Что думаешь?

– Ты поздно вернешься? – Нет, мне буквально на пару часов надо сходить в школу. Попросили подменить на два урока, – Томас закончил завязывать кроссовки и, разогнувшись, с умилением посмотрел на художника. Тот был уже на третьем месяце, и сейчас обиженно дул губы, упирая тонкие руки в бока, посреди которых, под белой футболкой с длинными рукавами красовался еще не очень большой, но уже весьма заметный животик. – Но у нас же годовщина сегодня! Годовщина! – блондин капризно топнул ногой, сжимая руки в кулачки и опуская их вниз. – Ты должен быть со мной! – Я знаю, солнышко. Но это непредвиденные обстоятельства. Давай, когда я пойду домой, я тебе мороженого принесу, хочешь? – ласково улыбаясь, бегун подошел ближе к светловолосому и осторожно погладил бледную щеку. Томаса жутко забавляли перемены настроения Ньюта, связанные со скачками гормонов – настроение парня менялось на удивление быстро, однако, когда тот особо буянил, чаще всего его можно было успокоить при помощи еды. – Ну куда мне моро-оженое? Я итак растолстел! Ужасно растолсте-ел... Ты меня теперь наверняка не любишь… – художник заныл и, подавшись вперед, ткнулся лбом в крепкое плечо бегуна, обнимая того за талию. – Ты со мной даже не спи-ишь... – Ньютти, я люблю тебя. Ты не толстый. А две ночи я спал на полу, потому что у тебя болит спина, и тебе нужно место, чтобы разлечься. Сегодня я буду спать с тобой, – терпеливо разложив всё по полочкам, Томас поцеловал золотистую макушку и, улыбнувшись, осторожно отстранился. – Всё, я побежал. Скоро приду, не скучай. – Я тебя жду! – глядя на удаляющуюся спину бегуна на лестничном проеме, Ньют закрыл входную дверь и довольно улыбнулся. В колледж он уже не ходил – взял академический отпуск, а сейчас он подрабатывал фрилансером – на заказ рисовал портреты людей, разные иллюстрации к книгам и рекламным товарам. Погладив одной рукой живот, блондин пошел в комнату – у него было несколько часов порисовать, пока Томас не пришел. Задержался Томас намного сильнее, чем рассчитывал. Он честно провел два урока, однако, потом его попросили сначала прийти на педсовет, потом еще на какое-то собрание, а потом и вовсе помочь перетаскать маты из большого спортзала в другой. Уже выходя из школы, брюнет осознал, что забыл дома телефон. Вздрогнув, он быстро рванул в сторону дома, с удовольствием переходя на бег. В последнее время не было времени особо потренироваться, поэтому тело сначала отрицательно заныло, но чуть позже, когда все мышцы разогрелись, Томас на бегу довольно улыбнулся – это его стихия. Улыбка сползла с лица Томаса, когда он, поднявшись по лестнице в подъезде, увидел, что дверь в квартиру приоткрыта. На негнущихся ногах парень быстро зашел в квартиру и, услышав болезненный скулеж из комнаты, пулей рванул туда. Ньют сидел на кровати, ладонями обхватив живот, и, закусив губу, поднял на вошедшего заплаканные глаза: – Томми, больно... – Что тебе дать? Чем помочь? Скорую вызвать?! – бегун присел на корточки перед блондином, быстро осматривая его, в то же время рукой ища на кровати телефон. Внезапно художник прекратил стонать и, цепко схватив тонкими холодными пальцами Томаса за запястье, прошипел: – Никуда не надо звонить. Таблетки на кухне. Синие. Две штуки. Быстро. Уже позже, ночью, Ньют лежал на кровати на боку, лицом к стене, никак не реагируя на то, что бегун пытался его разговорить. Таблетки, слава Богу, подействовали, но блондин был готов поклясться, что завтра он посмотрит в зеркало и увидит у себя на шевелюре парочку седых волос. – Солнышко, ну прости... Я забыл телефон и не подумал позвонить из школы… – Томас жалобно уговаривал художника, сидя на полу и положив голову на кровать, пальцами одной руки поглаживая спину блондина, обводя пальцами выпирающие позвонки. – Вот именно. Забыл, не подумал. Ты совсем ничего не понимаешь, Томми… Ничего, – Ньют озадаченно смотрел в стену перед собой, пальцами теребя уголок подушки. – А что я должен понимать? То, что я козел, я итак знаю... – Ты не понимаешь того, что с месяца на месяц я могу умереть! – блондин резко сел и повернулся в сторону бегуна, раздраженно, но при этом напуганно глядя на того сверху-вниз. – И я боюсь не за себя, черт возьми, а за ребенка! – подняв ладонь вверх, он как бы заткнул Томаса, который уже было пытался возразить. – Не обманывай себя. Мы не знаем, что будет, когда начнется то, о чем ты не хотел говорить. Не знаем. Именно поэтому я хочу быть уверен, что тот, с кем я оставлю единственное хорошее, что принесу в этот мир, будет ответственным человеком! – Прости меня, – вздохнув, брюнет осторожно подался вперед, мягко касаясь губами округлившегося животика Ньюта. – Я исправлюсь, честное слово. Прости. – По-моему, кто-то обещал мне мороженое, – будучи не в силах злиться на возлюбленного, художник сложил руки на груди, слегка надув губы. – Где мое мороженое? – Я... Я могу дать тебе что-то лучше мороженого! – радостно улыбнувшись, Томас приподнялся, садясь на кровать перед блондином. – Что? – художник любопытно встрепенулся и, чуть наклонив голову набок, пододвинулся ближе к брюнету, явно предвкушая какое-то лакомство. Вместо ответа бегун мягко привлек художника к себе, вовлекая в долгий чувственный поцелуй, без всяких слов давая понять, что может быть лучше любого угощения.

