Осколки Ада

      Гермиона сидит в библиотеке часами, пытаясь найти хоть что-то дельное: про Комнату Смерти, про темную вуаль Арки. Шуршит пергаментами, забывая про обед и забивая на предметы. В голове жутким водоворотом крутятся мысли, про возможное оживление Сириуса Блэка. И невозможно сказать, почему ей так важно знать: мертв он или нет. Может, она просто пытается доказать себе, что она не сходит с ума, под медленным воздействием Драко на её психику.       Теперь-то, когда она узнала, что Снейп в курсе всех её бед и сам входит в команду «убить Дамблдора» - профессор отпускает её с уроков под предлогом тяжелой жизни. А Грейнджер клянется с серьёзным лицом, что очередной прогул будет последним, и она сдаст все эссе и работы. На самом же деле она, до красных прожилок в глазах, будет перелистывать учебники, проверяя свою адекватность.       Хотя признаться, жизнь была бы проще, не окажись в ней Малфоя. А пока, девушка может разделять своё существование на период до и после Драко.       Она перестала быть той тихоней, которой привыкли видеть её учащиеся. Казалось, всё началось после первого проникновения в её сознание понимание того, как всё её достало. Как долго она ждала мести или даже момента, когда она сможет заявить о себе. На простые слова Пэнси: «умом тронулась, бедняжка», Гренджер готова была ответить Круциатусом. И видимо, девушка уловила в кровожадной улыбке Гермионы опасные нотки, потому что в следующий момент сразу же отвернулась. Показала свой страх на глазах всего факультета. Сбежала с места событий, под дружные улюлюканья Забини и Крэбба. Но Пэнси не дура, она такая же, как Драко, змея, поджидающая удобного момента, чтобы отомстить. И скорее таким же способом, при всех, изощренно. Тот вечер, в гостиной, стал для Гермионы секундным моментом славы. Пока сама девушка так же быстро не скрылась за дверями спальни для девочек.       Она растягивала свои дни как магловскую жвачку, наслаждаясь моментами наедине. Так как неизвестно, в какой момент может прийти Драко, и ему снова что-то понадобится. Гермиона с самого утра не возвращалась в гостиную Слизерина, а в спальню и подавно. Для неё пока эта дорога закрыта всеми известными заклинаниями. А Драко с перебинтованной рукой, спасибо её стараниям, сам не спешил к ней ни вчера, ни сегодня.       Грейнджер опускает голову на руки и млеет от тишины библиотеки. Она чувствует, как глаза, прочитавшие кипу информации, непроизвольно слипаются. Девушка подавляет в себе желание ринутся на поиски дальше. Теперь ей это позволено. Теперь она не такая. Слишком много привилегий, которыми можно воспользоваться – но соблазн велик, и отказываться не хочется. Грейнджер может на всё забивать. В подтверждение её усталости, протяжно урчит живот, напоминая о простых биологических потребностях организма. Благо ужин вот-вот начнется, и можно предаться чревоугодию.       Разложив по местам все учебники и пергаменты, в который раз одернув юбку, Гермиона пошла в Большой зал.

