summertime boy

Хосок устал. Устал постоянно находить оправдания чужим поступкам. Он уже не первый раз слышит фальшь в голосе на другом конце трубки и понимает, что в копилку одинаковых вечеров падает ещё один. После работы Хосок бредет домой в одиночестве, здороваясь со знакомыми, и прячет за приветливой улыбкой свою печаль. Так надоело притворяться. Увлечение очередной эфемерностью уводит Чимина из привычного круга. Ему тяжело остепениться, но дело в том, что он даже не пытается. Интересует ли этого человека что-то другое, помимо хождения по лезвия ножа, — неизвестно. В один из таких вечеров после ряда гудков Хосок не выдерживает. Они не виделись уже несколько дней. Парня съедает тоска и обида, ведь не нужно ничего придумывать, чтобы понять, куда делся Чимин. В конце концов, Хосок перестает ждать и оправляется к нему сам. Он прекрасно знает адрес. Он прекрасно знает, что на работе у спасателя выходной. Хосок знает всё, но не знает главного — зачем он Чимину, если тот вполне обходится без него? Хосок поднимается на лифте, в нетерпении переступает с ноги на ногу и думает о том, чтобы скорее увидеть Чимина. Ему тоже хочется внимания, хочется верить, что годы их отношений не проходят даром. Когда двери лифта распахиваются на нужном этаже, Хосок с удивлением замирает на пару секунд, видя перед собой Намджуна. Лицо того слишком серьезное. Он держит за руку мальчишку, которого втаскивает в лифт, едва парень покидает его. Ни слова приветствия. Однако Хосок слишком удивлен, ведь этого мальчишку он видел совсем недавно в магазине. Знакомого браслета, правда, при нем не оказалось, но Хосок уверен, что не ошибся. Когда парень сам себе задает резонный в этой ситуации вопрос, он легко находит ответ. Кусочки пазла встают на места. Рассерженный Намджун и тот юноша с мутным взглядом. Все дороги вели к Чимину. В тот момент у Хосока в груди образовалась огромная дыра, сравнимая с теми, что раскиданы по космическому пространству. Подобно своим сородичам, дыра засасывала то хорошее, что было в душе. Одно дело — знать об изменах, видеть их последствия, но совсем другое — видеть, с кем именно Чимин проводит время. Видеть тех, кто побывал в жарких объятиях и теперь несет в себе неуловимый след. Хосок уверен, что таких людей много, однако до сегодняшнего дня ему удавалось не встречаться с ними. Видеться с Чимином больше не хочется. В голове рождается безумная, по его оценке, мысль, выбивающая из колеи. Обида, копившаяся долгое время, выползает наружу, как гной из открывшейся раны. В конце концов, даже у такого, как Хосок, есть предел терпения. Разбившееся вдребезги сердце невыносимо ноет. Парень еще несколько минут молча смотрит на двери лифта. Ноги не слушаются при попытке переступить порог кабины. Приходится пропустить пару пассажиров, дождаться закрытия дверей, и только после того, как лифт пустеет, войти в его кабину самому. Хосок держится с большим трудом. У барной стойки встречается бармен с приветливой улыбкой. Хосок не разбирается в напитках и просит налить популярное. После осушает наполовину бокал с цветной жидкостью и морщит нос. Редкая гадость, но Хосок продолжает запивать ею своё горе. Всё то, во что он верил, рушится день за днём. Потому что Хосок всегда прощает. Стоит только Чимину появиться на пороге — выстроенный барьер из злобы и обиды рушится по кирпичику. Но каждый раз, лежа в кровати после своеобразного примирения, Хосок чувствует нарастающую внутри пустоту. Чимин спит на подушке рядом, привычно родной и одновременно чужой, будто все, с кем он когда-либо спал, оставили следы своих пальцев и губ на его теле. Всё это вызывает отвращение, но Хосок подавляет поганое чувство и засыпает следом. И так повторяется больше года: Чимин уходит — Хосок ждёт. В ходе долгих