Маленькие девушки созданы для любви, большие — для работы

От автора: Запал кончается, и я дожимаю из себя все соки. Очень стыдно, что интерес к фандому почти угас и вам приходится читать вот это всё. Задумки воплощаю в жизнь как и планировала, но само описание оставляет желать лучшего.       Мурасакибара с Котовари негласно решили позабыть о существовании друг друга. Этому способствовало окончание летнего лагеря. Рёко вернулась из него совершенно опустошённой и морально, и физически. Ввалившись в родную прихожую, она опять с удивлением обнаружила чемоданы. В этот раз их было даже больше, чем она видела. Рёко нахмурилась и небрежно скинула свой рюкзак рядом с самым большим саквояжем.       — Мам, ты чего, до сих пор не разобрала свои шмотки после приезда?! — крикнула Рёко и протопала в гостиную.       Она открыла дверь и опешила. Рёко была готова увидеть что угодно в этой комнате, хоть портал в Ад. Но только не отца в домашней юкате и тапках с белыми кроликами. Рядом с ним сидела мама в такой же юкате, а кролики на её тапках были розовыми. Она обернулась и улыбнулась дочери.       — Ты наконец приехала? Садись, я недавно заварила чай… — Женщина повернулась к Рёко спиной, налила в пустую чашку чая и придвинула блюдце с моти.       Рёко медленно зашла в комнату и прошла к столу. Она отметила, что Фумико старательно делает вид, что это что ни на есть обычная рядовая сцена в их семье. Отец остекленевшим взглядом пялился в телевизор, его пальцы были сцеплены на животе. Третья кружка и порция моти заранее стояла на столе — они заранее готовились к этой сцене. Девушка подогнула юбку и уселась за стол с родителями. Она с благодарностью приняла кружку из рук матери и пригубила тёплый чай с жасмином.       — Ну как лагерь? — спросила мама.       — Ничего… — Рёко засунула в рот сладость. — Устала, конечно. Но мы славно позанимались!       Фумико кивнула и опять немного натянуто улыбнулась. Рёко съела ещё одну моти. Повисла гнетущая тишина, и больше всего от неё страдала сама женщина. Котовари решила первой не начинать разговор — тут творится что-то неладное, и она обязана это знать. Но также она считала, что матери пора откровенничать. Лишь её отец словно бы не замечал всей сложившийся ситуации, а очень даже зря — ведь именно он тому всему причина.       — Пап, а у тебя отпуск? — невинно поинтересовалась Рёко.       — М? — отец с трудом оторвал взгляд от выпуска новостей. — Да, отдыхаю последние деньки. А потом вновь за работу!       И он опять вернулся к созерцанию телевизионного экрана. Фумико кашлянула, но Юичи не заметил этого, или же решил проигнорировать. Рёко вздохнула. Она нашарила рядом с собой пульт от телевизора и выключила его. Положив его перед собой на стол, она сцепила руки в замок и с вежливой улыбкой уставилась на родителей.       — Вы скажете что сейчас происходит или будете молчать и делать вид что так и надо, что вы и проделывали за последние года? — Под конец фразы голос Котовари повысился от нахлынувших её эмоций.       Фумико вздохнула и опустила голову. Юичи же просто начал сверить дочь внимательным и строгим взглядом. Затем он взял руку матери и сжал её.       — Мы помирились. — И он поцеловал тыльную сторону ладони своей жены.       — Я заметила, — сухо отозвалась Рёко.       — Ты не рада? — грустно спросила Фумико.       Девушка шумно выдохнула, закрыла глаза и начала массировать виски указательными пальцами. Честно говоря — ей бы в своей личной жизни разобраться, а уж потом лезть в личную жизнь родителей, но… Детская обида захлестнула её — ведь они её мама и папа! Они столько лет пребывали в молчаливой вражде, а она страдала из-за этого. И теперь они вот просто так сидят, словно этих лет и не было?       — Рада, — с трудом выдавила из себя Рёко. — Но вы и правда считаете, что можно вот так взять и сделать вид что ничего не было? Вы хотя бы подумали о том, как мне было плохо, особенно в детстве, когда я просто… — Эмоции Рёко захлестнули с головой и она всхлипнула. — Я просто лишилась обоих родителей?.. — закончила она свою речь шепотом.       