summertime boy

Смена закончилась ближе к ночи, однако домой Намджун не торопится. Прежде чем оправиться по своим собственным делам, он направляется в офис, общается с ребятами из команды, распределяет график, учитывая изменившуюся ситуацию. Он берет на себя решение нагрузить остальных чуть плотнее, чем раньше. В официальном документе пропишется иное, обоснуется плотным потоком отдыхающих, однако каждый прекрасно понимает, что скрывается за сухими репликами отчетов начальству. Главное — обеспечить безопасность людей, остальное Ким Намджун берет на себя. «Даю тебе недельный отпуск.» — пишет он Чимину на мобильный, опускаясь на сиденье автомобиля. Время близится к полуночи. Прохлада ночи свистит над ухом, пока капитан добирается до места назначения. Он так давно не бывал в районах, где обычно пропадают туристы в поисках сувениров, но сегодня Намджун не ищет занятных вещиц. Он ждет Хосока, остановившись у яркого фонаря. Магазинчики давным-давно закрыты по времени. В ненапряженной тишине мужчина ждет, пока откроется пассажирская дверь. Хосок садится практически бесшумно, закрывая за собой, затем оборачивается к Намджуну. — Уделишь мне время? — Что угодно. Что-то в Хосоке изменилось. Что именно — Намджун не до конца понимает, и все же короткого взгляда хватает для того, чтобы понять — в своих догадках мужчина не ошибся. Его пассажир молчалив и спокоен, чего не скажешь о капитане. В голове слишком многое мелькает, вплоть до первого знакомства. Чимин тогда был совсем юн. На одну из первых тусовок он привел с собой парня, с которым приехал из Кореи. — Ребята, знакомьтесь. Хосок, — счастливая улыбка сияет на лице одного, смущенная — на лице другого. — Так ты, оказывается, старше. Вот это новости. Никогда бы не подумал. Чимин, к старшим следует относиться с уважением. Намджун усмехается сам себе. Внимание капитана сосредоточено на дороге, а мысли крутятся вокруг странной парочки. Теперь сомнений не осталось. Причина, почему Чимин сам не свой, — Хосок. В кафе тихо, хотя посетителей достаточно, чтобы официанты не оставались без работы. Группы отдыхающих и жителей беседуют между собой. Намджун идет первым, следом за ним идет парень. Выбрав самый отдаленный от чужих ушей столик, мужчина кивает, приглашая сесть. Хосок подчиняется, устало, но прямо смотря на садящегося напротив Намджуна. Ему прекрасно известно, о чем будет речь. Возможно, он мысленно проигрывает диалог, предполагая вопросы, которые будут озвучены. Во всем этом капитан видит признаки усталости и смятения и, в свою очередь, начинает разговор. — Прежде всего, хочу сказать вот что: я на твоей стороне. Парень выпрямляет спину, смотря на давнего знакомого немного удивленно. Мысленно в тот же момент Намджун отмечает про себя, что за то время, как они знают друг друга, некоторые черты в Хосоке не изменились. У него прекрасно получается держать лицо таким образом, чтобы не выдать внутренних переживаний. Все то, что есть, — обычный человек, который пробыл на работе и после тяжелого дня торопится домой. — Я здесь как твой друг, а не сводник. Знаю, что вы порвали. — Чимин сказал? — У него все на лице написано. Усмехнувшись, Хосок переводит внимание на подошедшего официанта. Они с Намджуном делают заказ, а после продолжают разговор. — У тебя все в порядке? — на полном серьезе интересуется капитан. То ли рабочая привычка приглядывать за подчиненными действует, то ли с годами Намджун становится более внимательным к мелочам. — Вполне. — Хорошо. Потому что у Чимина не все так гладко. — Жаль. — Убеждать тебя вернуться я не буду, потому что это не моё дело. Я здесь только для того, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. И мужчина не кривит душой. Он