самокопаний он опустошает несколько предложенных коктейлей и не сразу замечает, как рядом садится человек и спрашивает на родном корейском: — Плохой день был? Парень на некоторое время зависает, обдумывая услышанное, а после отвечает кивком. — У тебя неважный вид. Меня, кстати, Сокджин зовут. — Незнакомец легко улыбается, ловя на себя уставший взгляд. — Можно просто Джин. — Хосок, — коротко представляется парень, залпом выпивая оставшийся в бокале напиток. Между двумя людьми быстро завязывается разговор. Хосок не прочь излить душу, в то время как Сокджин не перебивает и внимательно слушает. Новый знакомый угощает выпивкой, которая на вкус многим приятнее выбора бармена. Постепенно Хосок пропитывается доверием и симпатией к этому парню. Он видит в глазах напротив заинтересованность. На грани отчаянья Хосок льнёт к только-только появившемуся теплу, манящему и необходимому спокойствию и теряется, чувствуя спиной стену. Мысли мешаются, оставляя где-то далеко воспоминания о том, как они с Сокджином оказались в номере отеля. Хосок успевает заглушить голос совести ещё в баре и теперь тает под неторопливыми поцелуями. Сокджин осторожен и ласков, отчего Хосок готов завыть в голос. Ему приятно подобное внимание. Мужчина старше и сильнее. Хосок чувствует себя мальчиком, неумелым и робким, однако спокойствие и покой Сокджина действуют так, как не действует ничто другое. Всем своим существом парень чувствует, что его действительно желают. И Хосоку кажется, что за этим мягко разгоревшимся желанием стоит нечто большее, чем просто потребность провести время. Сокджин целуется превосходно. Его манера не грубая, не такая, как у Чимина, который только и делает, что подчиняет. В желании Сокджина равноправие и та испепеляющая душу нежность, которая возможна только между двумя влюбленными людьми. И хоть Хосок в глубине своей души ощущает потребность в Чимине, сейчас полностью осознает себя с другим человеком. Осознает, что нуждается в нем не меньше. Он ерошит волосы на затылке своего любовника и выдыхает в поцелуй его имя. С Джином Хосок ощущает себя нужным, практически центром притяжения. Приглушенный свет оставляет тени на рисунке постели. Изящные пальцы оглаживают широкие плечи. Хосок мысленно восхищается ими. Восхищается всем Сокджином, поражаясь, что судьба свела их двоих в таиландском баре, хотя оба родом из Кореи. Здесь подобные встречи — большая редкость. Новый знакомый ростом выше, да и сильнее, чем Хосок. Однако его сила заключена не столько в широких плечах, сколько в душе и сердце, которое он хочет распахнуть перед заблудившимся парнем. Готов принять к себе, отогреть, потому как чувствует, что может помочь. Поэтому не берет авансом, а отдает то, что может отдать. Отдает себя, восполняя другого. Хосок просыпается обновленным. Утром парень возвращается домой и понимает, что не хочет смывать с себя воспоминания о случившемся. Он заваривает крепкий чай, звонит на работу — просит выходной. Сегодня хочется побыть одному. Хосок бродит по дому, пьет обжигающий напиток, думает о жизни и о том, как поступить дальше. На телефоне ни одного пропущенного. Зато в дверях появляется причина проблем. На этот раз в трезвом виде и с вполне самодовольной ухмылкой. Хосок знает, кто пришел, но не делает ни единого шага навстречу. Он остается в комнате. — Кто дома есть? Хосок? Парень молчит, допивая несколькими глотками чай, и сверлит глазами стену напротив себя. Безучастно и непривычно видеть такого жизнерадостного человека настолько убитым. Через минуту блужданий в комнате появляется Чимин. — Ты чего не отзываешься? — Приземлившись прямо на диван, целует Хосока в шею и замирает. — Что это? На изящной шее парня заметно красноватое пятно, происхождение которого понятно и без объяснений. Чимин удивлен