Фумико вздохнула и приблизилась к дочери. Она сначала неуверенно положила ладонь ей на плечо, а когда поняла, что Рёко не оттолкнет её, обняла дочь. Рёко не хотела плакать, но горячие слёзы обиды сами полились из глаз. Женщина ласково начала гладить дочь по спине и целовать макушку.       — Извини нас… Извини меня… — шептала она, успокаивая дочку.       — Мы перед тобой виноваты, и я не жду, что ты так быстро нас простишь…       — Нет, всё в норме. — Рёко утерла рукой слёзы и потянулась за ещё одной моти. Мама заботливо придвинула к ней свое блюдечко. — Просто… Весь этот театр в самом начале был очень глупым и раздражающим.       — Твоя мама боялась твоей реакции.       Фумико лишь прижала голову дочери к груди и тоже всхлипнула. Котовари попросила маму не плакать и допила чай.       — Так, а теперь ты будешь жить тут? — спросила она у отца.       — Нет, я не могу покинуть Киото из-за работы. — Отец потёр переносицу и посмотрел на дочь. — Так что я предлагаю вам переехать со мной и наконец продать этот дом.       — Нет. — Рёко выбралась из объятий матери и выпрямилась.       Она нахмурилась, отец сделал то же самое. Уж сколько раз они предлагают ей покинуть Дайсен. Но Рёко твердо стояла на своём — она не покинет родной город. Слишком она привязана к местности, где она родилась и выросла. Дочь с отцом играли в гляделки ещё несколько мгновений, а затем он вздохнул и прикрыл глаза.       — Хорошо…       — Но Рёко! — воскликнула мама.       — Я не питал особых надежд о том, что ты решишь переехать с нами в Киото. — Отец слабо улыбнулся. — Но дом в любом случае придётся либо продать, либо сдавать на очень длинный срок.       — Но почему? — Рёко опять возмутилась. — Он же был родным домом нашей семье уже несколько поколений!       — Одна ты жить не будешь! — Мать нахмурилась.       — Но я уже не маленькая! Я самостоятельная и справлюсь с…       — Нет. — Тон отца не терпел пререкательств. — Какой бы ты ни была взрослой и самостоятельной, ты — школьница — не будешь жить в одиночестве в этом доме. Если ты не желаешь менять школу и покидать Дайсен — хорошо. Но ты переедешь в школьное общежитие. Слишком ты много притягиваешь к себе проблем в последнее время.       Рёко надула губы, но спорить не стала. Отец был настроен серьёзно. Тем более ей итак дали выбор, а не просто утащили в Киото, наплевав на её желания. Девушка вздохнула и положила голову на плечо матери.       — И когда вы уезжаете?       — Мой самолет уже сегодня ночью.       — Я соберусь в течении двух недель. Надо передать все дела заместителю ресторана и разобраться с твоим общежитием.       — А это не будет накладно? Оно же для иностранных студентов, я не слышала от Карлы, что там живёт кто-то из местных.       — Дороже содержать полупустой дом, — отозвался отец. — А теперь, будь так добра, дочь, включи телевизор. Сейчас вот-вот начнутся новости спорта.       Девушка рассмеялась. Она включила телевизор, чмокнула мать в щёку, и сказала, что ей надо пойти к себе разбирать вещи. Злость и обида на родителей уже давно испарилась — как она может злиться на своих родных, у которых наконец наладилась личная жизнь? Пусть её посвятили в это в последний момент, но разве сама Рёко часто бежит к матери или отцу с новостями? Девушка тряхнула головой — в её личной жизни всегда творилась полная неразбериха с тех самых пор, как она поступила в старшую школу. Лучше пока не думать об этом и действительно заняться разбором вещей. Тем более совсем скоро их придеться собирать вновь и переезжать в общежитие. У Рёко даже появился легкий приятный мандраж. Это же совершенно другая жизнь! Не совсем самостоятельная, но все же. Родители будут далеко, а единственным надзором будут учителя, коменданты, собственная совесть и нравственность.

