Love Note

      — Значит, ты у нас в депрессии из-за того, что я не Кира? — зло сощурился Лайт. — Мне уже начинает казаться, что твоя цель не Киру найти, а меня за решётку засадить! А, Рюдзаки?       — Видишь ли, Лайт-кун... — с тоскливым вздохом начал L, но договорить не успел: Лайт со всей силы заехал ему кулаком по унылой физиономии.       А в это время в мире богов смерти Рюук старательно выводил: "L Lawliet и Ягами Лайт. Любовь, нежность, забота друг о друге и прочие сопли-в-сиропе..."       L отлетел к стене, а Лайта цепь утянула следом. Он грохнулся на пол, но тут же вскочил, хватая соперника за шиворот и собираясь выдать ему ещё пару раз посмачнее, но тот успел раньше — извернулся и от всей души засветил Лайту ногой в лицо.       Миса, визжа, забилась за опрокинутый диван, Лайт, получив пинок по морде, растянулся посреди комнаты, L, притянувшись всё той же цепью, приземлился прямо на него. Тряхнув головой в рефлекторной попытке прекратить звон в ушах, Лайт рывком подмял его под себя и занёс стиснутую в кулак руку, собираясь ударить...       "...Лайт будет сладким укешечкой, а L его затрахает почти до отключки — и так ежедневно". Рюук ухмыльнулся, поставил точку и подумал: "Так ему и надо! Планы планами, а оставлять меня без яблок было форменным свинством".       Лайт вздрогнул и медленно разжал кулак. А в следующий миг L изумленно распахнул глаза: его подозреваемый, вместо того чтобы ударить, осторожно провёл кончиками пальцев по его щеке. Уголки губ Лайта дрогнули в едва заметной улыбке, а взгляд потеплел. Кожа L под его пальцами была такой мягкой и нежной. "Как у девушки", — подумалось Лайту.       — Эммм... Лайт? — осторожно начал L, не представляя, чего сейчас можно от него ожидать. — Может, слезешь с меня?       — А?.. Да, я сейчас! — Лайт торопливо исполнил эту просьбу. Неожиданно он почувствовал себя виноватым за то, что затеял драку. — Я тебя не слишком сильно отделал?       — Не особо, — отозвался L, поднимаясь. Припомнив самое начало своей жизни в приюте Вамми, он добавил: — Бывало и хуже.       — Прости, — Лайт тоже поднялся, и теперь стоял, глядя в пол. Он сам не мог понять, почему на душе внезапно стало так гадко из-за какой-то драки. Ведь и ему досталось: ощутимо побаливала челюсть, в голове гудело, ныла спина и саднил ушибленный локоть. Но и L досталось не меньше.       Тот покосился на Лайта и отвёл взгляд. На лице L было совершенно непроницаемое выражение, которое не позволяло догадаться, что сейчас он испытывает похожие чувства.       — Какого чёрта здесь происходит?! — дверь открылась, и на пороге комнаты появился Соичиро Ягами. Из-за его спины выглядывали остальные полицейские.       — Они подрались, — пискнула Миса, выбираясь, наконец, из-за дивана.       — Это я понял, — мрачно буркнул Соичиро. — Но мне казалось, — он взглянул на парней, — что вы тут расследованием занимаетесь, а не...       — Ягами-сан, успокойтесь, — Ватари, как всегда, появился вовремя, мягко опустив руку на плечо шефу полиции. — И Рюдзаки, и Лайт-кун ещё так молоды, в их возрасте эмоции могут с лёгкостью брать верх над разумом. Но ведь ничего страшного не случилось, достаточно просто приложить лёд к ушибам и обработать ссадины йодом, — он успокаивающе улыбнулся. — Я принёс лёд и аптечку.       — Спасибо, Ватари, — L чуть заметно улыбнулся, принимая и то, и другое из рук своего помощника. — Ты так предусмотрителен.       