Что думаешь?

– Свежие овощи и фрукты для нашей мамочки. Витамины – полезно и вкусно. А, и соленые огурцы. Моя сестрица, наверное, родила огурец – столько она их съела, пока была на сносях. Томас быстро глянул на Ньюта, который, сложив руки на груди, с насупленным видом смотрел за спину Ариса, который на кухонном столе раскладывал продукты, на Бена, беззаботно жующего яблоко. Брюнет не знал, о чем хотели поговорить эти двое, но он сразу просек, что разговор будет не из легких – у художника сегодня явно было очень капризное и нервное настроение, что не предвещало ничего хорошего. – Мне не нравится, что он здесь. Почему он здесь? – Ньют тихо бубнил, не сводя глаз с шатена. – Потому что он – парень Ариса. Арис – наш друг. Так надо. – Ну что, долго тянуть не будем, да? – хлопнув в ладоши, пепельный блондин подтянул к себе табуретку, усаживаясь за стол напротив парней, Бен же остался стоять на своем месте, хрустя яблоком. – Дело вот в чем. У нас три пары и три квартиры. Вас скоро будет трое, а живете вы в одной комнате, это непорядок, – остановившись, барабанщик с улыбкой глянул на юриста, чуть качая головой. – Чувствую себя ведущей в дешевом реалити-шоу по телику... – повернувшись обратно, он продолжил. – Поэтому мы предлагаем вам поменяться. Мы вдвоем будем жить тут, а вы, так как скоро у вас ожидается пополнение, переедете в нашу с Терезой квартиру, в которой мы сейчас живем. Там две комнаты, просторно, большая кухня, и не так уж далеко отсюда. Для семьи из трех человек и, конечно, кошки, думаю, будет достаточно на первое время. Да и… – Ты предлагаешь мне... Бросить свою квартиру? – медленно встав с места, Ньют раздраженно смотрел на друга, краснея от злости. – Не бросить, а поменяться. Для вашего же комфорта. – Это называется "переезд", – вставил Бен, о чем почти сразу же пожалел – разгневанные медовые глаза буквально сожгли его дотла, а их обладатель окончательно потерял контроль над собой: – А ты вообще молчи! Тебя не должно здесь быть, ты никто, ты чужой! Ты даже хуже, чем чужой! Вы что, с ума сошли?! Как я могу бросить эту квартиру?! У меня с ней столько воспоминаний связано! Да вы… Дурдом просто! – всплеснув руками, художник, вытирая слезы с лица рукавом халата, ушел в комнату, оставляя троих парней на кухне в тяжелом молчании. Томас и Бен шокированно переглянулись, Арис же, подняв руку вверх, стал загибать пальцы, с легкой улыбкой отсчитывая секунды. – Двадцать. Думаю, хватит. Сейчас верну его, – кивнув самому себе, барабанщик встал и, захватив с собой стакан воды, после проходя по коридору, зашел в комнату. Художник сидел на кровати и, всхлипывая, теребил пальцами кончик пояса от халата. Подняв взгляд вверх и глядя на друга, он шмыгнул носом, сбивчиво начиная: – Арис, прости меня. Я... – Беременный. Забыли, всё хорошо, – парень сел рядом и осторожно передал в руки блондина стакан. – На, освежись. Ньют громко прихлебнул воды и, отставив стакан на тумбочку, тихо икнул. – Ты прости меня... Это всё гормоны... Так стремно, когда за одну секунду тебе хочется убивать, жрать, плакать и веселиться одновременно… – глянув на друга, блондин улыбнулся, прислоняясь своим плечом к его. – Мир? – Конечно мир. Ты по сравнению с моей сестрицей – безобидная белая зефирка. Этот беременный Халк на шестом месяце телевизор в окно выкинул, потому что отменили её любимую программу, – барабанщик усмехнулся, легонько толкнув художника плечом. – Давай, спрашивай, я знаю, ты хочешь. – Почему именно он? – Ньют и сам не заметил, что слова сами сорвались с его губ, однако, отказываться от них он не стал – напротив, посмотрел на друга с неподдельным интересом. – Почему