summertime boy

Всю дорогу до отеля они молчат. Чонгук молчит потому, что хочет спать. Намджун молчит потому, что зол. Одно случайно оброненное слово способно вывести спасателя из хрупкого равновесия, которое он так старательно сохраняет. Тяжелую атмосферу сложно не почувствовать. Парень буквально тонет в ней, боясь вздохнуть очередной раз, чтобы не захлебнуться. Отвлекает всё, что только может отвлечь. Дорога под покровом ночи всплывает в памяти как нечто обыденное. С Намджуном рядом мир словно зацикливается, бегает по кругу. Чонгук выходит из машины и, уставившись на носки обуви, идет прямо. Странное сравнение с человеком, которого ведут на казнь, однако ничего другое не приходит на ум. Он слишком уставший, чтобы спорить. Ему слишком наплевать, чтобы реагировать. Думая, что судьба к нему благосклонна, Чонгук крупно ошибся. Его с капитаном спасателей снова свели вместе. И от безысходности происходящего хочется выть. Предчувствуя очередную порцию высказываний, парень заранее отказывается слушать. Надоело. За всю жизнь родители вместе с братом не сделали столько замечаний, сколько за короткое время успел высказать Намджун. Будь он неладен! В затылок ударяет чужое тяжелое дыхание. За что все это — Чонгук не понимает. Чем он успел провиниться в жизни, что получается самое неприятное и болезненное от абсолютно постороннего человека? Выслушивать необязательно, однако ощущение, что просто так спасатель не отстанет. Прицепился, как клещ, и пьет молодую кровь, подобно гранатному соку. Может, Намджун получает таким образом какое-то удовольствие своеобразное? Думать лень, слушать тоже. Хочется скорее лечь в кровать и забыться сном, где не будет ни Намджуна, ни его дурацких выговоров. Туда, где будет Чимин и его потрясающее тело. Определенно хорошая мысль. Чонгук выжимает улыбку, пока идущий сзади не может видеть. И такая маленькая победа дает надежду, что все пройдет гладко. Возможно, Намджун наконец прекратит свое посягательство на личную жизнь. — Надо поговорить, — роняет спасатель, останавливаясь у входа в отель. — Я слушаю. — Пошли. — Намджун ускоряет шаг, минуя парадные двери отеля. Уступая дорогу старшему, Чонгук плетется следом. Ему все еще странно, что недавно этот человек держал за руку. При воспоминании ладонь словно пробивает слабым разрядом тока. Когда Намджун останавливается, парень повторяет его действие. Старается держать расстояние, чтобы иметь возможность вовремя защититься от нападок. Юноша чувствует физическую потребность защититься. Хоть стену между ним и собой выстроить, лишь бы не достал. Лишь бы вновь не причинил боль. — Когда же ты уже наиграешься? Когда же до твоей глупой башки дойдет то, что ты делаешь? Первую порцию вопросов Чонгук молча проглатывает, не желая вступать в разговор. — Смотрю я на тебя и не понимаю, что не так? Почему ты действуешь мне на нервы своим поведением? — Это не мои проблемы. — Ты собой доволен, я посмотрю. Прямо светишься изнутри. Нравится? Тебе нравится это? — повышает тональность Намджун, едва сдерживая рвущийся изнутри гнев. — Какое тебе дело? — ответы юноши в попытке свести отрицание на ноль не проходят. — Какое мне дело?! Ты крутишь роман с моим подчиненным! — А ты ревнуешь, что ли? — Выбирай выражения. Ты просто слишком наивный, чтобы увидеть реальность. Думаешь — переспал с Чимином и будет тебе счастье? Как бы не так! У Чимина таких, как ты, сотни. Он их коллекционирует и меняет как перчатки. Неужели не видишь? Только слепой или тупой не заметит. — Ты лжешь. — Конечно. Мне какой с этого толк? — Откуда я знаю? Все выгораживают твою задницу со словами: «наш шеф самый лучший», но на самом деле ты — зазнавшийся ублюдок! В ходе словесной перепалки Чонгук не выдерживает. То, что его вызывали на разговор в столь позднее время, само по себе бесит, да еще и обидными словами вновь поливают. Специально или нет, но сейчас они стоят возле того же бассейна, где познакомились около месяца назад. У самого края. Чонгук мужественно сдерживает эмоции, но, в конце концов, терпение кончается. Злость кипит в венах, как лава. Желает прорваться через кожу, выпустить напряжение. Чонгук смотрит на спасателя с неприкрытой ненавистью, желая задушить его собственными руками. Прежде никого не приходилось ненавидеть столь люто. Обстановка накаляется, воздух уплотняется настолько, что становится тяжело дышать. У парня часто вздымается грудь. Хочется глотнуть больше кислорода, но не выходит. Когда Намджун намеревается приблизиться, парень с силой толкает обидчика в воду, и тот начинает падать в бассейн. Только вот чего Чонгук не мог ожидать, так это того, что Намджун схватится за его майку и потащит