Айзава, невнятно пробурчав что-то о бойцовых петухах, вышел из комнаты, хлопнув дверью. Если бы его спросили, он бы сказал, что парни ерундой маются, даром что умные... Но разве мнением Айзавы здесь кто-то интересовался?       Миса, шмыгая носом, попыталась отобрать у L аптечку, чтобы позаботиться о "боевых ранах" своего любимого Лайта. Но L неожиданно раздражённым тоном потребовал у Моги, чтобы тот вывел ее прогуляться.       — ...Думаю, Амане-сан будет полезно подышать свежим воздухом для успокоения нервов. Моги-сан, сходите с ней в парк или ещё куда-нибудь в этом духе, — закончил он.       Моги, кивнув, взял Мису за руку и повёл к выходу. Та пыталась вырваться, громко возмущаясь самоуправством L и не менее громко утверждая, что не нужен ей никакой парк, но вырваться из лап такого шкафа, как Моги, для хрупкой фотомодели оказалось непосильной задачей.       Мацуда суетился рядом с Ягами-саном, повторяя, что ничего страшного не случилось, и подсовывая ему кофе — до тех пор, пока кофе не оказался у него же на брюках из-за того, что шеф отмахнулся от него. Соичиро раздражённо бурчал что-то о том, что, конечно, L ведет себя слишком предвзято по отношению к Лайту, что эта цепь — нарушение всех человеческих прав... Но разве так он, Соичиро Ягами, воспитывал своего сына, чтобы тот решал спорные вопросы кулаками?..       А два парня, устроившись на поставленном на место диване, мазали царапины йодом. Это было странное зрелище, потому что каждый заботился не о себе, а о другом. Остальные вполглаза, и, к счастью для парней, молча наблюдали, как L задирает футболку, а Лайт мажет ему йодом ссадину на спине, как потом сам Лайт стягивает рубашку, оставляя её висеть на цепи, и подставляет локоть для обработки, а после подхватывает мешочек со льдом, чтобы приложить его к щеке Рюдзаки, а тот берёт ещё один мешочек и прижимает лёд к челюсти Лайта...       Весь остаток дня парни были неразговорчивыми и задумчивыми и то и дело косились друг на друга украдкой. Вернувшаяся с прогулки Миса сюсюкала над "бедным Лайтиком" и уже привычно обзывала L извращенцем, но ни тот, ни другой на неё особого внимания не обращали, только отмахивались, как от назойливой мухи, когда очень уж доставала. А остальные чувствовали, что происходит нечто странное, и тщетно пытались догадаться о значении взглядов, которые то и дело украдкой кидали друг на друга L и Лайт. Лишь один Ватари спокойно улыбался в усы, принимая всё, как есть.       Если бы кто-то решил заглянуть через плечо L или Лайту и посмотреть на экран ноутбука, то увидел бы, что каждый из них уже который час держит открытым один и тот же файл и смотрит сквозь него, явно думая о чём-то постороннем.       "Совершенно не могу сосредоточиться... Странное и абсолютно нехарактерное для меня состояние. Это раздражает. В самом деле, почему я не могу перестать прокручивать в голове тот момент, когда Лайт погладил меня по щеке? Можно подумать, мне больше заняться нечем! Но, если уж быть до конца честным, мне это понравилось. И я хотел бы, чтобы Лайт прикоснулся ко мне еще раз. И... да, я сам хочу к нему прикоснуться, узнать, действительно ли его кожа такая мягкая, какой кажется. Интересно, а Лайту нравится, когда ему легонько покусывают шею, посасывают мочки ушей, лижут соски, касаются... так, стоп! Я не имею права забывать, что он — главный подозреваемый в деле Киры. Возможно — нет, вероятно, очень вероятно, что это всего лишь игра, призванная отвлечь моё внимание, а я... я хочу, чтобы это было настоящим. Как глупо..."       "Я рехнулся, однозначно! Интересно, это лечится или мне можно уже не надеяться? Конечно, я знал, что заключение в камере не пройдёт для меня бесследно, но чтобы так! Хм, может, это стокгольмский синдром? С чего бы иначе я стал жалеть Рюдзаки, которого лишь за пару секунд до этого хотел избить как следует — и ничего больше. Но в тот момент он показался мне таким хрупким... как фарфоровая кукла. Мне даже почудилось на миг, что его кожа на ощупь будет прохладной, но она оказалась тёплой и мягкой. Мне не хотелось убирать руку. А буквально через секунду до меня как-то резко и сразу дошло, что я сижу верхом на Рюдзаки и трогаю его — и если бы он возбудился, я бы смог это очень чётко ощутить... Ками-сама, о чём я вообще думаю?! Нафантазировал себе чёрт-те что, а Рюдзаки только тем и занят, что ищет доказательства того, что я Кира. Наверняка он сейчас просчитывает процентную вероятность того, что это было очередной уловкой, а я тут фантазиями непристойными развлекаюсь! И ведь я ни о чём подобном никогда даже не... ладно, себе-то можно не врать — пару раз было, когда я у Саю яойную мангу тайком таскал..."              * * *       Время тянулось медленно, как резина; казалось, что этот день не закончится никогда. Но вот L в очередной раз посмотрел на часы и увидел, что время близится к полуночи. "День впустую прошёл, — разочарованно подумал он, выключая ноутбук. — Я, считай, только тем и занимался, что о Лайте думал... и совсем не в том ключе, в котором следовало". Он оглянулся на Лайта, так бесцеремонно занявшего сегодня все его мысли: тот дремал, отодвинув клавиатуру и положив голову на руки. Его локоть давил на клавишу пробела, и число пустых страниц на экране ноутбука уже перевалило за триста. L осторожно вытащил клавиатуру из-под его локтя и отставил в сторону.       — Лайт...       — Ммм... Что? — тот поднял голову, глядя на L и сонно жмурясь. На щеке его виднелся красноватый след.       — Если хочешь спать, предлагаю перебраться на кровать, — L улыбнулся уголками губ. Ему казалось, что такой Лайт — расслабленный, заспанный, с чуть растрёпанными волосами — выглядит очень мило. — Так что поднимайся, примем душ — и в постель... — тут он слегка запнулся, подумав, что слова про постель звучат двусмысленно, и торопливо продолжил: — Мог бы и сказать мне, что уже спать хочешь. Я же не деспот!       — Правда? — усмехнулся Лайт, но мягко и даже будто бы ласково. — А я что-то не уверен... — он демонстративно звякнул цепью, поднимаясь.       — Лайт! — возмутился L. — Я уже говорил тебе, что это сделано в интересах следствия, и не думаю, что ты забыл. Так что давай закроем эту тему и пойдем в душ. Я попрошу Ватари принести ключ от наручников, — с этими словами он достал телефон и набрал номер.       ...В штабе было темно и тихо, лишь доносился негромкий гул проезжающих машин где-то внизу. Огни ночного города слабо лились в окна, не давая темноте полновластно воцариться в помещениях штаба. И в этой обстановке L, идущий чуть впереди Лайта по тёмному коридору, вдруг показался тому каким-то потусторонним существом. Странно, но Лайт на удивление чётко различал его фигуру в этом густо-синем полумраке: копна растрёпанных волос, угловатые плечи, ссутуленная спина — так, что под тонкой тканью футболки вырисовывались лопатки...       "Как будто оборванные крылья, — промелькнуло в голове у Лайта. — Рюдзаки такой странный, такой... нездешний. Если бы я верил в сказки, я мог бы подумать, что он — ангел. И что с того, что люди представляют себе ангелов несколько иными? В самом деле, не глупость ли — так уверенно рассуждать о вещах и явлениях, в существовании которых мы даже не уверены?.."       