Кеничи это тоже заметил, и по его лицу было видно, что его так и подмывает спросить о том, что сейчас творится между ними. Рёко напустила на себя самый беззаботный вид, словно ничего такого и не происходит. Окамура, видимо, постеснялся, и остаток песни они промолчали. На следующем треке к ним присоединились Маэда со спутницей, и веселье удвоилось. Музыка была зажигательной, на танцполе царила очень позитивная и заразительная энергетика. Рёко танцевала, даже не задумываясь о том, что может выглядеть как-то глупо. Она словно сбрасывала все накопившееся с начала года напряжение. Сейчас её не волновали ни оценки, ни посещаемость тренировок, ни подгоревшая карамель и самое главное — её не волновал пожирающий сейчас вторую порцию пудинга ребенок в теле двухметрового старшеклассника. Спустя полчаса непрерывных плясок Рёко почувствовала приятную боль в ногах и не очень приятное пересохшее горло. Она решила пойти присесть и сообщила об этом желании своему спутнику. Тут громкие ноты танцевальной музыки стихли, и из колонок полилась спокойная, медленная музыка. Котовари решила, что это будет идеальной возможностью передохнуть, но не тут-то было! К ней из толпы выскочил улыбающийся во все тридцать два зуба Иноэ и пригласил на медленный танец. Отказывать было как-то неловко — это же Иноэ! — и извинившись перед немного огорченным Окамурой, отошла чуть подальше и начала танец с баскетболистом. Когда музыка кончилась и вновь загремели громкие биты, Иноэ за руку отвел Котовари к капитану баскетбольной команды. Он уже ожидал Рёко с бокалом освежающего пунша на небольшом диванчике. На соседних креслах расположились Мурасакибара и Анаги. — Спасибо за танец, Рёко-чан, — хитро улыбнулся Иноэ и ушел. — Благодарю. — Котовари приняла бокал из рук Окамуры и откинулась на мягкую спинку дивана, с наслаждением отпивая. — М, очень вкусно. — Ты так лихо отплясываешь, Рёко-чан! — Анаги перегнулась через Мурасакибару и сияющим взглядом уставилась на подругу. — А тебя я что-то совсем не видела… Рёко стрельнула взглядом в подругу. Та на секунду выглядела пристыженной, а потом напустила на себя грустный вид. — Голова что-то разболелась, да и туфли какие-то неудачные… — Анаги жестом показала на красивые открытые босоножки на высоком каблуке. Они явно были очень дорогие. Рёко понимающе ухмыльнулась — никогда еще Анаги не покупала «неудачную» обувь. Взгляд Котовари скользнул по Атсуши, который лопал имбирное печенье и рассматривал разноцветные огоньки, плясавшие на стенах и потолке. Ивасаки — любительница подвигаться и попрыгать под заводную музыку, ради него сидела вот уже больше получаса на месте. Рёко вновь пригубила пунш и задумчиво уставилась на темную жидкость у себя в бокале. Она в последнее время часто ловила себя на мысли, что у неё в глубине души есть какая-то обида на подругу. Рёко считала, что очень много сил прикладывает к отношениям с Мурасакибарой, но сейчас пришло осознание — Анаги находится в такой же ситуации. Хоть они и начали последний месяц общаться чаще, но из-за эгоистичного характера ей приходилось подстраиваться под него. Это было действительно удивительно — у Ивасаки был похожий инфантильный и капризный характер. Но чувства к Мурасакибаре несколько изменили её. Котовари опять бросила взгляд на эту парочку — Атсуши, казалось, вовсе выпал из реальности, а Анаги смотрела на него даже с каким-то подобострастием, разговаривая о всякой чепухе. Ей стало ужасно обидно за подругу и захотелось отвесить затрещину вредному Атсуши. Чтобы не начинать конфликт, Рёко поставила почти допитый пунш на стол и потянула Окамуру танцевать дальше. Анаги так и не танцевала, и Рёко решила плясать за них двоих. За эти несколько часов звучало еще несколько медленных танцев, и Котовари каждый раз танцевала с новым парнем — видимо, все третьекурсники из баскетбольного клуба решили покружиться и пообниматься с менеджером. Время медленно подбиралось к полуночи. Рёко уже откровенно устала и опять пришла отдохнуть на тот мягкий диванчик. Она облегченно рухнула на него и убрала влажную прядь со лба. Атсуши повернул голову и уставился на неё. — Ты сегодня отжигаешь! — через Атсуши опять перегнулась Анаги. — Поскольку ты весь вечер просидела на одном месте, я постаралась за двоих, — ответила Рёко и запихнула