Осколки Ада

      Они молча вышли из хижины и начали идти к Хогвартсу, пока Малфою не захотелось взять на себя роль вершителя судьбы и знатока жизни. Свысока посматривая на Гермиону, он в который раз доказывал сам себе, что у него нет слабостей. Что рано или поздно, пора прекращать минутное примирение. - Пэнси правильно сделала, что унизила тебя при всех. Тебя иногда надо опускать на землю, - Гермиона удивленно смотрит на него. - Какого черта, Малфой? Возомнил себя учителем жизни? – девушка сжимает и разжимает кулачки. Механизм по самозащите запущен. Грейнджер останавливается, прожигая взглядом Драко. - Ты по-настоящему магл, которому случайно досталась магия. И всё, что ты сейчас делаешь лишь…Пфф...- он разводит руками, обозначая невидимые очертания круга. Словно, Гермиона пустое место. Он настолько убедительно это говорит, что Грейнджер обидно. После всего того, через что она прошла до и после Драко – она не просто очередная учащаяся Хогвартса.       Однако, для неё всегда будет выбор, она сможет и отказаться от убийства. У неё нет отца, который вылизывает руки Волдеморта в страхе за свою драгоценную жизнь. И из-за этого страха, будет заставлять Драко подчиняться Лорду. А у парня слишком слабый характер, чтобы идти против отца. С самого детства его выдрессировали, быть самым лучшим. И этот путь прирос к ступням парня на веки вечные, даже после смерти отца, тот будет из кожи вон лезть, чтоб угодить призраку, на самом деле, которого нет.       Гермиона разворачивается и идет обратно. Идти рядом с этим человеком и выслушивать дальше тот бред, что льется с него – становится невыносимо. Она не аморфная, чтобы молча кивать головой в соглашении. - Ты куда собралась, время прогулок закончилось! – Грейнджер ускоряет шаг. Пусть её мозг и душа отдохнут от всего невыносимого, преследующего её с начала учебного года. Её мысли слишком заняты, чтобы ещё и отвечать ему. - Грейнджер, твою... – окончание ругательства она уже не слышит, так как срывается на бег и галопом несется от него куда подальше. Она слышит за спиной, что он тоже ринулся за ней. Гермиона старается не оглядываться и поднимает ноги повыше, чтобы не споткнутся в темноте, которая слишком резко опустилась на землю. Она его ненавидит, всей душой презирает и считает, что скорее люди будут пачкаться об него, чем он об кого-то.       Впереди виднеется очертание Темного Озера, а дальше опушка леса и некуда бежать. Выход один, либо в лапы страшных, диких животных, либо с головой в темноту воды.       Резкий рывок, и он хватает ее за плечо и разворачивает к себе, впиваясь глазами, похлеще наточенных ножей. - Дура, я за тобой бегать не буду. Но если нас поймают – схлопочу я! – Драко почти что выкрикивает это ей в лицо. Слишком близко. Он видит её расширенные зрачки, несмотря на темноту окутавшую их.       Малфой выговаривает заклинание «Люмус» и их лица озаряются легким светом. Они утыкаются друг в друга взглядом. Тяжело дыша, они смотрят друг на друга. Она молчит, просто надоело ему что-то доказывать.       Сладковатый одеколон Драко мешает мыслить здраво, отдавать отчет во всех действиях. Он всё ещё не убрал руку, придерживая её, словно она сейчас на самом деле сиганет в воду. А она и не противится. Видимо, внутренние барьеры совсем расшатаны. Хоть в голове громко всплывают слова, что Драко гад, и надо уходить. Ударить его, послать заклинание, сделать всё, только бы он отпустил её. Только бы его бело-прозрачная рука с синеватыми прожилками вен не держала её. Пытаясь показать свою внутреннюю силу она отодвигается от него, но он перехватывает её руку около запястья, опаляя кожу сильнее холода. Гермиона вздрагивает, маскируя свои ощущения под холод, под температуру воздуха, которая на самом деле ползет по градусной шкале вниз. - Боишься? – спрашивает он, всматриваясь в её глаза, пытаясь понять. Девушка отворачивает голову, чтобы не показать свою слабину. Какой к черту страх?       Гермиона не хочет признаваться, какие на самом деле ощущения врываются в сознание. Из-за чего руки покрываются гусиной кожей, а дыхание сбивается.       Он водит пальцем по её запястью, с внутренней стороны, там, где просматриваются прожилки. В глазах рябит у обоих. - Малфой… - она хочет отстраниться. Теперь он на самом деле пугает её. Такой спокойный хищник, который ластится, трется о твою руку, но в голове всегда есть мысль как бы цапнуть, пустить горячую кровь наружу. Он словно опомнился после гипноза. Пару раз хлопнул глазами и отпустил её. - Пошли. Пора возвращаться… - его голос сиплый.       Она бредет за ним, то и дело спотыкаясь. Он словно и не слышит её шагов, не оглядывается, движется на свет окон Хогвартса, как мотылек на огонь. Они доходят до массивных дверей замка, вконец вымотанные этим днем. И тут плечи Гермионы в бессилии опускаются. Железная дверь закрыта. Она замерла в страхе, понимая, что сейчас Малфой разразится новой тирадой, про то какая она тупая. - Это всё из-за тебя, – лишь одна фраза, и никаких обзываний. Тишина в ответ на немое удивление. Ей кажется, что она никогда его не поймет. Им управляет желание угодить, вперемешку с истинной сущностью Драко. В первый раз за долгое время голову Гермионы посещают мысли, что парень не виноват. Ни в чем не виноват. Иногда лишь стоит помнить, кем ты был с самого начала. Перед тем, как ты попадаешь под влияние кого-то.       Единственный выход, который позволит не замерзнуть этой ночью – пойти в Визжащую Хижину. И Драко до последнего готов оставаться на улице. И пусть его настигнет нелепая смерть от переохлаждения. Потом его призрак до седых волос будет пугать Гермиону в коридорах школы.       В комнате одна кровать и два кресла. Выбор между неудобным сном и сантиметровом расстояниям дает сбои в психике обоих. Холод. Между ними вырастает Аляска, целый Северный Полюс от понимания близости.       Ей совсем не хочется пережить эту ночь с ним. На одной кровати. В голове пылает вопрос: «Судьба выбрала самые дурацкие шутки, которые возможно?». Её щеки краснеют. Они лежат на кровати в разных её концах, но она отчетливо слышит его равномерное дыхание. И она прекрасно знает, что он не спит. Их разделяет всего пару сантиметров и миллионы километров между их душами. Словно они уже и не прокаженные друг для друга – только руку протяни и дотянешься до плеча. - Драко? – Гермиона проверяет, не спит ли он, на что от парня доносятся неразборчивое мычание, - ты не думал сбежать от своего отца?       Тишина. Тяжелый вздох. - Зачем мне бежать. И что не так с моим отцом? – грубо спрашивает он, не поворачиваясь в её сторону. - Не говори, что быть Пожирателем Смерти – твой выбор, - девушка смотрит в серость потолка и представляет, как бы она была счастлива, если бы не попала на Слизерин, если бы не было ни Малфоя, ни Дамблдора, ни дурацких амбиций Волдеморта. И лучше не было бы Гарри. Все проблемы начинаются и заканчиваются на этом золотом мальчике. - Не мой. Но только так он в безопасности. И он, и мать. Так все счастливы и занимают высокое положение, - объяснил парень, поворачиваясь к ней лицом.       Гермиона чувствует, как закрываются глаза. Она не хочет засыпать. - А твои родители? Они гордятся тобой? – интересуется Драко. И сложно сказать, что сквозит в предложении интерес или издевательство. - Они рады, если рада я, - Грейнджер чувствует, как проваливается в сон. Ей кажется, что она слышит, как Драко произносит: «Фоверус». Становится теплее. Приятная неожиданность, и губы расплываются в улыбке. - Бытовые заклинания. А я-то думала, ты слишком высок для такого, - Гермиона смеется. На краю падающего сознания ей слышна усмешка Драко.