***

      Остаток лета был весь в заботах и делах. Котовари Фумико развела бурную деятельность по переезду и сдаче дома на долгий срок милой семейной паре с двумя детьми. Рёко была вовлечена в добровольно-принудительную генеральную уборку всего дома. Было немного неприятно и то, что новая семья часто приходили к ним в «гости» и засовывали нос в каждую комнату, а дети ещё лезли в сумки с вещами. Котовари ревновала этот дом. Он был частью неё, и она уже строила планы, что сразу же после школы она поступит в колледж, устроится параллельно на подработку и вернёт дом себе.       Мама улетела в Киото пятнадцатого августа. Последние десять дней до заселения в общежитие Рёко пришлось провести у подруги матери. Ей было неловко смущать своим присутствием и занимать пространство итак небольшого домика Куро-сан, но женщина была рада помочь. Она и её муж оказались настолько любезными, что помогли погрузить два объёмных чемодана к себе в машину и отвезли её в общежитие.       Так, двадцать пятого августа Котовари Рёко с двумя чемоданами стояла перед воротами трёхэтажного кирпичного здания межнационального общежития школы Йосен. Именно в этот момент она остро почувствовала — она в городе совершенно одна. И если что случится — она уже не сможет побежать к маме на плечо и хныкать. Покрепче перехватив лямку спортивной сумки, она пихнула створку ворот и зашла на территорию.       Территория и само общежитие во многом повторяли стиль самой школы. В тени пушистых елей сидели ученики и наслаждались последними вольными денёчками. Рёко даже заметила парочку знакомых лиц из параллельных классов.       Рёко дошла до входа, где выходящий старшекурсник приветливо улыбнулся и придержал ей дверь, позволяя войти внутрь. Котовари поблагодарила его, и парень с сильнейшим французским акцентом ответил на благодарность.       Девушка дотащила свой багаж до небольшой стойки, где сидела комендант. Женщина строго осмотрела Рёко с головы до ног и начала сверять информацию паспорта и студенческого билета с документами на своём компьютере. Убедившись что она это она, она вернула бумаги.       — Учти, общежитие всегда переполнено. Выбирать комнату не приходится. Если тебе не понравится соседка, то я не смогу тебя переселить в другую комнату.       — А может такое случиться? — поинтересовалась Рёко.       Комендант вручила ей магнитную карту и первая прошла через турникет. Она повела её на третий этаж, попутно объясняя где крыло девочек, где находится душ и кухни со столовыми. Котовари так и не получила ответа на свой вопрос и решила его повторить. Но комендант не спешила отвечать на него. Они уже дошли до нужной двери — комната 369.       — Сейчас она живет там одна. За два года что она тут учится, она сменила пятерых соседок. Возможно, она делает это специально. Она все вопит о личном пространстве и может начать угрожать адвокатами, — объяснила комендант. — Но её родители не оплатили ей два места, чтобы комната была полностью её. Чертовы американцы! — проворчала женщина себе под нос.       Она дала Рёко ключ от комнаты и пару раз ударила кулаком в дверь.       — Я захожу! — гаркнула женщина и повернула ручку двери.       Но дверь не поддалась. Комендант хмыкнула и достала свой личный мастер-ключ, который подходил ко всем замкам в общежитии. Но ключ упрямо не хотел вставляться в замочную скважину. Женщина едва слышно выругалась и ещё раз постучалась в комнату, уже более настойчиво.       — Открывай, кому сказано! У тебя новая соседка, и поскольку твои родители так и не оплатили ещё одно место, значит у тебя будет соседка!       Спустя минуту замок щёлкнул, и дверь приоткрылась. Разозленная комендант надавила на дверь, распахнула её и вошла в комнату, зорко оглядывая её на предмет нарушений правил проживания. Ничего не найдя, она махнула Рёко, приглашая в комнату.       Сама же Котовари стояла чуть поодаль, а сердце её бешено билось о ребра. За эти минуты она поняла, что её соседка какой-то невероятный монстр, который отравит её полтора года учебы в Йосен. В голове даже промелькнула мысль о том, чтобы позорно сбежать в Киото к маме. Девушка зашла в комнату и…       — Рёко? Что ты тут делаешь?       На кровати сидела Карла и с круглыми глазами смотрела на неё и коменданта.       — Вы знаете друг друга? — спросила женщина.       — Мы одноклассницы.       — Отлично! — Женщина поняла что сейчас ей не придется ругаться с желчной Браун и мгновенно ретировалась.       — Я теперь живу в общежитии… — Рёко уселась на вторую кровать, что стояла у противоположной стены кровати Карлы.       — Я думала сюда только иностранцев заселяют.       — Видимо, папа надавил на кого надо и меня приютили тут.       — С домом что-то случилось?       Рёко кратко рассказала Карле что у неё приключилось с семьёй. Браун всё поняла и предложила помощь в разборе вещей.       — А ты не будешь меня прессовать и выдворять из комнаты? — лукаво спросила Рёко.       — Посмотрим как ты будешь себя вести, — хмыкнула она. — Но вообще, думаю, у нас проблем не будет. Ко мне подселяли всякий тупых куриц, а я очень не люблю их…       К концу дня девушки полностью разобрали вещи Рёко. Паралельно они, конечно, смеялись, шутили шутки, которые были понятны только им, и обменивались летними новостями. Когда уже наступил отбой, Котовари залезла под одеяло. В руках она держала цветастую книжку Карлы, которую она привезла из поездки во Владивосток.       — Ещё раз напомни — что это? — Рёко положила её на подушку и начала рассматривать причудливые иллюстрации бородатых мужчин и дородных светоловолосых женщин.       — Сборник частушек. Славянский фольклор.       — Час-ту-шек? — медленно проговорила Рёко. Ну и слово!       — Что-то типа ваших хокку, — пояснила Карла и расплылась в улыбке. — Там я часть уже перевела. Из моего любимого раздела. Правда, на английский.       — Я пойму! — Рёко нашла вложенный листок в клетку исписанный убористым почерком Карлы. — Та-а-ак…       Стоило ей прочесть первую «частушку», как она захлопнула книгу и покраснев до ушей перекинула её Карле, словно она была чем-то испачкана. Браун громко расхохоталась.       Это был раздел матерных частушек.       Жизнь в общежитии оказалось не такой плохой, как думала Рёко. Более того, она принесла в жизнь некоторые бонусы — до школы было пять минут ходьбы, можно было попросить помощи с уроками старшеклассников. Новый семестр с первых же часов подхватил Котовари в бешеный круговорот важных дел. Учёба и тренировки не давали возможности хандрить, думать о грустном и заниматься самокопанием. Нагрузка на уроках возросла в несколько раз — каждую неделю были проверочные тесты и практические. Тренировки тоже были тяжелыми. Хоть Котовари не была баскетболистом, но она делала всё возможное, чтобы мальчики ни в чём не нуждались. Команда Йосен буквально бредила победой на Зимнем кубке и тренировались до седьмого пота. Такая целеустремлённость радовала не только тренера и менеджера, но и всю школу.       Оказалось, весенний сезон был неудачным почти для всех клубов. Рёко узнала от Карлы, что легкоатлеты школы тоже едва вышли за пределы отборочных. Но мрачное удовлетворение у неё появилось после того как она услышала от своей одноклассницы, что после сокрушительного поражения Кулинарного клуба под предводительством Ватанабэ и Ивасаки весной администрация хочет лишить их статуса «клуба» и перевести в статус «кружок». А это влечет за собой лишение финансирования — все продукты придётся закупать самим. И Рёко подумалось, что после такого мало кто останется там.       Вообще, после того, как Котовари перестала общаться с Ивасаки, стало и правда легче. Тем более Карла была намного интереснее — они могли поговорить о чём угодно, их разговоры не были зациклены на парнях, косметике и шмотках. Честно говоря, обе девушки старались избегать столь деликатную тему. Карла не хотела разбираться в отношениях с Веи, а Рёко дистанцировалась от Мурасакибары.       Но если Карла и Веи почти не пересекались, то у Рёко с Атсуши было намного больше поводов сталкиваться нос к носу. Но пока Котовари удавалось сохранять хрупкий мир и затишье. Тем более у Мурасакибары как всегда были проблемы с учебой и это его действительно очень волновало.       В заботах, тренировках и подготовках осенние месяцы пролетели практически незаметно. Начало турнира Зимнего кубка нависало над командой Йосен всё ближе и ближе. Все волновались, но они были уверены — больше глупых ошибок они не сделают. Им просто непозволительно!