и даже немного шокирован. К такому повороту событий его мыслительный процесс никак не мог прийти. Представить, что когда-нибудь Хосок может выбрать не его, — невозможно. — И как мне после этого должно быть? — пренебрежительно бросает Чимин, поднимаясь с дивана и отступая на шаг от своего парня. — Думаешь, мне после других заебись? — Хосок поражен до глубины души. — Мало того, что ты не умеешь держать себя в руках, так еще и эгоист. Вот чего я от тебя не ожидал, так этого. Скажи, ты действительно надеялся, что меня хватит на все твои развлечения? Спасатель едва ли успевает воспринимать фразы, льющиеся из парня сплошным потоком. — Только и думаешь, что о себе. Обо мне бы хоть раз подумал. Хоть один чертов раз, Пак Чимин, подумай головой и представь, каково мне прикасаться к тебе каждый раз, когда ты приходишь с очередной гулянки. От тебя за километр несет чужими духами, на коже проступают следы. Ты думаешь, я идиот или больной? Если любишь человека, то будь добр любить честно. А если что-то не устраивает, пожалуйста, ты знаешь, где дверь. — Ты выгоняешь меня? — Поступай как хочешь. Я все сказал. Все то, что долгое время копилось в душе Хосока, хлынуло наружу. Он не чувствует себя виноватым. Он чувствует, что, в конце концов, смог как-то переломить ситуацию. Если Чимин не осознает ответственности за чувства Хосока, то тогда с какой стати парню сохранять к нему трепетное отношение? Все равно о доброе сердце вытирают ноги, телом лишь пользуются, а душа страдает, разрываясь между оправданиями и желанием быть защищенной. — Я не думал, что ты так поступишь. — Могу сказать тебе то же самое. Я думал, что нас связывает нечто большее, чем постель. Но и ту ты делишь со всеми, только не со мной, Чимин. — От усталости парень закрывает лицо руками, желая поскорее закончить разговор. — Если то, что ты сделал, случайность, я могу забыть об этом. — Забыть? — Хосок усмехается, поднимаясь. — Хочешь сказать, что готов простить меня? Какой ты великодушный, Чимин! Только ты забыл кое-что. Это не ты тут должен прощать. Или думаешь, что все твои измены — в порядке вещей? Это у меня нужно просить прощения, Чимин. Я тут единственный, кто действительно заслуживает этого. Неужели ты не понимаешь? — Хосок! — Заткнись и слушай! Я слишком долго терпел все то, что ты делал. Но позволь напомнить тебе кое-что. Было время — я мирился, но сейчас не желаю. Когда мы вместе уезжали из Кореи, ты говорил, что изменишь мою жизнь в лучшую сторону. Только где твое обещание, Чимин? Это так ты держишь свое слово? — Разве нам не было хорошо вместе? — Было, Чимин. В том-то и дело, что было. А потом перестало быть. Пропитанное болью сердце Хосока ноет, когда с языка срывается финальное: — Между нами все кончено. Уходи. Чимин стоит в недоумении. То, что он слышит, не согласуется с тем, что он хочет, однако слова Хосока звучат слишком громко. — Ты пожалеешь об этом. — Вряд ли, — без сожаления отвечает парень, смотря в упор на своего бывшего возлюбленного. Прямо сейчас между ними обрывается та связь, которая держалась только на самоотверженности хосоковских чувств. Чимин пытается сделать шаг навстречу, но ему не дают сделать этого. — Уходи. — Хосок. — Уходи! Прямо сейчас. И больше не возвращайся. Как гром среди ясного неба. Сжав кулаки, Хосок слушает удаляющиеся шаги. Входная дверь закрывается с хлопком. Парню кажется, что в эту самую минуту его застрелили. Вынули сердце и растоптали ногами, хотя он сам решил, что больше не в состоянии терпеть. Он ломается, чтобы переродиться и открыть дверь чему-то новому. И тот новый лучик солнца озаряет Хосока звуком сообщения. «Давай встретимся сегодня?» От абонента: Сокджин. Когда только парень успел оставить свой номер? Хосок ломает пальцы, путается в собственных мыслях. Ему