***

      Он долго не мог уснуть. Сколько он уже пролежал так? Два, три часа? Он сел на кровати и стал думать о многом: об отце, о ней. Грейнджер…       Как она вообще нашла это место? А главное - зачем она сюда приходит, атмосфера ужасная, совсем неуютная: поломанная, старая мебель с облезлой краской, много пыли и рваных тряпок, битое зеркало над забитым камином, и кровать…       Он посмотрел на неё: она мирно сопела, поджав ноги к груди. Сейчас она совсем не вызывала в нем мерзких чувств, которых отец ему внушал с самого детства. Сейчас он смотрит на неё уже по-другому. И чем больше он с ней проводит времени, тем больше она ему интересна. Теперь, остальные девушки с его факультета, кажутся ему пустоголовыми, открытыми книгами.       Драко снова лег на подушку, повернувшись к ней. Чистое умиротворение на её лице. Пушистые реснички, совсем не пухлые губы и белоснежная кожа, к которой так и хочется прикоснуться. Мозг пульсирует, плавится от собственных желаний. Сознание ломается пополам. Вера уже не та. Белое и черное, четкое выстроенное отцом – больше не работает. Страх исчез куда-то за границы реальности.       Драко не останавливает себя, тянется к ней, чтобы прикоснуться. И не важно, зачем. Ему просто надо ощутить её, притронутся к слегка розовой щеке кончиками пальцев. Он уже чувствует теплое дыхание, задевшее его руку. И когда он подушечками пальцев ощущает её тепло, девушка вздрагивает, хмурит лицо. Под закрытыми веками забегали глазные яблоки. Девушка сжалась сильнее, плотнее придвинув руки к лицу. Малфой отдергивает руку, боясь разбудить девушку, вырвать из шаткого сна. Он продолжает смотреть на неё, спрашивая себя, что же могло ей присниться.       Он ещё долго не заснет, прислушиваясь к дыханию девушки. Загоняя мысли о волнении подальше в темные углы подсознания. Он всё ещё боялся признаться себе, что они уже не враги. Между ними ломалась тонкая грань ненависти, возводившаяся с годами. Таяла на глазах, как лед на солнце.