***

– ГОСПОДИ! БОЖЕ! МОЙ!!! Несмотря на быстрый бег, Томас вздрогнул. На данный момент они находились в больнице, и все присутствующие волновались не на шутку – по какой-то странной причине схватки у Терезы начались на две недели раньше срока, как раз в тот момент, когда они все сидели дома у Минхо и смотрели какой-то диснеевский мультик. Уже выходя со своей благоверной из квартиры, азиат одним движением руки остановил Ньюта, Ариса и Бена, которые тоже рванулись с бегунами и брюнеткой, сопроводив это строгим приказом, с которым никто не посмел спорить: – Вы везете вторую овуляшку домой, поите чаем и укладываете спать. Арис, приедешь утром, я позвоню. Томас, бери свою тупую задницу в свои кривые руки и быстро со мной. Сейчас они бежали возле передвижной койки, на которой полулежа находилась Тереза, крича и матеря весь свет почем зря – делать анестезию было уже поздно, ей об этом сообщили в приемном покое, да и сама девушка, собственно, работающая в гинекологическом отделении, всё прекрасно понимала, однако, никто не может запретить рожающей женщине орать, будь то Сатана или сам Господь Бог. – Тихо, милая, я не хочу, чтобы наш ребенок оглох прямо в утробе, представь, какая там акустика! – Минхо, который, несмотря на натянутую улыбку и вроде бы спокойный вид, крепко держал девушку за руку, был по этом очень бледен, и Томас не мог не заметить его испуганный взгляд и маленькие капельки пота на лбу. Удивительно, как, всегда непробиваемый как танк, сильный и упертый, сейчас азиат был перепуган до чертиков, но ради своей возлюбленной старательно это скрывал. – Чтобы я еще раз с тобой сексом занялась, Хонг! Чертов ты корейский осеменитель! – заорав чуть громче обычного, Тереза дернулась, хватаясь одной рукой за живот, жмурясь. – Чтобы в родильном я тебя не видела! – Я... – азиат не успел ничего ответить, так как они как раз приблизились к двум большим белым дверям с большим количеством надписей, и врачи, попросив двух бегунов подождать, быстро завезли каталку в операционную. Загорелась лампа, извещающая о том, что процедура началась, и повисло напряженное молчание. – Чел, я боюсь. Так не должно быть, – сглотнув, Минхо сел в одно из кресел, которые были там как раз для папочек, ожидающих окончания родов своих жен. – Но больше я боюсь за тебя. – Это почему это? – Томас удивленно поднял брови вверх, складывая руки на груди. – Да потому что Терезе поможет Природа. Столетиями женщины рожают, и почти всегда удачно. В вашем случае... Я не знаю, что будет, – азиат поднял черные глаза на друга. – Я верю в Ньюта так же, как в мою девочку, отвечаю тебе. Но времени в обрез. Томас молча сел рядом с Минхо, опустив руки на колени, напряженно глядя перед собой. Он старался как можно дольше откладывать этот разговор, считая, что всё разрешится само собой, однако, азиат был прав – сроки поджимали. Меньше чем через полгода должно было начаться что-то, к чему никто не был готов. Выдохнув, брюнет отогнал мысли подальше, чтобы заняться ими потом – сейчас не это было главной проблемой. – Позже обсудим. Сейчас важнее, чтобы маленькая девочка-Минхо увидела свет. – Ева. – Чего? – Ева, – Минхо слегка грустно улыбнулся, кладя ногу на ногу. – Ева Хонг. Мне кажется правильным, что ты узнаешь первым. Да и вообще… – азиат потер глаза, делая вид, что устал, но на деле скрывая смущение. – Был бы пацан – назвали бы Томас. – А... – обладатель этого имени опешил, удивленно приоткрыв рот, однако, потом широко улыбнулся и, не глядя на друга, подметил: – Ну, может, еще будет возможность… – Ага, будет! Ты слышал эту бестию, у меня теперь будет вечный Нетрахабрь! Еще несколько часов они просто тихо сидели в коридоре, изредка о чем-то недолго переговариваясь. Томасу