summertime boy

Чимин приходит без предупреждения. Кажется, он немного выпил, так как с координацией проблематично. С порога бесцеремонно припечатывает хозяина жилища к стене коридора и с чувством целует в губы, обдавая запахом похоти и алкоголя. Парень вздрагивает, будто это происходит с ним в первый раз, но после нехотя отвечает. В конце концов, Чимин имеет привычку возвращаться, когда соскучится. — Опять принес на себе чужой запах. — Сейчас это неважно. И вновь целует. Так, что воздух из легких выбивает в мгновение. Проворный язык дразнит, вовлекает в занимательную игру, кто кого одолеет. Руки Чимина уже задирают майку на парне, гладят подтянутый живот. От его прикосновений хочется испепелиться на месте, однако терпение превыше всего. Как и то, что за очередную левостороннюю связь должно следовать наказание. Оторвавшись от пухлых губ, парень цепляет Чимина за шею и, притягивая к себе, вдыхает. Да, он отчетливо слышит нотки духов, а соленый привкус моря остается на языке, стоит попробовать кожу. За подобное хочется жалить это горячее тело тысячами укусов, причинить ему хотя бы десятую часть той неприязни, которую чувствует любящее сердце. — Так не пойдет, — выдыхает парень, отстраняя от себя спасателя. — Я соскучился. — Уверен? В полумраке мелькает очаровательно-пьяная улыбка, а обжигающие ладони прикасаются к лицу, мягко оглаживая скулы. Хочется скулить от противоречий собственной души: когда одновременно хочется ударить и выбить из манящего тела последние силы. Чтобы понимал, как больно совершать сделки с совестью. Но тяжело мыслить здраво, когда ладони уже скользят по бокам, спускаясь к бедрам. Внизу живота скручивается тугой узел жажды и желания. — Ты ведь понимаешь, что наказан. — Я сделаю так, как тебе нравится. Не врет, ведь действительно сделает. Прямо здесь, посреди коридора, когда едва прикрытая дверь пропускает уличный свет. Опускаясь на колени, Чимин проходится руками по длинным ногам парня, выдыхая на молнию брюк рядом со своим лицом. Стоять становится тяжелее, как и ждать, однако распаляющие прикосновения к телу делают свое дело. Ноги подкашиваются, когда в очередной раз рот Чимина накрывает твердеющую плоть через плотную ткань. Сжимая кулаки, парень опирается на стену позади себя и ждет. Вдоволь наигравшись и добившись нужной реакции, спасатель медленно расстегивает пуговицу и тянет вниз язычок замка. Сверху слышится вздох облечения. Ставшие тесными брюки под напором сползают вниз вместе с бельем, а Чимин ласково целует нежную кожу в паху. Его горячий и влажный рот накрывает возбужденную плоть. В глазах парня взрываются звезды, когда Чимин преступает к делу. Предельно аккуратно и безумно технично. Не без удовольствия, как ни странно. В нем подобное всегда поражает. В плане ласк и удовольствия он не эгоистичен. Или может это только для одного-единственного человека. Юркий язык щекочет чувствительную головку, и устоять становится сложнее. Чимин втягивает щеки, помогает себе руками, когда слышит первые сбивчивые стоны. Ему нравится, как тело парня откликается на прикосновения. Нравится, что все те навыки, которые приобретаются на стороне, легко идут в ход и всегда помогают добиться желаемого. Нуждаясь в большем количестве ощущений, парень запускает в алые волосы пальцы и притягивает лицо Чимина ближе. Он чувствует жар, горит изнутри и снаружи, толкаясь во влажный рот, который принимает все. Тяжкое сбивчивое дыхание разносится по дому, когда движения набирают скорость. От столь сильных ощущений легко сойти с ума, а выбивать разум у спасателя получается лучше всего. Пошлое причмокивание сливается с гортанными стонами, воздух раскаляется до невозможного. Не