***

      Она в первый раз за целый день видит своих однокурсников. И слышит за спиной шипение и мерзкое хихиканье Пэнси. - Какая же она убогая, целый день в библиотеке сидела, - делится она со своими подругами, указывая подбородком на Грейнджер. Девушка непроизвольно вздрагивает от отвращения. Как всегда, и ничего нового – полное ведро слизней. - Я хотя бы провожу время с пользой, а не раздвигаю ноги по первой просьбе… - и в этот миг, казалось, её услышали все. Мертвая тишина повисла среди группки слизеринцев, стоявших рядом. Все прекрасно понимали, на что намекнула девушка. Встречайте – новая Гермиона, входящая в этот мир полный ненависти. Грейнджер оценивает силу катастрофы настигающей её со скоростью света. Она же теперь не молчит, а Паркинсон застывает в шоке. В немом шоке с открытым ртом. Грязнокровка, и ответила на её высказывание. - Ах ты! – Пэнси уже тряслась от злости, и набрала побольше воздуха, надеясь унизить противницу. - Паркинсон, заканчивай качать кубометры воздуха. Ты жалкая, - Гермиона смотрит на неё слегка снисходительно, как точная копия взгляда Драко.       Грейнджер разворачивается спиной и идет к своему месту в большом зале. - Дантисимус! – слышит она вдогонку и легкое дуновение воздуха. Гермиона не успевает понять, что произошло, когда передние зубы начинают появляться из-под губы. Не веря своим чувствам, вперемешку с жутким сердцебиением, она притрагивается к ним. Так и есть. Позор. Она уже видит удивление на лицах учащихся, сопровождаемое громким хохотом. Подлость Пэнси видит эффект своих стараний и не может не молчать. - Теперь-то ты соответствуешь своему имиджу, - на её лице появляется улыбка. Грейнджер чувствует, как на глаза наворачиваются слезы. В который раз, её душит обида от издевательств. Она понимает, что как бы она ни хотела, она не может крикнуть, послать в эту чертову суку заклинания, которое её убьет, покалечит, размажет темным пятном по стенке.       И единственный выход, который находит Грейнджер – бежать. Как впрочем, и всегда, когда она не видит другого выхода, как спасти себя. На самом же деле, ей ничего не стоит обезвредить Паркинсон, но Гермиона понимает, что это потянет за собой новые неприятности.       Перепрыгивая через ступеньки и плетя заклинания по удалению этих чертовых зубов, Гермиона бежит в свой «мирок» под Кричащей Ивой. Холодный ветер ударяет ей в лицо, когда она выбегает на улицу. И единственное её спасение от колючего октябрьского холода – длинный шарф, который она носит с собой. Скользя по мокрой траве и мелкому гравию, на ходу усыпляя дерево, она спускается в Хижину. Ей лучше быть одной, ни с кем не общаться, как и было до этого. Так проще не схлопотать заклинание в спину. Гермиона присаживается в кресло и вытирает слезу. Список, кого бы она хотела уничтожить, растет в геометрической прогрессии. С азартом нового Пожирателя Смерти, она представляет себе картины всевозможного ужаса.       Девушка пытается успокоить учащенный пульс, откидываясь на спинку и прикрывая глаза. Кажется, что вселенская усталость привалила её к этому месту, и до окончания века она не сдвинется с места. Кажется, она проваливалась в сон, такой темный, как и комната, в которой она сидела.       Гермиона не вздрогнула, когда в её сознания, ломая преграду за преградой, ворвался тихий шорох. Она приоткрывает глаза, всматриваясь в очертания Драко. Как и месяц назад. Они сидят друг напротив друга, только теперь между ними не стоит бутылка медовухи. Ей кажется, она чувствует холод его кожи и непроизвольно ежится. Это не страх. Чувство, переворачивающие мозг вверх тормашками, выбивая из под ног здравый смысл, расползается пеленой в сознании. - Могу поздравить с победой? – девушка кутается в шарф, вжимаясь в кресло. Она видит его ухмылку. - С чем это, Грейнджер? – Драко подвигает свой стул ближе к ней, опуская локти на ноги, всматриваясь в её лицо. Ловля каждую смену эмоции. - Твоя подстилка унизила меня при всех,- девушка кривится, пытаясь вложить в предложение то, что Пэнси – мусор, имя которой и произносить не стоит. Запачкаешься больше, чем от настоящей грязи. - Ты могла ответить, если я не ошибаюсь! – и он чертовски прав, Гермиона это понимает, и лишь качает головой. Драко сердится, сдвигая брови на переносице. - Я тебе вроде говорил, заканчивай с этими соплями. Не будь трусихой! – Грейнджер смотрит на него, широко открыв глаза. - Уж, не по себе ли ты судишь? – слова ядом выплескиваются из неё. И она видит, как парень сердится, пуще прежнего. Словно грозовая туча, из которой должны с секунды на секунду посыпаться искры. Он резко притягивает её за шарф. И Гермиона уже жалеет, что надела его. Хотя в её случае, она может жалеть с того момента, когда получила письмо в Хогвартс. Её судьба на ближайшие шесть лет была расписана по деталям. - Повтори ещё раз! – произносит Драко, а у Грейнджер пляшут круги перед глазами. Он настолько близко к ней. Губы пересохли, а она не может пошевелиться, чтоб их облизать. Гипнотическое чувство жертвы под воздействием жуткого змея Каа – в её случае Малфоя. - Что же ты замолчала? Что, дар речи пропал? – он силой дергает шарф, снимая его с шеи, попутно срывая верхнюю пуговицу свитера. - Отстань, придурок! – её взгляд натыкается на забинтованную руку Драко, и сердце с удвоенной силой начинает качать кровь к щекам. – Убирайся!       Драко пытается не смотреть на разлет ключиц, показавшийся из под кофты. Ему самому тяжело на таком близком расстоянии от Грейнджер. И в голове зарождается шальная мысль, что ОН может запачкаться о дыхание Грейнджер. Его начинает колотить от соблазна, и он побыстрее отпускает её, отодвигаясь, пытаясь не вдыхать воздух, наполненный женскими духами.       Малфой шарит по карманам и достает скомканный лист бумаги, протягивая его Гермионе. Девушка в замешательстве разворачивает его, всматриваясь в ровный ряд букв. «Гермиона Грейнджер, тоже приглашена.»       Слова въедаются в мозг, вызывая больший страх, чем был до этого. В голове пульсирует одна единственная мысль и то, посвященная темной метке на руке. Девушка поднимает взгляд на Драко. - ОН поставит метку? – заикаясь от страха спрашивает она, и им не надо говорить его имени, они друг друга поняли. А Грейнджер осознает, что она ни капли не готова. Она всё ещё слишком добрая под броней, которой укутывала себя с начала года. - А ты думала, я шучу? - он прекрасный актер. Поместил на лицо гримасу сильного и уверенного в себе парня. Джеймс Бонд местного разлива, которому и море по колено, и огонь холодный. Но на самом деле, тот прекрасно понимает, что с меткой у него сжигаются все мосты обратно.       Парень и девушка застыли, словно нарисованные. Сидели в темноте, и каждый думал о своем, оценивая в какую пропасть, летят их жизни.