Он даже не заметил, как остановился, погрузившись в размышления... но цепь почти сразу же дёрнулась, заставив отвлечься от раздумий.       — Лайт, — обернувшись, негромко позвал L.       — Прости, я задумался.       В спальне их встретил Ватари, который молча отдал детективу ключ. L считал, что будет безопаснее, если ключ будет храниться у его помощника.       Наручники разомкнулись с тихим щелчком, и Лайт потёр запястье, жалея, что эта мнимая свобода продлится лишь пару мгновений. Если им с L придется долго побыть скованными друг с другом, то у обоих на запястьях навсегда останутся следы...       L же отдал ключ Ватари, и тот, по-прежнему не говоря ни слова, ушёл.       Стоило Лайту снять рубашку, как L снова защёлкнул браслет наручника на его руке. Лайт невольно вздрогнул от прикосновения металла к коже и тоскливо глянул на L, впрочем, почти тут же опустив глаза... и сразу же снова вскинув взгляд, услышав тихое, будто сочувственное:       — Так надо.       — Можешь не утешать меня, — мягко проговорил Лайт. — Я знаю, что так надо.       Он старался не смотреть на L: тот тоже разделся по пояс, и Лайту казалось, что видеть столько гладкой молочно-белой кожи для него — слишком. Желание касаться L, вроде бы исчезнувшее, сейчас пришло неведомо откуда и не хотело уходить, так что Лайт старался не провоцировать это, опасаясь не справиться с собой.       А L наблюдал за Лайтом из-под ресниц и видел, что тот слегка порозовел. Сейчас он готов был отдать если не всё на свете, то очень многое, чтобы узнать, о чём думает Лайт. "Может быть, он тоже хочет продолжения, и его это смущает?"       Лайт очень остро чувствовал взгляд L, когда в ванной комнате снимал с себя оставшуюся одежду. Почти физическое ощущение, сродни прикосновению — провести по спине, задержаться на ягодицах и вниз по ногам... Чувствуя, что самым глупым образом краснеет, Лайт торопливо заскочил в душевую кабину и прикрыл дверцу. Ему показалось, что L издал тихий смешок, но он не был уверен до конца, что это не шутки разыгравшегося воображения... Мысленно обозвав себя озабоченным психом, Лайт включил воду похолоднее.       L устроился в своей излюбленной позе рядом с душевой кабиной и терпеливо ждал, пока его подозреваемый вымоется. Сперва он хотел потребовать, чтобы Лайт оставил дверцу открытой — в интересах следствия, естественно – но потом решил не смущать юношу. "Не стоит обманывать себя, — усмехнулся он. — Мне просто хочется любоваться его красивым соблазнительным телом. Но лучше не давать себе поблажек — иначе очень скоро мне станет недостаточно просто смотреть на Лайта: я захочу прикоснуться к нему, поцеловать, взять... Собственно, я его уже хочу, но пока я могу сдержаться. И должен — потому что он мой подозреваемый". Но L не привык обманывать себя, и потому не отмахивался от мыслей, что подозрения в адрес Лайта — не единственная причина сдерживать себя: ему не хотелось только лишь поиграть с ним, попользоваться и бросить. Лайт... он не заслуживал такого. "Что со мной? — в недоумении спрашивал себя L. — Почему мне хочется обнять Лайта и пообещать ему что-нибудь хорошее? Еще вчера подобных мыслей не было и в помине, а сегодня... безумие какое-то".       