тяжело и одновременно легко. Он не привык к тому, чтобы сопротивляться обстоятельствам. Он не привык к злобе, однако понимает, что и любви уже давно нет. Все то, что было между ним и Чимином, — привычка, из которой Хосок выпутывается, как из сетей. И от того так трудно осознать, что течение жизни само выносит его к чистому берегу, чтобы, наконец, показать, что покой и мирная жизнь после взлетов и падений существует. Восприняв сказанное Хосоком как временное помутнение разума, Чимин позволяет своему эстетизму разыграться во всей красе. Вечером того же дня спасатель направляется в центр города и с чувством неограниченной свободы сменяет одни объятия на другие. Не церемонится на ухаживания больше, чем угощение коктейлем, не стремится получить больше, чем может предложить ночь в клубе. Молодые девушки сами липнут к красивому парню, покорно раздвигают ноги и, опьяненные, оставляют при себе смутные воспоминания сползающих по спине капель пота. Жара приближающегося августа наполняет ночь красками. Пробуждение, сборы на работу, избавление от следов похмелья. Таблетки действуют быстро, еще до того, как Чимин появляется на рабочем месте, но что-то в облике парня все равно меняется. Непривычное затишье напоминает о себе, как заноза в пальце. Приходит раздражение на смену привычной задорности. Даже алые волосы спасателя слегка тускнеют. — Чимин, ты чего такой помятый? — Не твое дело! — огрызается парень, чем сильно удивляет Чиллака. — Как пожелаешь. — Тот, в силу присутствующей антипатии, не обижается. Просто провожает коллегу взглядом, пока тот не скрывается за одной из дверей. Однако гнев не сменяется милостью ни через пару дней, ни через неделю. По-прежнему отсутствуют звонки и сообщения. Чимин в панике и растерянности. Пытается забыться в бесконечных поисках чего-то своего. Довольно часто проверяет телефон, все чаще раздражается при виде гуляющих по пляжу пар. Даже красивые девушки и юноши больше не привлекают внимание так, как раньше. Да, Чимин тянется к ним, но быстро остывает, уже практически у финиша. Та эфемерная притягательность, исходящая от непокоренных сердец, уже не насыщает его. Тогда парень решает увеличить дозу. Вспоминает все старые контакты, симпатии, короткие взгляды. Пару раз встречается с теми, с кем был раньше, но вернуть прежний пылающий интерес не выходит. Чимина накрывает. Он пьет все больше. Половина августа пролетает пулеметной очередью. Коллеги бьют тревогу, потому что Чимин становится рассеянным, и его уже невозможно оставить одного на службе. Поначалу в помощники выходит менее опытный парнишка, затем очередь доходит и до Намджуна. Капитан немало удивлен, что приходится следить за работой спасателя, однако в его обязанности когда-то входил инструктаж. Заметный регресс напрягает. — Чимин, что с тобой? — Ничего. — Ты словно потух. Неужели что-то с Хосоком случилось? — Понятия не имею. — То есть как? — Я не видел его. Уже давно. Брови Намджуна удивленно ползут вверх. То, что он слышит, потрясает его до глубины души. — Неужели расстались? — сам себе не веря, капитан ищет опровержения собственному диагнозу, но не видит сопротивления. — Вот это новости. — Плевать я на него хотел! — Раздражаясь, Чимин поднимается со ступенек и, накинув футболку на плечо, оборачивается к Намджуну. — Это тебя не касается, капитан. — Да, не касается. Твоя личная жизнь меня не касается. Меня касается твоя работа, потому что я за тебя отвечаю. — Если есть желание помочь, то подмени сегодня, окей? — не удосужившись дождаться ответа, спасатель покидает пляж. Намджуну ничего не остается, кроме как проводить его взглядом. Разговаривать все равно бесполезно. Ситуация начинает напрягать, поэтому, когда заканчивается смена, капитан звонит Хосоку: — Нужно встретиться. Есть разговор.