в рот почти целое имбирное печенье. — Ты хорошо двигаешься, — как бы между прочим сказал Атсуши. — Ага! — кивнула Анаги. — Тебя везде видно! Рёко даже в плохом освещении увидела, как Анаги кинула грустный взгляд на Мурасакибару. Котовари почему-то показалось, что он весь вечер смотрел на неё, и Ивасаки прекрасно это понимала. На душе стало грустно. Объявили последний на сегодня медленный танец. Освещение сменилось на более мягкое и романтичное, и заиграла любимая песня Рёко. Хотелось бы с кем-нибудь потанцевать под неё, но, видимо, баскетболисты уже успели найти себе пару. Можно поискать Окамуру, что-то Рёко вообще потеряла своего кавалера из виду… — Позволь пригласить тебя на танец? Рёко подняла глаза и уставилась на невысокого парня, которого она даже никогда не видела. Девушка вытаращилась на него, приоткрыв рот. Он согнулся в полупоклоне, заложив руку за спину и протянув ей ладонь. Это было настолько неожиданно, что Котовари потеряла дар речи. Она медленно кивнула, но тут произошло невероятное. — Она танцует только с баскетболистами. Атсуши схватил Рёко за запястье и потащил на танцпол. Котовари обернулась, но из-за танцующих пар она не смогла хотя бы с извиняющимся взглядом посмотреть на Ивасаки. Мурасакибара почти что грубо развернул Рёко к себе и положил руки на талию. В обычной ситуации она бы ужасно разозлилась на поведение Мурасакибары, но как только она почувствовала тепло больших ладоней через тонкую ткань платья, из головы мгновенно все вылетело. Как по наитию она положила руки ему на плечи, и они неловко, даже немного чопорно затоптались на месте. Рёко низко опустила голову, рассматривая блестящие пуговицы на его жилете. Даже в жарком, чуть спертом воздухе она чувствовала запах мыла, которым всегда пах Атсуши. Девушка почувствовала, как к лицу прилила кровь и стало очень жарко. Чтобы как-то отвлечься от сумбура ощущений и эмоций, Рёко завертела головой, осматривая танцующие рядом пары. Рядом с ними в три погибели согнулся Веи, танцуя с Карлой. Американка обняла парня за пояс и, запрокинув голову, неотрывно смотрела на него. Чуть поодаль нарезали круги Кенсуки с Кугимией — их темп был слишком быстр для этой музыки, но, видимо, их это нисколько не волновало. Рёко даже впервые за вечер увидела Химуро и его спутницу — весь её образ был классическим, даже каким-то строгим, но ей это очень шло. Было в ней что-то такое, аура чувства собственного достоинства. Видимо, это и понравилось Тацуе. — Ты сегодня очень необычно себя ведешь. Рёко подняла голову и посмотрела на Мурасакибару. Его лицо было предельно сосредоточенным. — Ну, решила повеселиться… Я очень устала за эти месяцы. Они опять замолчали. В песне начался самый пронзительный момент, и от него у Рёко пошли мурашки по спине. Мурасакибара наклонился чуть ниже, и Котовари почувствовала тепло его дыхания у себя на щеке. — Что у тебя с Небуей? Ты наш менеджер. Рёко повернула голову и уставилась на недовольное лицо Атсуши. Почему-то этот вопрос и даже эта хозяйская интонация не на шутку взбесили её. Пальцы сами сжались в кулаки, смяв рукава рубашки Мурасакибары. Он вел себя так, будто Рёко его вещь. — Не смей разговаривать со мной в таком тоне, — процедила сквозь зубы Рёко. — Что у тебя с Небуей? — повторил он свой вопрос. Видимо, он тоже злился. Талия Рёко словно оказалась в крепких тисках. Стало больно, Рёко охнула и оттолкнула от себя Атсуши. — Больно! — Извини, — Атсуши часто заморгал и протянул руки. — Я не хотел… — Да ну тебя! Рёко развернулась и унеслась прочь, задевая плечами танцующие пары. Котовари выбежала в коридор и понеслась дальше, прямо на улицу. Оказавшись там, она пару раз глубоко вздохнула. Облачко пара, вырвавшееся изо рта, мгновенно растворилось. Девушка подняла взгляд и уставилась на безмолвную территорию школы. Вечерняя вьюга утихла, и с неба падали лишь маленькие снежинки, медленно кружась в почти безветренном воздухе. Мысли Котовари опустели, и она просто стояла и смотрела на природу. Когда стало совсем холодно — на улице была минусовая температура, а Рёко стояла лишь в легком платье выше колена, — она зашла обратно в школу. Видимо, она простояла там очень долго, бал уже окончился, и раскрасневшиеся, довольные и усталые школьники выходили из актового зала. После ледяного уличного