Помывшись, Лайт вышел из душевой кабинки, обмотав бёдра полотенцем и втайне жалея, что это полотенце, а не простыня — а то замотался бы по уши... и торопливо отвёл глаза, когда L, расстегнув свои мешковатые джинсы, позволил им соскользнуть с бёдер и, переступив через складки ткани, скрылся в кабинке. "А у него, оказывается, красивые ноги. И не только ноги... О чём я вообще думаю?!" — Лайт с трудом сдержал желание побиться головой об стену.       Пока L мылся, Лайт старался не думать не только о нём, но и вообще о чём-либо; естественно, ни черта у него не получалось: все мысли, что он упорно гнал от себя, настойчиво лезли в голову. И потому, когда детектив, выйдя из душа, встал рядом с ним, легонько потянув за цепь, Лайт почувствовал, что даже просто смотреть на него — это слишком... Капельки воды на чуть порозовевшей после горячего душа коже... Тень улыбки на розовых губах, влажных, будто L только что их облизывал... Аккуратная впадинка пупка на чуть впалом животе... Полотенце, возмутительно низко висящее на бёдрах... и весьма красноречиво оттопыривающееся в области паха. Лайт поспешно отвернулся.       "Не краснеть... Не краснеть! Я кому сказал, не краснеть! А, чёрт!.. Всё равно не получается..."       — Лайт... ты покраснел, — негромко проговорил L, внимательно глядя на юношу. — Что с тобой?       — Это... это после душа. Наверное...       — Но ты мылся первым, к тому же в довольно холодной воде, как я заметил.       — Всё-то ты замечаешь!.. — буркнул Лайт. — И наверняка сейчас опять выдашь что-нибудь про Киру и проценты!       — Нет, — спокойно отозвался L. — Не выдам. Пойдем спать.       Когда в комнате Рюдзаки, собираясь надеть пижамные штаны, размотал полотенце и небрежно бросил его на подлокотник кресла, перед взором Лайта во всей красе предстал эрегированный член L. Не то чтобы Лайт собирался его рассматривать... Юноша не успел отвести взгляд, когда Рюдзаки поднял на него глаза, и почувствовал, что кровь, отхлынувшая было от лица, вновь приливает к щекам. И не только к щекам...       — Лайт, — голос L был спокоен, но глаза странно мерцали. — Мы уже четвертый день переодеваемся в присутствии друг друга и спим в одной кровати, но ещё ни разу ты так не пялился на мой член.       — Я... ты... — Лайт не привык теряться в словах, но сейчас стоял, беспомощно кусая губы и едва сдерживаясь, чтобы не прижать ладони к щекам – примерно так же, как пару раз при нём делала Миса. — Я не знаю...       Рюдзаки шагнул вперёд и стянул полотенце с бёдер Лайта, бросая на пол.       — Ты меня хочешь. А я хочу тебя. Но лучше останови меня сейчас, Лайт. Иначе...       — Не хочу останавливать...       — Уверен?       Согласный кивок — немного неуверенный, чуть судорожный... и тихое:       — Да.       Цепь скользнула по коже, обдавая холодом, когда L обнял Лайта за талию, притягивая к себе.       — Теперь я не остановлюсь... — прошептал он, прежде чем поцеловать Лайта.       Этот поцелуй совсем не походил на робкие касания девчоночьих губ: L бескомпромиссно заявлял право на доминирование, но и Лайт не собирался сдаваться без борьбы. Он ответил, покусывая губы детектива, шутливо борясь с его языком, проникшим в рот... но потом всё-таки сдался, позволяя L целовать себя так, как тому хотелось. Это было неожиданно приятно — не вести, а просто наслаждаться происходящим. Лайт прикрыл глаза и обнял L за шею, прижимаясь к нему крепче.       Он сам не знал, сколько они стояли вот так – то чуть отстраняясь друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, то вновь соприкасаясь губами и продолжая поцелуй. Рюдзаки чувственно поглаживал спину Лайта, и от этого по коже того бегали сладкие мурашки. Но когда ладонь L легла на ягодицы Лайта, тот чуть вздрогнул и отстранился, не уверенный, что готов идти до конца.       — Я на 99% уверен, что ты никогда прежде не занимался сексом с другим парнем, — проговорил Рюдзаки. Дождавшись утвердительного кивка, он продолжил: — Но с теорией ты знаком?       — Примерно...       — И то хорошо... — мурлыкнул Рюдзаки, вновь притягивая Лайта к себе и целуя в ушко. — Лаааайт... — жаркий шёпот на ухо. — А раньше ты думал о том, чтобы заняться сексом с парнем? — и зубы детектива нежно прикусили мочку уха Лайта.       — Нет!.. — поспешно ответил на вопрос юноша. Слишком поспешно, чтобы Рюдзаки ему поверил.       — Врёшь ведь... — Рюдзаки чуть отстранился, заглядывая в глаза Лайту. Сейчас он напоминал кота, добравшегося до сливок.       — Я... — Лайт отвёл глаза.       — Говори уже... — Рюдзаки крепче прижал его к себе, и Лайт в полной мере ощутил, насколько он возбужден. От этого ощущения Лайта бросило в дрожь, но дрожь эта была сладкой.       — Саю увлекается яойной мангой, — поведал Лайт, прикрывая глаза и наслаждаясь лёгкими касаниями губ к шее и щекам. — Я взял у неё пару выпусков — из любопытства.       — И ты мастурбировал? — вкрадчиво спросил L, проведя кончиком языка влажную дорожку по шее Лайта.       — Да, — ответил Лайт, уже не видя смысла отпираться и чувствуя, как румянец на щеках зажегся чуть ярче. — Я был плохим мальчиком и мастурбировал на яойную мангу, — он запустил пальцы в волосы Рюдзаки, перебирая шелковистые растрёпанные прядки.       — А что ты делал? — с любопытством спросил тот, легонько подталкивая Лайта к кровати. — Просто ласкал свой член, представляя себя с другим парнем, или... — его рука легла на ягодицы юноши, чувственно поглаживая, — ...не только?       — Я... — Лайт вновь отвёл глаза и пробормотал: — ...пальцами...       — Вот как? — низкое томное урчание куда-то в шею, и горячее дыхание щекочет кожу. — Лааайт... покажи мне это, — и L мягко толкнул его на кровать.       — Извращенец, — усмехнулся Лайт, повторив любимое оскорбление Мисы, но в его устах это прозвучало ласково.       — Пожалуйста, Лайт, — но Рюдзаки не просил, а, скорее, требовал. На его губах играла хищная улыбка, а в глазах развратные чёртики танцевали стриптиз. Он обхватил запястье Лайта и притянул его руку к своему рту, принимаясь облизывать и посасывать пальцы юноши.       Под этим бесстыдным взглядом Лайт всё-таки сдался и, высвободив руку, устроился на кровати так, чтобы и самому было удобно, и Рюдзаки смог увидеть всё, что хотел. Лайту нравилось происходящее, хотя его всё ещё немного смущало то, что он сейчас ласкает себя на глазах у другого парня: это было так непривычно... Он улыбнулся, облизывая губы, и принялся поглаживать свой член, одновременно пробираясь пальцами другой руки между ягодиц и касаясь сморщенного колечка ануса.       Рюдзаки жадно наблюдал за ласкавшим себя Лайтом, за тем, как он влажными пальцами, которые детектив облизывал за секунды до этого, массирует свою дырочку, а потом осторожно проталкивает один палец внутрь... L разрывался от противоречивого желания: придавить Лайта к кровати и грубо взять, буквально вбивая в матрас — или же, нежно держа в объятиях, осторожно проникнуть внутрь и, дождавшись, пока немного расслабятся неподатливые мускулы, плавно, медленно двигаться...       