Бен? – А почему Томас? – Ну… – художник зарделся, теребя пальцами пояс халата. – Он сильный и умный… Надежный... Красивый очень... Я всегда знаю, что он будет рядом, защитит и поможет... Да и… – Вот и с Беном так, – Арис, как и всегда, немного грустно улыбнулся, кладя ногу на ногу. – Просто в какой-то момент я понял, что это мое. Мой человек. И мне как-то всё равно, что там было в прошлом… – Ты всегда видишь в людях только хорошее. Тебе памятник надо поставить, серьезно. Вот… – Ньют прервался, так как Арис, чуть дернувшись, поднял руку вверх, прося друга замолчать. Улыбнувшись, парень показал пальцем на коридор, а потом на свое ухо, и блондин, присмотревшись, увидел на полу две тени – по всей видимости, Томас и Бен подслушивали, и было невозможно удержаться от наказания. – Вообще да, в каждом человеке есть что-то хорошее... Вот, например, Бен потрясающе целуется. Просто фантастически, – говоря нарочито громко и с притворной сладостью, художник глянул на друга, с радостью видя на его лице хитрую улыбку. – О да. Просто волшебно. Зато у Томаса твоего такая задница, как два кокоса просто! – чуть выставив руки вперед и растопырив пальцы, как бы хватаясь в воздухе, Арис наигранно закивал, на что из коридора донеслось громкое двухголосое: – КАКОГО ХРЕНА?! Томас заглянул в комнату с жутко недовольным лицом, чуть потеснившись вправо, чтобы дать обзор не менее негодующему Бену. Их взглядам предстали два хохочущих блондина – один, с волосами, словно припорошенными снегом, смеялся, согнувшись и упираясь лбом в свои колени, а второй, немного пузатый, вытирал рукой слезы с глаз, другой рукой держась за живот. – Вы... Вы только что выиграли… Чемпионат мира по синхронному палеву… – кое-как отсмеявшись, Арис потянулся к тумбочке, отпивая воды из стакана, который до этого принес другу. – Вы двое – невыносимы, – фыркнув, Томас зашел в комнату, садясь в кресло напротив кровати. – Блондинки в сговоре. Я тебе точно это говорю, – Бен поддакнул брюнету и уже было собрался зайти следом в комнату, однако, опасливо глянул на художника, словно спрашивая разрешения. – Заходи, Пейдж. Я не кусаюсь. Мир, дружба, соленые огурцы. – Отлично. Стало быть, с квартирой конфликт улажен, и теперь могу начать говорить я? – получив от барабанщика утвердительный кивок, шатен прошел вглубь комнаты и, остановившись посередине, так, чтобы его все видели, сложил руки за спиной, вздохнув. – Значит, так. Дослушайте только меня до конца, ладно? – получив кивок от каждого из присутствующих, юрист продолжил. – Значит, так. Я помню, Большой Томас, ты велел нам о родах не заговаривать, но я заговорю – можешь считать, что я весь из себя такой дерзкий парень. Я думаю, и дураку понятно будет, что сами мы, даже с нашей всесильной Терезой роды принимать не будем, да? Да. Поэтому, так… – шатен вздохнул, запуская пальцы обеих рук в волосы, подбирая слова. – Есть два врача. Они профессионалы. Хирурги. О них нельзя узнать из каких-либо источников – только по связям. Я думаю, они нам подойдут. – С чего ты взял? – Ньют обеспокоенно глянул сначала на Томаса, а потом на Ариса, ища поддержки – они оба кивнули. – Они не будут задавать лишних вопросов. И никому ничего не расскажут, – разведя руками, мол, всё просто до безобразия, юрист чуть улыбнулся. – В любом случае, с ними сначала надо еще познакомиться. Если вы заинтересованы – я это устрою. – Устраивай. Мы согласны, – Томас кивнул и, встав, протянул Бену руку в качестве благодарности. Тот лишь хмыкнул, как всегда хитровато улыбаясь, однако, руку пожал, кивая. – Вот и чудненько. Я договорюсь на следующие выходные. Авось вы уже и переехать успеете.