воздуха жара ударила в голову. И к Рёко пришло осознание — она опять оттолкнула от себя Атсуши. Но почему? Очередной псих — и все пошло наперекосяк. Видимо, надо записаться на прием к психологу, раз у неё начались проблемы с контролем эмоций. Котовари чувствовала себя как никогда виноватой перед Атсуши, и ей было жизненно необходимо извиниться перед ним. Среди людей его было заметить не трудно, и вскоре он появился в толпе, возвышаясь над ней. Рёко кинулась вперед, но через два шага замерла. На руке у него висела Анаги, и она просто светилась от счастья. Сердце пропустило один удар. — О, Рёко! — Анаги взяла за руку Мурасакибару, и они подошли к ней. — Ты где была?.. Атсуши сказал, что ты резко убежала… Рёко перевела взгляд на Мурасакибару, который с вытаращенными глазами смотрел на неё, словно она была призраком. — Я себя плохо почувствовала… — Рёко улыбнулась. — Мне была нужна порция свежего воздуха. — А сейчас все хорошо? — Анаги продолжала сжимать ладонь Мурасакибары, а Рёко очень хотела, чтобы она прекратила это. — Может, пойдем уже собираться? Анаги, наконец, выпустила пальцы Атсуши из своих, взяла под локоть Рёко, и они отошли к своим шкафчикам. — Ты такая бледная и холодная, точно все хорошо? — Анаги заглянула в глаза Рёко. Сейчас они блестели от счастья. — Все хорошо, — тихо произнесла Рёко и улыбнулась. — Видимо, как и у тебя. — О, да! — выдохнула Анаги. — Мы с Атсуши теперь вместе! Пока они одевались, Ивасаки в подробностях рассказывала, как они, а точнее она, предложила ему встречаться. Когда Рёко убежала, Атсуши вернулся на свое место очень угрюмый. Она решила его развеселить, начала заигрывать, а потом предложила. Он, на удивление самой Ивасаки, согласился. История показалась Рёко чем-то из области фантастики, но сомнений не было — они вместе. Вместе. Атсуши подошел к ним — он был одет как обычно: теплое твидовое пальто, фиолетовый шарф, которым он замотался по самый нос, и меховые наушники. Анаги подскочила к нему и обняла за локоть, почти повиснув на нем. Мурасакибара кинул взгляд на Рёко и увидел её радостную улыбку. Они вышли на школьный двор. За большинством подростков приехали машины. Анаги с грустью сказала, что вышла такая ситуация и ей придется добираться домой пешком. Мурасакибара кивнул и попрощался с ней. — Ты чего, Мурасакибара-кун? — округлила глаза Рёко. — Проводи Анаги! — Но мне в другую сторону… Ивасаки округлила глаза и надула губы. — Слушай, ты! — Рёко уперла руки в бока и напустила на себя грозный вид, совсем как на тренировке, когда отчитывала Атсуши за леность. — Теперь это твоя девушка! Она моя лучшая подруга, и если ты будешь её обижать, то я из тебя отбивную сделаю! — И пригрозила пальцем. — Ну, ладно. Просто… — Атсуши замялся, так и не сказав, что просто. — Ну, до скорого! — Пока! — Рёко помахала новоиспеченной парочке и направилась к своей остановке. Проулки были тихи и пустынны. Девушка на автомате шагала по давно изученной тропинке. Она вывернула на хорошо освященную улицу и увидела, как к остановке подъезжает её автобус. Замешкавшись, она побежала не сразу. Выдавив из себя хриплое «Стойте…», она не добежала буквально несколько метров. Автобус закрыл двери, чихнул двигателем и уехал. Рёко остановилась на остановке и смотрела вслед уходящему транспорту. Пальцы вцепились в маленький клатч. В носу защекотало, а улица с иллюминацией смазались в одно разноцветное пятно. Надо бы посмотреть расписание, чтобы понять, есть ли смысл ждать следующего, или быстрее будет дойти до дома пешком. Как она любит. Но девушка стояла, как изваяние, не в силах пошевелиться. За спиной раздался хруст снега — кто-то подходил к остановке. Рёко поняла, что у неё даже нет сил беспокоиться об извращенцах. Чья-то ладонь легла на её плечо и развернула. — Рёко, что… — Химуро распахнул глаза. — Что случилось? Он увидел, как по лицу Рёко катятся крупные слезы, смывая тушь и тени для глаз. Глаза девушки были распахнуты от ужаса, будто она увидела что-то страшное. Её губы — от холода они посинели — задрожали и с трудом открылись. — Я… — Рёко положила руку на грудь и сжала свое пальто. — Я думала, что ничего не чувствую к нему. Но… — Голос Рёко сорвался. — Так больно… Девушка зажмурилась и опустила голову. Сейчас её сердце было разбито на мелкие осколки.