Что думаешь?

Jason Mraz – Geek In The Pink

– Ну-ка, кто тут у нас? Кто такая хорошенькая девочка? А? А? Ньют стоял у окна в их новой квартире, слегка испуганно прижав руки к груди, наблюдая за тем, как Томас с жутко довольным лицом сюсюкается с Евой, которая, в силу своего весьма крошечного возраста, а именно, всего лишь двух недель, могла лишь во все свои чуть раскосые, как у папы, глаза, смотреть на своего крестного. Они только полчаса назад вернулись домой из церкви, где проходила церемония крещения дочки Терезы и Минхо. В силу того, что живот художника уже стал чересчур выпирающим и мог вызвать много вопросов у окружающих, было решено оставить его дома, что, конечно же, вызвало у оставленного бурный водопад слез – его, взяли и не позвали, ужас! Угомонить "залетную блондинку", как он сам называл Ньюта, смог Минхо – во время самого крещения он сунул Бену в руки телефон, наказав шатену чуть ли не каждую секунду делать снимки происходящего, и по возвращению всех домой, где Ньют сначала первое время сидел с обиженно вздернутым носом, азиат смог задобрить его фотографиями. Однако сейчас, когда Тереза, Арис и Бен были на кухне, занятые приготовлением ужина, Ньют со слегка напряженным видом наблюдал за тем, как Томас, под пристальным взором Минхо, играл со своей крестницей. Присутствие ребенка вызывало у него чувство какой-то растерянности и тревоги – ведь ему самому скоро придется с этим столкнуться. Если придется, конечно… – Эй, иди сюда. Возьми ее на руки, – Томас широко улыбнулся и, осторожно поддерживая девочку за голову и за спинку, прижимая к себе, чуть качнул ею в сторону окна, где стоял блондин. Тот, сглотнув, всё-таки сделал пару шагов в сторону своего парня и, испуганно глянув сначала на него, а потом и на Минхо, который с легкой улыбкой ободряюще кивнул, аккуратно принял девочку, прижимая ее к себе. – Такая… Такая маленькая... – Ничего не знаю! В длину моя принцесса пятьдесят два сантиметра – врачи сказали, что баскетболистка будет! – А представь, если она вырастет выше тебя и будет прятать от тебя печенье на верхние полки? – Томас тихо хихикнул, не отводя взгляд от Ньюта, который всё с таким же слегка растерянным видом покачивал девочку на руках. Подойдя ближе, брюнет улыбнулся, переходя на шепот: – Смотри, ты только ее взял, а она уже уснула. Это показатель... – Так-с, позвольте, – также шепча, между бегуном и художником втиснулся Минхо и, бережно забрав сопящего ребенка из рук блондина, вышел с ней в другую комнату, дабы уложить спать в переносную кроватку. – Ты чего? – Томас чуть удивленно приподнял брови, глядя на то, как блондин, подняв руки, непонимающим взглядом смотрит на свои ладони. – Всё нормально? – Это... Это так реально, Томми, – парень поднял голову, заглядывая в кофейные глаза брюнета, кладя ладони себе на живот. – Ты вообще понимаешь, что через какое-то время у тебя, скорее всего, будет кто-то такой же? Понимаешь? Теплый, маленький, хрупкий... За которого ты несешь ответственность! – Ты допустил две ошибки. – Чего? – Ньют даже с каким-то возмущением посмотрел на бегуна – он тут такую речь толкает, а его так нагло прерывают! – Две ошибки. Во-первых, не у меня, а у нас. Во-вторых, не скорее всего, а точно. И у нас будет мальчик, мы были на УЗИ. И вообще… – с мягкой улыбкой вздохнув, уже без слов, Томас сгреб возлюбленного в охапку, обнимая, и крепко, но осторожно, чтобы не повредить живот, прижал к себе, прикрывая глаза. Ньют же, уже даже не пытаясь упираться, обвил тонкими руками шею парня и, утыкаясь в нее носом, прошептал: – Томми, я так боюсь всего этого… – Знаю. Я тоже. Но мы должны делать это так, чтобы он не боялся, – на округлый живот блондина легла теплая сильная ладонь, чему Ньют не мог не улыбнуться. – Понимаешь? – Понимаю. Наверное… – договорить блондин не успел – послышался звонок в дверь, и через несколько мгновений парни услышали, как Бен, открывший дверь, принялся здороваться с врачами. Испуганно съежившись, художник поднял взгляд на бегуна, ища поддержки, и, как всегда, нашел ее: Томас, мягко улыбаясь, кивнул, коротко целуя Ньюта в губы. – Ну, давай узнаем, как моему мальчику предстоит появиться на свет?