хотелось бы пойти домой, так как он представлял переживания Ньюта, но он оставался сидеть до последнего, зная, что другу сейчас он намного нужнее. Около четырех часов утра белые двери, наконец, распахнулись, и оттуда вышла явно уставшая медсестра с папкой в руках. – Ну, спрашивать, кто из вас папа, я не буду, это сразу понятно… – с улыбкой глянув на двух парней, женщина кинула быстрый взгляд на папку в своих руках, вздыхая. – Родила, но обеих доставили в интенсивную терапию. Тяжелые роды, двойное обвитие пуповины... В принципе, вы, папаша, можете идти домой, потому что... – Отведите меня к ней, – Минхо встал, и Томас снова узнал в нем своего друга – непробиваемая скала, со словами которого никто даже и не подумал бы спорить. – Прямо сейчас. – Хорошо-хорошо… Не надо быть таким грозным, молодой человек! – фыркнув, медсестра направилась в сторону лестницы, а азиат же, повернувшись к другу, хлопнул того по плечу. – Иди домой. Спасибо, что побыл со мной. – Да не за что… – Томас встал и, разминая затекшие мышцы, коротко обнял друга. – Позвони, как всё прояснится. – Ага. И, старик... – уже направляясь к лестнице, Минхо остановился, оборачиваясь в сторону брюнета. – Надеюсь, мы оба понимаем, что для Ньюта роды прошли как по маслу? Томас молча кивнул и, спустившись на лифте на первый этаж, неспешно побрел в сторону дома. Однако с каждым шагом сердце его стучало всё сильнее, а ноги сами собой перешли на бег. Хотелось бежать и бежать, как можно дальше от всего этого, и вернуться лишь тогда, когда всё само разрешится. Но поступить так нельзя. Перейдя обратно на шаг уже только возле дома, Томас поднялся вверх по лестнице, тихо заходя в квартиру. Свет был выключен, и, проходя дальше, брюнет увидел на кровати мирно посапывающего художника. По-хорошему, нужно было сходить в душ, умыться, да и, наверное, съесть что-то, но было плевать. Быстро скинув с себя всё, кроме белья, Томас осторожно забрался в кровать, укрываясь одеялом и мягко привлекая спящего блондина к себе. Теплый и мягкий, он прямо-таки излучал умиротворение, но и этого было мало – осознание того, что скоро случится, перекрывает все остальные чувства. – Томми… – Ньют тихо и сонно пробурчал, поудобнее устраиваясь на груди брюнета и утыкаясь в нее носом, задавая вопрос в полудреме. – Как всё прошло?.. – Всё хорошо, Ньютти. Девочка, здоровая и крепкая, как её папа... – чувствуя в груди легкий угол совести, Томас сглотнул, одной рукой крепче обнимая художника, кутая того в одеяло, и, чуть помолчав, торопливо прибавил. – И с Терезой всё хорошо, да. – Ну и хорошо… Как назвали?.. – Ева. – Угу… – с довольной улыбкой блондин провалился обратно в сон, прижимаясь к теплому сильному телу и уже не видя, что Томас, запрокинув голову назад, почти до крови закусил губу, жмуря глаза. Утром их обоих разбудил звонок Минхо, который радостно орал в трубку, что с его девочками всё хорошо, и что через три дня он заберет их домой. – Здорово как... Познакомимся скоро... – Ньют потянулся на кровати, ладонью погладив по спине сидящего Томаса. – Принеси водички, а? Я так не хочу вставать... – Всенепременно, солнышко, – встав с кровати, бегун с чудовищным зевком отправился на кухню, правда, дойти до нее он так и не успел – его прямо в коридоре остановил звонок в дверь. Недолго думая, в одних тапочках и трусах, он распахнул дверь, удивленно глядя на звонивших. – Доброе утро, порнозвезда. Потолковать надо, пустишь? – Арис чуть улыбнулся, а Бен, стоящий за его спиной, с наигранно-умильным видом помахал Томасу рукой, в другой держа бумажный пакет. – А... Конечно, заходите… – пропуская парней в квартиру, брюнет с весьма растерянным видом крикнул: – Ньютти, вставай и одевайся, у нас гости!