Глаза Лайта расширились, когда он коснулся простаты. Он выгнулся на кровати, чуть слышно застонав и невольно сильнее сжимая свой член. А Рюдзаки уже не мог оставаться просто наблюдателем — он придвинулся ближе, отводя в сторону руку Лайта и принимаясь ласкать его возбуждённый орган, а другой рукой скользнув между ягодиц Лайта и немного грубовато протолкнув сразу два пальца в узкое отверстие, отчего тот слабо охнул.       — Чшш!.. — ласково прошептал Рюдзаки, наклоняясь, чтобы лизнуть соски юноши, и принимаясь осторожно двигать пальцами внутри его тела. Он был почти готов кончить от одной мысли о том, что тугие мускулы Лайта вот-вот горячо обхватят его член.       А Лайт уже скоро заёрзал нетерпеливо, насаживаясь на двигающиеся внутри пальцы. Рюдзаки, убрав руку от его члена и этим вызвав недовольный стон, проложил дорожку из поцелуев вниз по животу, немного поиграл языком с впадинкой пупка, спустился ещё ниже — чтобы коснуться губами головки члена, провести кончиком языка по стволу, поласкать яички... и, вытащив пальцы и заставив Лайта тоже убрать руку, принялся лизать дырочку, увлажняя слюной.       — Рюдзаки!.. Что ты творишь?! — бёдра Лайта дрогнули в попытке сдвинуться, а в голосе слышалось откровенное смущение.       Детектив на миг оторвался от своего занятия и пробормотал:       — Ну... поскольку ничего, более-менее подходящего на роль смазки, у нас под рукой нет...       ...и вновь вернулся к прерванному занятию, вырывая у Лайта ещё один смущённо-довольный стон.       Юноша выгибался и постанывал, позволяя своему теперь уже любовнику вытворять, что ему хочется, вцеплялся пальцами в простыни и чувствовал, что ему уже мало этих бесстыдно-влажных прикосновений...       — Рюдзаки... — проговорил он сквозь стоны. — Я хочу больше... Я хочу... тебя.       "А уж как я хочу!.." — мелькнуло в голове у Рюдзаки, когда он устраивался между раздвинутых бёдер Лайта. Юноша, лежащий под ним, внезапно показался таким хрупким...       — Сладкий мой... — ласково прошептал Рюдзаки, осторожно толкаясь в него.       Лайт, кажется, хотел фыркнуть что-то возмущённо-насмешливое по поводу "сладкого", но боль от вторжения заставила издать вместо фырканья сдавленный стон и инстинктивно попытаться отодвинуться.       — Чшш!.. Очень больно? — обеспокоенно спросил Рюдзаки, замирая и принимаясь целовать лицо и шею Лайта, пытаясь отвлечь от неприятных ощущений. Его пальцы обхватили чуть опавший член юноши и принялись ласкать, скользя по всей длине.       — Терпимо... — отозвался Лайт и глубоко вздохнул, пытаясь расслабиться. — Поцелуй меня.       Рюдзаки покорно прильнул к его губам в глубоком чувственном поцелуе, начиная осторожно покачивать бедрами и ощущая, как Лайт постепенно расслабляется, глубже впуская его в себя и вскоре уже подаваясь навстречу...       Ритм нарастал, Рюдзаки всё быстрее двигался внутри Лайта, лаская его рукой в такт толчкам, а тот выгибался под ним, с хриплыми стонами ловил воздух ртом и беспомощно скользил руками по спине детектива, то и дело царапая ногтями кожу... Лайт чувствовал себя заполненным до конца, член Рюдзаки, скользя внутри, постоянно задевал простату, заставляя сходить с ума от удовольствия. Он крепко обхватил ногами талию любовника, прижимаясь теснее, позволяя ещё глубже вторгнуться в себя и чувствуя, что уже вот-вот...       — Лааайт!!!       — Рююю... — он даже не смог полностью выдохнуть имя Рюдзаки, когда тот стиснул его в объятиях, находясь на пике удовольствия. Лайт кончил одновременно с ним и обмяк на кровати, чувствуя, как сладко кружится голова, как он словно уплывает куда-то...       Немного отдышавшись, Рюдзаки слез с Лайта, ложась рядом, и притянул его к себе, целуя во влажный от пота лоб.