существует ничего за пределами двух парней, предающихся утехам. Еще несколько быстрых движений, и парень забывается в протяжном пении гласной. Пока Чимин успокаивающе гладит его, чувствуя, как несколько капель стекают по подбородку. На сей раз он прощен. Дорога до отеля оказывается долгой. В предрассветный час, после суток на острове, Чонгук возвращается в номер и падает на кровать довольный и обессиленный. Сон легко накрывает его своим пушистым прохладным одеялом. Во сне к парню приходит Чимин, который очень вежливо беседует с ним на пляже. Палящее солнце раздаривает свои лучи, купая в них туристов. Яркие блики на воде практически ослепляют, что Чонгуку приходится защищаться от них очками. Рядом с ним по правую руку стоит спасатель, пристально смотрящий на него и привычно тепло улыбаясь. — Хён, разве сегодня твоя смена? — Я здесь ради тебя, Чонгукки. Ты ведь обещал придти. — Да, помню, кажется… Красный цвет волос при свете дня отливает алым. Необычно видеть человека с такой красивой внешностью. Мягкий загар очень приятно смотрится на коже, делая Чимина еще более соблазнительным. Чонгуку хочется попробовать. Он делает шаг навстречу спасателю, и тот протягивает ему руку в ответ. — Подожди только, скажу капитану, что остаюсь. — Капитану? Внезапно перед глазами появляется недовольное лицо Намджуна, после чего Чонгук чувствует, как падает на песок. Просыпается парень от собственного ора и дико бьющегося сердца, готового выскочить в любой момент. И вместо мягкой кровати чувствует добротную твердость пола и ноющую боль в голове от удара. — Это что, Намджун меня опрокинул, что ли? Что ж, признаться, во сне падать было намного приятнее, чем наяву. Кое-как собрав последние силы, юноша садится на пол и окидывает взглядом свою постель. Смятая простыня и одеяло красноречиво рассказывают о том, как спокойно Чонгук спит, переполненный впечатлениями. Поездка доставила множество приятных минут, однако пробуждение от рук Намджуна, пусть и нереальных, вызывают у парня неприятное ощущение в желудке. — Спать спокойно не дает! — злится Чонгук, поднимаясь с пола и следуя в ванную. Он весь потный, и футболка неприятно липнет к телу. Хочется скорее избавиться от нее. Сон в летнее утро уже не кажется таким прекрасным занятием, каким могло быть ранее. Думая об этом, парень сидит в кафе и обедает лапшой. Мимо него проходят люди, официантки с подносами. Люди загоревшие и улыбчивые. Только Чонгуку что-то не улыбается. Как назло, в голову лезут одни косяки с участием Ким Намджуна. Внезапно парнишку осеняет. Вчера он действительно обещался прийти на пляж, и, что самое главное, юноша сейчас же собирается туда. Доедает почти на ходу, запивая холодным апельсиновым соком, и почти выбегает из здания навстречу полуденному солнцу. Кепка абсолютно не спасает от жары, как и сетчатая футболка. Кое-как удается перевести дух в тени пальм. В обуви уже чувствуется присутствие теплого песка. Чонгук останавливается возле играющих детей и смотрит вдаль, пытаясь увидеть, на месте ли Чимин. Предположив, что красная точка у кромки воды — это нужный человек, парень направляется к нему. Молодые юноши и девушки играют в пляжный волейбол, задорно смеются. Маленькие дети ловят волны у берега, то подбегая к ним, то убегая от надвигающейся воды. Чонгука веселит эта картина. Ему хочется так же бегать, хотя он считает себя достаточно взрослым. Как ни странно, но Чимин будто дожидался его все это время. Красивый, яркий парень с завораживающей улыбкой сидит на ступеньках деревянной вышки наблюдения и смотрит на неспешно приближающегося юношу. — Чонгук! — радостно зовет спасатель. — Эй, это же Чонгук! От столь громких возгласов