знает эту пару не так долго, хоть и успел понять многое. Одного взгляда на Чимина хватило тогда, чтобы понять, из какого теста он слеплен. С Хосоком все обстояло тяжелее. Намджун никогда не мог понять, почему он все прощает. Откуда в человеке столько доброты? Или глупости. Уж непонятно, что хуже. — Я в порядке, Намджун. Я привыкаю. — К одиночеству? — Нет. К одиночеству я привык уже давно. Доля секунды, и капитан видит. Видит посеревший взгляд и стиснутые зубы. А после все растворяется, словно ничего не было. Хосок мастерски возвращает себе прежний вид. — Если можешь, то позаботься о нем. Он дурак, хоть и с огромным самомнением, — еле уловимая просьба, потому что большего позволить нельзя. Хосок обещал себе. — Об этом я знаю. Однако самомнение сейчас в минусе. Он доставляет проблемы. — Надеюсь, что это пройдет. После того, как приносят заказ, оба умолкают. Каждый переваривает услышанное, наслаждается ужином и отголосками разговоров за соседними столиками. Намджун внутренне рад, что Хосок принимает важное для себя решение. Сомневаться в том, что это именно его решение, не приходится, так как уже давно стало понятно — ни к чему хорошему данный союз не приведет. И проблема как раз в Чимине. В его поведении. Может ли человек, искренне любящий, легко и свободно предавать доверие, созданное между двумя людьми? — Что собираешься делать? — Пока не знаю. Это сложно. Я не умею принимать быстрых решений. — Волнуешься? — Нет. Просто не знаю, с чего начать. Ковыряя в тарелке, Хосок смотрит перед собой, разбирая мысли по словам. Ему хочется сказать что-то, но ничего подходящего не приходит на ум. Доверие к Намджуну — одно из немногого, что осталось. Есть еще зачаток нового чувства, однако долгое время пребывания с Чимином сильно отражается на нем. — Начни с себя. Подумай о себе, в конце концов. Ты так долго думал о других. Понимаю, что боишься, но не стоит делать этого. Живи, начинай сначала и научись быть счастливым. — Это тяжелее сделать, чем сказать словами, — Хосок улыбается немного вымученно. — Спасибо. — Уверен, что ты не пропадешь. — Правда? — Я знаю тебя не первый день. — Иногда мне кажется, что ты прожил два раза по собственному возрасту. Намджун прыскает смехом. — Мне часто такое говорят. — Удивительно просто, — парень охает, а после отправляет в рот кусочек мяса в соусе. — Как ты живешь с этим? — Как видишь. С каждым новым поворотом разговора к Хосоку возвращается прежняя легкость в общении. Затянутые паузы заполняются словами, разговор идет быстрее и приятнее. Ужин пролетает незаметно для обоих, и чувство усталости не дает о себе знать до тех пор, пока прохладный воздух не ударяет в лицо после тепла ресторана. — Отвести тебя? — Будет просто здорово. Я едва держусь на ногах, — для убеждения Хосок прыгает и едва успевает уберечь себя от падения носом в асфальт. Намджун смеется ребяческому задору от столь взрослого человека, и кивает в сторону своей машины. — Поехали, пока нос не расшиб. На душе спасателя селится чувство спокойствия. Подобно мягким теплым волнам, оно набегает на берег и убеждает в том, что шторма сегодня точно не предвидится. Только шум прибоя ласкает слух, так и теплота в голосе Хосока приятно радует. Будто между двумя людьми стало чуть больше общего, хотя друзьями в полном смысле их назвать сложно. Намджун некоторое время сидит в машине у отеля. В руке находится телефон, которым мужчина то и дело стучит по бедру, решая в своей голове важную задачу. На часах почти четыре утра, а спать совсем не хочется. Слушая очередную бодрящую композицию, спасатель ловит себя на мысли, что начинает привыкать к присутствию кого-то другого. Того, кого сейчас очень не хватает рядом. Вдруг спит? А если