за собой. Удар о воду разрезает на миг воцарившуюся тишину. Борьба перетекает в противостояние. Чонгук пытается вырваться, но Намджун держит крепкой хваткой, не давая возможности сбежать. Парня колотит от злости, он отбивается как может. Цепкие пальцы перехватывают запястья, подавляя сопротивление. Хочется ударить сильнее, но не получается. Руки Намджуна будто из металла — держат мертво. — Успокойся, захлебнешься ведь. — Лучше захлебнуться, чем слушать тебя. — Идиот! — Пусти меня! Понимая, что разговоры ни к чему не приведут, Намджун крепче хватает мальчишку и тянет его к себе. Чонгук замирает, видя, как спасатель сокращает расстояние между ними, и чувствует прикосновение чужих губ на своих. Он настолько шокирован, что не знает, как реагировать. Что изменилось в этом мире, что ненависть сменилась чем-то иным? Чонгук понимает это по тому, что вкладывает Намджун в касание губ. Удивительно, но парень перестает сопротивляться, а после, осмелев, сам прижимается к спасателю в теплой воде, целуя мокрые губы. В тот самый момент между ними рушатся все ранее выстроенные стены. Становится понятно без слов, как долго они ходили вокруг да около, сами не понимая, что притягивают друг друга. Намджун обнимает юношу в воде, мысленно прощая ему все. В том числе и Чимина. Чонгук устраивает руки на широких плечах и млеет, слишком живо ощущая грудью трепещущее сердце мужчины. Плеск воды сменяется шорохом одеял. Чонгук целует глубоко, подается вперед и цепляется за сильные плечи. Он возбужден и чувствителен до предела. Плавные изгибы шеи и плеч исследуют пухлые губы Намджуна, отчего уже сейчас хочется растаять. Стон слетает с губ как пташка, выпущенная из клетки. В номере отеля погашен свет. Влажная одежда бесформенной кучей лежит на полу, помечая путь до кровати. Оба парня мокрые и дрожат, но вовсе не от холода. Чонгуку есть с чем сравнивать. Раньше ему казалось, что он по-настоящему хочет только Чимина. Теперь же понял сам себя, будто обрел зрение и за секунды увидел все. Он смотрит на свой идеал и понимает, как трепетно предвкушать единение с ним. Как сладко ноет низ живота, ожидая прикосновений. Один вид обнаженного тела Намджуна кружит голову, а его сильный запах наполняет лёгкие до предела. Намджун рядом, целует и обнимает, прижимая к себе. Только от этого сердце трепещет. Однако теперь парень осознает, что спасатель ощущает то же самое. Кожа Чонгука плавится там, где Намджун прикасается. Между ними не существует преград. Капли, падающие с волос, щекочут, оставляя холодные следы. Горячий язык Намджуна скользит по призывно открытым губам. Чонгук смеется, касаясь чужого языка своим. Вес тела спасателя ощутимо давит, однако это приятно. Их тела соприкасаются, а пальцы переплетаются. Намджун целует за ушком, спускается к шее, слушает мягкий бархат голоса, что ложится вуалью на его слух. Хорошо уже так, но Чонгук такой соблазнительный, что нельзя удержаться. Намджун хочет быть с Чонгуком так, как не хотел ни с кем другим. Что-то в нем зацепило, пробрало и не отпускает. Парень зарывается в светлые волосы, пока губы Намджуна скользят по груди. Приятно до одури. Чонгук шипит от хватки на бедрах и принимает в себя любовь в чистейшем ее виде. Голос спасателя вибрацией проходит по коже, вызывая дрожь и блаженство. Настолько реальным Чонгук никогда себя не чувствовал. По оголенным проводам нервов бегут чувства. Звуки тают в плену чужого рта. Имя на устах — аксиома, о которой Чонгук давно мечтал, но от которой так тщательно отмахивался. Его личный спасатель опускается на него, вжимая в матрас кровати. Полувздохи, полустоны на двоих. Вот он — другой Намджун, который всем своим существом принадлежит Чонгуку. И Чонгук отдается взамен, понимая, что получает то, чего так долго ждал. Ни тени смущения, ни тени непонимания. Намджун в крови. Намджун в лёгких. Намджун во всем теле и каждым быстрым движением срывает хриплый стон. Простынь под ними мокрая от выступающей на коже солёной влаги. Чонгук с удовольствием скользит по крепкой груди, обвивает шею, прижимает к себе. Ему необходимо чувствовать дыхание Намджуна рядом, чтобы удостовериться, что это правда он. Влажные поцелуи, напор и страсть, в которой тонут оба. Хочется растянуть эту ночь навечно, как единственно важное и нужное. Когда Намджун выпрямляется, Чонгук с легкостью закидывает ноги ему на плечи. В полумраке комнаты сияет улыбка, от которой хочется исчезнуть. Это слишком откровенно, слишком желанно для обоих, что невозможно противиться. Чонгук не считает зазорным трогать себя, прекрасно понимая, как это нравится спасателю. Нравится смотреть на его блестящие от частого облизывания