становится не по себе. Чимин спрыгивает на песок и идет приветствовать своего гостя. — Я уже начал думать, что ты не держишь слово, — дружеские объятия заключают Чонгука в подобие капкана. Становится неловко. — Как дела? — Видишь ли, всё спокойно. Для нашей работы самое главное. — Понимаю. — Послушай, Чонгук, ты свободен сегодня? Я сменяюсь через полчаса. Могу показать тебе город. — Сменяешься? — эхо голосов начинает звучать громче. Наползающее ощущение холода парню совсем не нравится. Он почти не слышит, что говорит ему Чимин. — Чонгук, что с тобой? — Повтори, что ты… — Осторожно! Резкая боль в затылке, а следом в глазах темнеет. Удара Чонгук почти не почувствовал, отключившись. Очнулся он в тот момент, когда светлая голова склонялась над лицом. Слишком близко. Яркое солнце обрамляет голову, будто человек, склонившийся над ним, святой. Однако тот совсем не святой, особенно в понимании Чонгука. И когда юноша осознает, что это происходит с ним реально, подрывается, как сумасшедший. — Тише ты! — тут же хватает сильная рука, возвращая в прежнее положение. — Уберись от меня! — вопит Чонгук, продолжая вырываться. — У тебя кровь хлещет, а ты вопишь, как ребенок, — огрызается старший, прикладывая к носу завернутый в ткань холод. Только после этого юноша осознает, что дышит чем-то теплым и густым. Белая футболка безнадежно испачкана кровью. Рядом с ним сидит Намджун и оказывает первую помочь, подкладывая под голову свернутую ветровку. У Чонгука ступор и нервный тик вперемешку со стыдом. Чимина нет поблизости, что удивляет. — Что произошло? — наконец, спрашивает парень, осознавая себя и осматривая место, где оказался. Плетеная беседка неподалеку от моря, где есть тень и деревянные лежаки, на одном из которых Чонгук. Рядом с ним капитан и больше никого знакомого. — По сторонам не смотришь, поэтому и получаешь по голове. Коротко и ясно. Чонгука берет злость. — Да что ты прицепился ко мне?! — Я не подрабатываю нянькой. Лишь оказываю первую помощь. Работа такая. Всякое случается. Намджун сидит на соседнем лежаке, окидывая пострадавшего серьезным взглядом. В глазах напротив видится насмешка и некоторое презрение, которое хочется стереть собственными руками. Однако постепенно одолевает слабость, потому что кровь не прекращает течь так быстро, как хотелось бы. Чонгук дышит ртом, проглатывая с алыми сгустками все слова, что хочется сказать в лицо. Сейчас не совсем подходящее время, место, обстоятельства. Раз за разом, когда жизнь сталкивает его нос к носу с капитаном спасательной команды, Чонгук раздражается все больше. Хочется провести свое свободное время в абсолютно иных мыслях, нежели тех, которые сводятся к неприятному человеку. — Спасибо. Смотря на спасателя из-под черной челки, юноша поражается его спокойствию и серьезному внешнему виду. Он делает попытку принять сидячее положение, что вызывает у Намджуна явное неодобрение. Их с Чонгуком взгляды сталкиваются, и юноша едва не спрыгивает с лежака, когда капитан приближается и садится рядом. Не спрашивая ничего, Намджун убирает от лица парня пропитанную кровью ткань со льдом и изрекает: — Надо в больницу. Губы и подбородок Чонгука полностью алые. То, что кровотечение не прекращается, беспокоит спасателя. Это видно по бегающему взгляду. Однако парень не понимает, чем вызвана такая реакция. — Само пройдет. — Уже бы прошло. Давай помогу. Подставив руку для опоры, Намждун ждет, когда парень поднимется. Убрав лед, спасатель возвращает ткань юноше и подбирает с лежака свою ветровку. — Машина недалеко, но придется немного прогуляться. — Геройствуешь? — Не хочу, чтобы посреди пляжа в мою смену от потери крови кто-то умер. Будь добр, не порти