***

– Всё в пределах нормы. Мы посмотрели ваши снимки УЗИ, сделанные вашей подругой, и... – С полной уверенностью можем сказать, что плод развивается прекрасно, даже чуть быстрее, чем обычно. Хотя, по сути… – Случай-то у нас необычный, верно? Отсюда и все, собственно, отклонения. – Ты забыл, Джефф, упомянуть, что в этих отклонениях нет никакой угрозы. Ты пугаешь мам... Пап... Отцов ребенка. – Ты вечно найдешь к чему придраться, Клинт. Но если я кого-то насторожил своими словами, приношу свои искренние извинения. Итак, у вас есть... – Вопросы или, может быть, пожелания? Желающих ответить не нашлось. Все присутствующие в комнате, кроме Бена, который с умильной улыбочкой наблюдал за двумя врачами, смотрели на прибывших докторов ошалелыми глазами, теряясь в ответах. Больше всех, пытаясь мысленно себя одернуть, но не справившись с непосильной задачей, на двух парней пялился Ньют – еще бы, на протяжении двадцати минут эти "субъекты" трогали его, осторожно ощупывали, слушали живот трубкой, расспрашивали о самочувствии, при этом не переставая переговариваться друг с другом ни на секунду – их манера речи одновременно и бесила, и забавляла. Однако внешность врачей тоже была довольно-таки выдающейся. Положа руку на сердце, Ньют бы ни за что не смог сказать, сколько им лет – они выглядели настолько молодо, но при этом уверенно и профессионально, что цифра неопределенно колебалась от восемнадцати до тридцати с хвостиком. Пикантным также было то, что врачи были родными братьями, а если точнее – близнецами, похожими до мельчайших деталей: родинки, цвет глаз, движения рук, тембры голоса – словно кто-то наверху сначала сделал одного из братьев, а потом, с помощью банального Ctrl+C, Ctrl+V, создал еще одного, дабы первому было не так скучно. Однако, судя по нынешней внешности братьев можно было предположить, что им одновременно и нравилась, и не нравилась их похожесть. Судите сами – у того из близнецов, что представился Джеффом, волосы были выкрашены в угольно-черный цвет и закрывали гладко уложенной челкой левый глаз, в то время, как его костюм, состоящий из брюк, пиджака и рубашки, был кипельно-белого цвета, хорошо сидя по фигуре. Однако, в то же время, у второго парня, Клинта, всё было с точностью наоборот – волосы с той же прической выкрашены в белый цвет, челкой закрывая правый глаз, а идентичный костюм был черным до последней пуговицы. В целом, врачи выглядели жутко диковинно и необычно, при этом не вызывая никакой неприязни – было в них что-то такое забавное, умиляющее, а их ни на секунду не прекращающаяся болтовня и вовсе вызывала какое-то странное, домашнее чувство доверия, словно это два твоих младших брата тараторят что-то часами напролет. – Ну так... – Клинт кашлянул и, кинув быстрый взгляд на брата, снова повторил свой вопрос. – Пожелания? Что-то вас интересует? – Я хочу, чтобы вы пришли к нам на обед в следующую пятницу. Да, – оба брата синхронно повернули головы в сторону Ньюта, который, присев на диване, на котором его осматривали, как-то по-детски надув губы, смотрел на своих докторов. – Вы придёте? – Вообще-то… Мы, собственно, имели ввиду что-то вроде медицинской сферы вопросов… – Джефф было начал, рассудительно поведя в воздухе рукой, однако, его беловолосый брат, деликатно улыбнувшись, кивнул, глядя на своего пациента: – Мы придем. Большое спасибо. Клинт быстро получил от своего близнеца тычок локтем в бок и, махнув рукой на его шипение о том, что "это неприлично, такое обычно надо обсуждать", и, оглядев всех присутствующих, начал: – Примерный план действий у нас уже имеется. Время пока есть, поэтому мы как раз за неделю всё обдумаем, но, скорее всего, сама операция будет проходить в нашей квартире. – Не беспокойтесь, целая комната в нашей квартире оборудована под стерильную операционную, – Джефф быстро поднял ладони вверх, заметив недоуменный и слегка недовольный взгляд Терезы, которая во время всего "осмотра" с легким недоверием смотрела на своих коллег. – Но нам в любом случае нужно всё точно обдумать. Не волнуйтесь, вы все будете первыми и единственными, кто узнает всё