***

– А где ваза? – Какая? – Ну такая, белая, с синенькими цветочками! – Да не было у тебя никогда такой! – Как не было? Как не было?! С ума сошел?! – Ньютти, я у тебя год живу почти. Не видел я такую вазу! – закатив глаза, Томас подхватил очередную коробку с вещами и, спустившись вниз по лестнице, поставил её на крыльцо у подъезда, к кучке остальных. С минуты на минуту должен был приехать грузовик и отвезти вещи переезжающих вместе с ними в новую квартиру, однако, конечно же, вовремя никто собраться не успел – о себе давали знать перепады настроения блондина. Именно сегодня утром, когда всё уже было собрано и расфасовано по коробкам, ему приспичило, из-за истеричного и капризного настроя с самого утра, разобрать несколько ящиков, перебирая содержимое, злясь при этом на то, что бегун его подгонял. Томас сделал глубокий вдох, затем плавно выдыхая воздух обратно. Токсикоз. Это просто беременность. Всё в порядке. Парень вернулся обратно в квартиру и застал там художника, который стоял посреди комнаты, держа в руках небольшую коробку с какими-то безделушками и сиротливо оглядывал свое полупустое жилище. Мебель они решили оставить Арису и Бену, и взамен в их новой квартире тоже оставалась старая мебель юриста и барабанщика. Просто и понятно. – Вот и всё, – Ньют всхлипнул, подняв на Томаса взгляд и еще крепче прижимая к себе небольшую коробку. – Мы уезжаем. – Да. Но так нужно. В этом нет ничего плохого, – улыбнувшись, Томас осторожно взял в правую руку переноску, внутри которой, пребывая в явно охреневшем состоянии от всего происходящего, сидела Мона, с помощью громкого мяуканья оповещавшая мир о том, что происходящее ей явно не по душе. – Пошли? За ключами Бен вечером забежит. – Угу… – зябко поведя плечами, художник, который уже был в верхней одежде, вышел в подъезд и, не оборачиваясь и не дожидаясь Томаса, быстро вышел на улицу, остановившись на крыльце в окружении коробок со своими вещами. Когда Томас вышел на улицу, его глазам предстала странная картина – блондин, сидя на ступеньках между двух коробок, рыдал навзрыд, запрокинув голову вверх, теперь уже прижимая к себе небольшой фикус в горшке, который раньше стоял у них на кухне. – То... Томми… Понимаешь… В этих коробках – вся моя жизнь, весь я! – И... Что? – осторожно осведомившись, брюнет осторожно сел на корточки напротив плачущего, протянув к нему руку, даже точно не зная, что делать. – И что? И что?! Ты ничего не понимаешь, Эдисон! Как же печально, что жизнь человека можно вот так вот уложить по коробкам, и это так мало по сравнению с размерами Вселенной! Мы – лишь песчинки в суете мироздания! – Ньют залился слезами пуще прежнего, опуская голову вниз, не видя того, что Томас с явно озадаченным видом почесал затылок, совершенно не зная, как себя вести. Наконец, пораскинув мозгами и готовясь долго спорить, он начал: – Солнышко, понимаешь, не всё так просто. Нельзя сказать, маленькие мы или большие. Всё познается в сравнении. Вот, например, если... – Лапша. – Чего? – бегун аж поперхнулся, с неподдельным удивлением глядя на Ньюта. – Лапша. Я хочу на ужин лапшу. Ну, знаешь, такую, которую кипятком заливаешь, и она через три минуты готова будет. Со вкусом креветок. Да… – довольно улыбаясь, художник воодушевленно посмотрел на совершенно растерянного Томаса и, шмыгнув носом, широко улыбнулся. – Сходишь потом в магазин? Переборов в себе желание громко разораться и спрашивать, что вообще происходит, Томас выдохнул и, кивая, тихо усмехнулся: – Схожу. Конечно схожу.