губы. Нравится ловить пьяный взгляд. Нравится слышать срывающийся голос, отдающийся дрожью во всем теле. В конце концов, Чонгук оказывается сверху. Все то, что он делает, непривычно, но желанно. Смотреть на Намджуна, чей взгляд красноречивее некуда, одно удовольствие, от которого нельзя отказываться. Парень двигается неуверенно, привыкая к ощущениям, и быстро понимает, что так тоже приятно. Приятно и легко наклоняться за поцелуями. В глазах Чонгука мелькает огонёк безумия. Он склоняется над манящей шеей и кусает ее. В ответ раздается протяжной вздох. Чонгук слышит. Чонгуку хочется ещё. Постепенно его накрывает неистовое желание искусать Намджуна всего, оставить на нем красноречивые следы. Он смыкает зубы на шее вновь, спускается к ключицам, облюбовывает их, а затем выпрямляется, принимая в себя всего Намджуна. Юркий язык скользит по губам. Мучает жажда. Впервые Чонгук понимает истинный смысл желания «съесть кого-то». Он «поедает» Намджуна глазами, тянет из него все соки и позволяет делать с собой то же самое в ответ. Близость с кем-то еще не была столь яркой и желанной, как в эту ночь. Бешеный ритм сердца отдается в горле, когда Чонгук перестает медлить. Его движениям подмахивает Намджун, приближая их двоих к желаемому финалу. Чонгук едва слышит сам себя. Его разум плывет, а тело горит. Жар разъедает кожу, пока не находит выхода. Чонгук держится до последнего, пока не падает без сил на тяжело вздымающуюся грудь спасателя. В темноте различимо дыхание. Убирая со лба мокрую чёлку, Намджун ласково целует юношу и прижимает к себе. Чонгуку так уютно и хорошо, что он обессиленными руками обнимает в ответ. Хочется поделиться накопленным теплом, показать: то, что между ними случилось, действительно настоящее. Оба обливаются потом, вдыхают яркие запахи друг друга. Чонгук очень быстро засыпает, пристроившись на плече спасателя. Намджун же терпеливо ожидает, когда рядом раздастся мерное сопение. Он любуется разомлевшим ребенком в своих руках. Утром юноша теплее заворачивается в одеяло и жмется к Намджуну. Просыпаться вовсе не хочется. Он не помнит, когда спасатель успел прихватить одеяло и накрыть их обоих, однако очень рад, что не приходится мерзнуть. Присутствие Намджуна действует успокаивающе, словно так должно быть всегда. Без этого не будет настоящего счастья. Приятная истома в теле вызывает у юноши улыбку. Он чувствует рядом присутствие Намджуна. Можно дотянуться рукой до его руки, что Чонгук и делает. Легко касается кончиками пальцев кожи на внутренней стороне запястья. Пальцы изображают шагающего человека, и того сразу ловят, как только он ступает на территорию ладони. Чонгук чувствует себя по-детски счастливым. Перебирается с подушки на грудь спасателя, продолжая держать пальцы переплетенными. Юноша слышит стук сердца и готов снова заснуть. Намджун зарывается пальцами в черные как смоль волосы, перебирает прядки, а Чонгук мурчит от удовольствия. Представляет себя маленьким котенком, которого ласковый хозяин защитит от всех напастей. Намджун действительно ласковый, хоть внешне производит абсолютно противоположное впечатление. И вчера Чонгук думал, что не вернется после встречи у бассейна. Парень поднимается на локте и тянется за поцелуем. Нужно попробовать снова, осознать, закрепить в памяти, что все теперь иначе. Намджун ловит его лицо ладонью, гладит по щеке. Смотрит с нежностью, казалось, ему не свойственной, и только после этого целует. Мягко прихватывает нижнюю губу, неторопливо вкушает сладкий нектар поцелуя. Чонгук доволен. Он льнет к старшему в искреннем порыве. Припухшие от ночных ласк губы болят, но это не мешает сейчас. Все уходит на второй план. Чонгук вновь наполняется воспоминаниями. Чонгук хочет еще, однако не торопится доводить утро до очередной точки невозврата. — У тебя безумно красивые глаза, Чонгук, — шепчет ему на ухо мужчина. — Неожиданно. — Парень смущенно прячет взгляд. Ему приятно слышать такое. Раньше никто не обращал внимания на глаза мальчишки. — Ты и сам весь красивый. Кажется, у Чонгука алеют щеки. Столь искренние чувства для Намджуна подарок. Он давно мечтал встретить кого-то, с кем будет не так, как со всеми остальными. — Ты тоже… — Что — тоже? — Тоже красивый. Мне нравится. Спасатель удивлен, однако в словах парня нет ничего, чтобы наводило на ненужные мысли. Много раз девушки говорили Намджуну, что он красивый, но никогда эта фраза не звучала так по-детски наивно и чисто, как в устах Чонгука. Он притягивает к себе своего смущенного мальчика и целует вновь. Мальчика с дурным характером и чертами максималиста, однако ближе, чем сейчас он, у Намджуна никого нет и, возможно, не будет никогда.