разбудить? Один вопрос сменяет другой, но решение зреет быстрее, чем доводы рассудка. Намджун все же набирает номер, подносит телефон к уху и делает громкость тише. Напряженные гудки прерываются сонным голосом. — Алло, — лепечет парень в трубку. — Не хочешь прокатиться? — В такое время? — мямлит Чонгук. — Будет тебе, выспишься еще. Спускайся. — Хорошо. Ты здесь уже? — Под твоими окнами. — Угу. — Собирайся, — с улыбкой на губах мужчина завершает вызов, представляя себе, как в данный момент выглядит Чонгук. Наверняка тот чертовски мил. Настолько, что хочется потрогать его за щеки. С этой мыслью рука сама тянется прибавить громкость. И салон наполняется до краев. Дверь открывается, впуская утреннюю прохладу и мальчишку, который плюхается на сиденье, прерывая ход размышлений Намджуна. — Доброе утро, — оживляется мужчина, окидывая взглядом пассажира. Тот встречает его сонной улыбкой. У Намджуна ощущение, словно от Чонгука еще пахнет постелью, что он тут же решает проверить. Наклоняется к мальчику и вдыхает запах его кожи у шеи. В голове возникает мысль, что человек, который подходит, приятно пахнет. От Чонгука пахнет уютом и домом. — Ты чего? — юноша замирает, пытаясь понять, что это с Намджуном. Но тот ничего не отвечает. Просто ловит взгляд и спрашивает: — Поехали? Чонгук кивает, устраиваясь на сиденье. После тянется, зевает, пока мужчина поворачивает на трассу и едет куда-то в предрассветной темноте. Возможно, парень не до конца осознает реальность. Он ловит отдельные моменты, наблюдает за действиями спасателя, за игрой света приборной панели на лице. Сон понемногу отступает. Как только автомобиль вливается в общий поток, крыша автоматически складывается. Чонгук откидывает голову, смотря на ползущие полосы света по небу. Ветер щекочет пальцы, когда юноша тянет руку к необъятной высоте над собой. Ему становится легко и хорошо, весело. Намджун прибавляется скорость за чертой города, где автомобилей не так много. Восторг накрывает с головой, щекочет изнутри. Улыбка Чонгука становится шире. В мире Намджуна все становится правильно. Намджун оставляет машину у обочины, показывая Чонгуку жестом, что пора выходить. Дрожа от утренней прохлады, парень оглядывается вокруг, пытаясь представить, где они оказались. По обе стороны дорога просматривается на многие метры вперед, что удивляет. Чонгук подходит к Намджуну, видя его сосредоточенный вид. Оба молчат, но без напряжения. Парень опирается о багажник, подражая манере спасателя. Тот сосредоточенно смотрит на холмы, над которыми разгорается яркое зарево рассвета. Золотые лучи пронизывают облака, чем Чонгук невольно любуется, замирая. Счет времени постепенно теряет значение, потому что картинка меняется столь стремительно — не поспеваешь привыкнуть. Только-только бело-золотая вата стала напоминать что-то, как она тут же стала расплываться, образуя новый рисунок. А над холмами медленно возвышалось солнце. Тонкий ободок постепенно становился больше, пока не превратился в круг, осветив дремавшие деревья. — Красиво? — Очень. Не думал, что когда-нибудь буду встречать рассвет так. — Чонгук потягивается, разминая тело после сидения. — Мне тоже нравится это место. Здесь в такое время не часто встретишь людей. Все в основном едут на пристань. — Ого, здорово. — Ты раньше встречал рассвет? — Не помню. Если только во время подготовки к экзаменами не спал ночь. В основном смотрел на закаты. — Рассвет нечто вроде начала нового периода в жизни, начало пути, рождение, — мужчина замолкает, поворачивая голову в сторону парнишки. — Люди придумывают красивые легенды для привычных вещей, чтобы научиться созидать, познавать окружающий мир и себя через него. Что думаешь? — Что довольно