в мельчайших подробностях. – А что... Что насчет оплаты? – Томас подал голос, сидя на подлокотнике дивана, на котором осматривали Ньюта. Врачи снова продемонстрировали чудеса синхронности – заложив руки за спину, они посмотрели на Томаса, стоя рядом друг с другом, плечом к плечу, и, лучезарно улыбнувшись, мгновенно ответили: – Всё оплачено. Все, кроме них самих, перевели взгляд на Бена, который со скромной улыбкой развел руками, мол, ничего особенного. – Ну, думаю, на этом господа врачи могут быть свободны? Им еще всё нужно обдумать... А на следующей неделе всё обсудим, верно? – Арис в своей фирменной скучающе-мягкой манере речи поинтересовался, вставая со своего места, и, направляясь с врачами в коридор, глянул на Бена, кивая ему. – И мы пойдем уже, да? Поздно уже. Как раз подвезем Клинта и Джеффа... – Благодарим покорно! Мы, собственно... – На своей машине. Но спасибо за заботу. – Это весьма и весьма приятно. В коридоре зашуршали куртки, и, когда открылась входная дверь, Ньют чуть приподнялся со своего места, крикнув: – До свидания! Обед в пятницу, не забудьте! Послышались вежливые прощания врачей и небрежно-дружеские фразочки Бена и Ариса. Когда хлопнула входная дверь, оповещая, что в квартире остались всего четыре человека и одна кошка, Минхо вскочил с места, с озадаченным видом закладывая ладони за голову. – Давай, говори уже, а то я думала, что ты треснешь, пока они говорили, – Тереза с улыбкой закатила глаза, кладя ногу на ногу. – И вы еще меня называли болтливым, а? Меня? Да я, по сравнению с ними, самый молчаливый человек в этой Галактике! – Ну, и что думаете? – Томас обернулся на друзей, так как Ньюта можно было даже не спрашивать – было сразу понятно, что художник в полном восторге от докторов. Минхо и Тереза переглянулись, и Томас чуть улыбнулся уголками губ. Его всегда восхищала эта их маленькая особенность – уметь разговаривать без слов, причем полностью понимать друг друга, несмотря на разность характеров. – Долбанутый и Тронутый, – Тереза хмыкнула, сцепляя руки замком на своей коленке, однако, поймав тревожный взгляд бегуна, улыбнулась. – Но они профессионалы, Том, это сразу видно. Серьезно. Минхо же, поймав на себе взгляд друга, развел руками и, состроив смешную рожицу, скосив глаза к носу, пожал плечами. – Я тупой, я в медицине нихрена не понимаю. То, что у них не все дома – это да. Но они безобидные. Да и плюс к тому, Бен мне обмолвился, что он подписал с ними какой-то договор, по которому они за малейшую ошибку отхватят таких люлей, что мало не покажется. И, да... – азиат с наигранно-умным видом поднял палец вверх, важно поясняя. – Абы кто всяких важных шишек, типа мамки Бена, лечить не будет. Аргумент? – Аргумент, – Томас тихо усмехнулся, кивая. Честно говоря, сам он был практически солидарен, что с друзьями, что с Ньютом – этим двоим можно доверять, они не навредят ни блондину, ни ребенку. Из соседней комнаты послышался тихое хныканье Евы, и Минхо с Терезой торопливо засобирались домой. Уже позже, проводив друзей и закрыв за ними дверь, Томас зашел в комнату, где в кресле, которое с недавних пор из-за вечно ноющей спины облюбовал себе Ньют, и, открыв было рот, чтобы что-то сказать, с удивлением увидел, что художник, приложив один палец к губам, второй рукой зовет брюнета к себе, словно боясь кого-то спугнуть. Недоуменно нахмурившись, Томас осторожно подошел к блондину и, по его просьбе, опустившись на колени перед Ньютом, положил руку ему на живот, почти сразу же на автомате ее отдернув – изнутри его легонько, но ощутимо пнули. – Ты их слышал, они сказали, что он развивается быстрее и сейчас находится где-то на уровне седьмого месяца... Вот тебе и маленький боец, – Томас поднял глаза на художника, который смущенно шептал, робко глядя возлюбленному в глаза. – Я люблю тебя, ты знаешь? – получив от блондина довольный кивок головой, брюнет наклонился ближе к животу и, осторожно целуя сквозь одежду, зашептал что-то нежно-глупое, разговаривая с сыном. Ему на волосы легла прохладная ладонь Ньюта, и бегун умиротворенно прикрыл глаза, чуть улыбаясь. Всё будет хорошо.