мне личное дело. Чонгук ничего не говорит, молча опирается на руку, закрывая нос тряпкой. Ему тяжело дышать. Идти тоже оказывается довольно трудно, так как ноги отказываются слушаться. В один момент начинает казаться, что земля уходит из-под ног. Но Намджун держит крепко. Через несколько долгих метров юноша оказывается на пассажирском сиденье знакомой машины и отключается. Теперь уже до больницы. К вечеру голова отдает неприятной болью, а тело наливается слабостью. По словам врачей, все дело в кровопотере и сотрясении. Пляжный волейбол оказался для Чонгука слишком травмоопасным. У дверей врача его дожидается Намджун. Чонгук даже не удивляется, когда слышит фразу вроде: — Я отвезу тебя домой. Произошло достаточно, чтобы растрачивать последние силы на споры. Уставший юноша опускается на сидение авто и видит следы собственной крови на обивке. Становится неловко. — Сколько будет стоить химчистка? — Это не то, о чем сейчас стоит спрашивать, — спокойно выдает капитан, отпуская педаль сцепления. — Зачем ты это делаешь? — Уже спрашивал. — Спасатели всегда развозят больных по домам? — Считай это бонусом. Закатное солнце слепит глаза, когда дорога тянется вдоль побережья. Стройные стволы пальм тянутся к небу, а их тени ползут по дороге. Мысленно Чонгук отсчитывает количество деревьев до нужного поворота к отелю, потому что не знает, о чем заводить разговор. Его ничего не беспокоит явно. Присутствие Намджуна успокаивает, но юноша списывает это на собственную усталость, когда разум отказывается воспринимать действительность и желает только отдыха. Автомобиль останавливается на парковке. С минуту двое в салоне сидят в молчании, пока парень с водительского не начинает диалог. — Рекомендую высыпаться и пить больше гранатового сока. Он поможет быстрее восполнить потерянный объём крови. Не советую ближайшее время лезть на глубину. По словам доктора, сосуды у тебя достаточно слабые после травмы. Может повториться случившееся. Предостерегаю на всякий случай. Под солнцем тоже гулять не советую. Отлежись в номере, старайся не напрягаться. — А куда делся Чимин? Прерванным монологом Намждун остался недоволен. Он стучит по рулю, вероятно, придумывая, что сказать. Вопросы юноши звучат не в то время и невпопад, однако что-то ответить надо. — Ушел по своим делам. — Просто так? — Ты ожидал иного? — Вроде бы он тоже спасатель. Почему же тогда не стал выполнять свою работу? — Чонгук не понимает. Чонгуку все нужно объяснять и в подробностях. — Мир не такой, каким тебе видится. На губах парня появляется усмешка. Где-то он уже слышал подобные фразы, поэтому не удивляется. В мире намного больше заговоров, чем может показаться. И самый главный заговор разворачивается прямо на глазах — заговор против Чимина. Чонгуку ненавязчиво пытаются доказать, что он совершенно не разбирается в людях. — Говоришь так же, как Чиллак. — Смею предположить, что он говорит правду. Тебе бы прислушаться. — А не пойти бы тебе? — Я-то пойду, а вот ты смотри не оступись. — Тоже скажешь мне опасаться Чимина? — Вполне. — И с кем же тогда общаться без опаски? С тобой, что ли? Спасатель поворачивается к юноше, как в замедленной съемке. Кажется, что голоса нет, есть лишь способность читать по губам. — А ты попробуй. От этих слов еще больше передергивает. Хочется скорее покинуть машину, чтобы не видеть и не слышать. В конечном итоге парень так и делает. Открывает дверь и возвращается на грешную землю. Право последнего ответа оставляет за собой, считая, что уже достаточно взрослый для того, чтобы самостоятельно принимать решения по поводу того, как поступать со своей жизнью. И уж тем более Чонгук не позволит двоим взрослым думать за него.