символично встречать рассвет… с тобой. Мужчина улыбается уголками губ, опускает руку на плечо Чонгука и притягивает его к себе. Становится теплее. Завтракают они вдвоем возле местной забегаловки, у которой Намджун останавливается. Чонгук с удовольствием уплетает Гай Пад Понгали. Нечто подобное ест и мужчина. В процессе Намджун объясняет многие интересные вещи, которые подмечал сам в ходе работы и жизни в новой стране. Юноша слушает очень внимательно, искренне удивляется и восторгается услышанному. Раньше никто ничего подобного ему не рассказывал. С Намджуном по-настоящему комфортно, и Чонгук не чувствует себя чем-то чужеродным. В конце недолгого путешествия юноша засыпает. Картина спящего мальчика наполнена чем-то волшебным. Он решает не будить своего пассажира и не возвращать его в отель. Хочется продлить магию утра еще на несколько мгновений. Давно Намджун не чувствовал себя настолько живым, чтобы в праздной беседе делиться чем-то привычным и понятным. Но этот мальчик помимо присущей ему дерзости хранит в себе еще что-то куда более приятное, что пока прячется под слоем максимализма и буйства гормонов. О том, что их с Чонгуком встреча тоже своеобразный бунт Намджун предпочитает не думать. Вытаскивая ключ из зажигания, мужчина слегка трогает спящего за плечо. — Эй, идти можешь? Но Чонгук не реагирует должным образом. Только отворачивается, пытаясь принять более удобную позу. Похоже, поездка вымотала его. Намджун как-то по-отцовски улыбается, покидая машину, а после, открыв пассажирскую дверь, тормошит Чонгука сильнее. На явное сопротивление отвечает: — Просто выйди из машины. Это же ты можешь? На шатких ногах парень покидает салон, после чего звучит сигнализация. Спящего Чонгука Намджун сажает на спину. — Только держись крепко. Руки мальчишки обвивают шею, хотя сам он вряд ли осознает то, что происходит. Его подхватывают под ноги и несут, как носят пьяных людей после ночных посиделок или маленьких детей. Чонгук больше подходит под категорию последних, особенно когда устраивается на плече спасателя и сладко посапывает. Намджун думает о многом, слушая мерное сопение над ухом. Думает о том, что выглядит странно, поднимаясь в свою квартиру на лифте со спящим мальчишкой за спиной, но та непривычность, в которой он оказывается, нравится. — Вот так, — Намджун опускает Чонгука на кровать, попутно снимая обувь с ног парня. Тот бормочет что-то невнятное, но тут же проваливается в сон снова, будто и не было никакого перемещения. Спасатель принимает душ, переодевается в домашнюю одежду и возвращается в спальню к все еще спящему Чонгуку. Чувство дежавю возникает само собой, возвращая воспоминания о совместно проведенной ночи. Намджун ложится рядом на кровать. Он не спал уже больше суток, хотя по-прежнему чувствует себя бодрым. Но теперь помимо бодрости есть рядом еще что-то новое и непривычное. Именно такое, как необходимо. Будто нахождение Чонгука в его квартире сейчас и есть самое правильное из всего, что происходило с Намджуном за последние несколько лет. Когда мужчина заботливо накрывает парнишку одеялом, тот просыпается и перебирается поближе. Во власти сна Чонгук трогательный как никогда. Он прижимается всем телом к спасателю и мерно сопит. Вновь не сдерживая улыбку, Намджун зарывается пальцами в мягкие волосы, спутанные местами, и гладит Чонгука по голове. Ему нравится это чувство. Ему нравится находиться дома рядом с мальчиком, который нравится. Чонгук наполняет пространство вокруг тем, что Намджун давно искал в людях и никак не мог найти. И вот теперь нашел. Прижав к себе мальчика, спасатель думает о том, как давно хотел почувствовать нечто подобное. Ведь это сейчас единственное, что не хочется потерять.