Кара Юпитерова

Глава 23. Анестезиолог, наденьте маску, Расскажите больному сказку! Вид у гостей был тот еще. Исцарапанные, грязные – не просто грязные, а какие-то пропыленные насквозь; Ясон щеголял старым желтеющим кровоподтеком на скуле, а Рики – характерным круглым следом от шокера – у куртки как раз не хватало рукава на той руке. Даже если гуманоид почти не ест неделю или две, он не может так быстро исхудать до крайности – эти двое и не выглядели чересчур худыми. У них обоих всего-то чуть сильнее проступали скулы на лицах и под воспаленными глазами залегли темные круги. Проступили все мышцы и сухожилия на теле – Рауль даже потерялся, пытаясь подобрать слово: - Минк, какой же ты… - Похожий на собственный скелет? - А вы, - дарк вынырнул из-под хозяйского локтя, - похожи на… Мне можно потрогать, да? И, не дожидаясь разрешения, полез лапать за живот, будто проверить, на месте ли резервная копия. Резервная копия, должно быть, спала - она была в последнее время на удивление мирной, очевидно, уже смирившись с окружающими неудобствами. - Какой же огромный… наверно, даже ног совсем не видно, да? - У тебя удивительная способность говорить в качестве комплиментов редкие гадости, дарк! - Это - не гадость! – монгрел едва ли не терся о Рауля, будто ласковая кошка, точно так же ныряя под ладонь жесткой от многодневной грязи головой. - Вам что сначала: есть, пить или общаться? - Мыться! - Жрать! - Сразу видно, кто рос на помойке, а кто – как человек… - Я – не человек, я – блонди, и я уже весь воняю и просто чешусь! - Да ладно, может, это и не от грязи, а просто вши… Консул только плюнул – и торопливо исчез в ванной, явно прилагая все усилия, чтоб не поскрести по голове пятерней. Рики помялся, но отцепился от генетика и с виноватой улыбкой сбежал следом. - Песец ванне, - вздохнула Чокнутая. И очень аккуратно берясь двумя пальцами (фраза про вшей явно запала ей в душу), утащила из прихожей всю запакощенную одежду в стирку. – Если они там перепихнуться задумают – провалятся к соседям нахрен. Как ни странно и парадоксально это звучит, Минк и его переросток использовали ванную по назначению. И даже самостоятельно кинули стираться остальные тряпки, кажется, именно ими заодно вытерев напрочь залитый пол. Потом все сидели в кухне – оба бродяги ужинали, между делом пересказывая последние новости, оба – с красными от теплой воды лицами; у монгрела волосы топорщились бесовскими рожками… - Катце договорился с кое-кем из старых знакомых: через две недели пригонят грузовой шаттл, на нем и выберетесь. Эм, ты продержишься ведь? Ну не получится раньше, никак… - У меня все равно нет другого выбора… Э, а что значит – "выберетесь", а не "выберемся"? - А то и значит. Лагат, тварь такая, федералы – им бы только урвать побольше, тут такое начнется рано или поздно… Пока-то что хорошо – тут много что на Юпитер было завязано, он не сможет пока контролировать те же радары – и тут можно прорваться. Но ведь рано или поздно… - Рано или поздно здесь наступит еще один сплошной Дана Бан. И честно – я совсем не хочу, чтоб хоть кто-то из вас тут оказался. - Вот поэтому – и уматывайте. Эм, ты послушай… Ты послушай, я не знаю, что надо Гидеону, потому что занять мое место – да у него даже функциональный класс не тот… но по мне – он просто конкретно на голову больной! Весь Синдикат – под домашним арестом, а еще – из питомника в первые же сутки вывезены все блонди, персонал их не успел эвакуировать – он решил сразу же истребить весь молодой состав… - Минк, мать твою! – стукнул по столу Рики. – Тебе, бля, ноги пришивали или башку новую?! - Черт. Эм, извини. - Ничего, все в порядке. Ясон что-то еще говорил, но смысл сказанного доходил до Рауля через раз, и несколько минут спустя он извинился, сказав, что хочет лечь, и ушел к себе в спальню. Лечь действительно хотелось – генетика всего трясло, и чем дальше, тем ощутимее. Даже одеяло мало спасало от внезапно накатившего озноба, а подступивший к горлу спазм мешал глотнуть свежего воздуха. Плакать не хотелось. Хотелось выть. На бесшумных лапках в дверь проскользнула Мимея. Молча легла рядом, гладя по волосам и встопорщившемуся одеялу – явно пыталась успокоить. - Лучше бы их сразу насмерть… И скорее почувствовал, чем увидел, ответный кивок Чокнутой. Сколько прошло времени – непонятно, но постепенно истерика отпустила. Снова заныла поясница, и колотило уже не так сильно. Под веки будто соли насыпали, но девчонка, не дожидаясь просьб, стаскалась за мокрым полотенцем для лица. Голоса в гостиной звучали глуше и тише, и свет оттуда был слабым, будто здесь экономили на электричестве… - Хорхито, ихо, это мама. Я живая, я на Амои, и, кажется, здесь нужна твоя помощь… - Росари снова говорила в микрофон транслятора. Девчонка, вернувшись и прошуршав чем-то в темноте, нырнула под одеяло. - Не надо, - предупредил Рауль, погладив по теплому голому бедру, - не надо, моя хорошая. Ты просто полежи со мной, ладно? - Ага. И, кажется, даже удалось заснуть. Пробуждение сказалось не самым удачным – с затекшей об Мимеину руку шеей, кошмарно ноющей от неудобной кровати спиной, с сыростью от просочившегося через футболку молока… - Твою Юпитер, - Рауль осторожно выбрался из своего теплого гнезда, - еще и наблевать тут или обоссаться, не дойдя, для полного комплекта. Оказались эти слова пророческими или нет, но дойти до удобств не получилось – по ногам потекло теплым и, кажется, совсем не оттуда. Вообще совсем – потому что, помнится, у мужских особей там никаких отверстий быть не должно. - Росари, спишь? - Раульо? - У меня две новости. Хорошая – это, похоже, что шаттл – теперь не срочно. А во-вторых, по ходу, мне песец. Почти сразу выяснилось, что неспящими тут были абсолютно все. Из мимеиного закоулка за стеллажом вылетел монгрел, матюгнулся, был схвачен цепкой рукой Минка и утащен обратно - и вернулся уже в штанах и в еще большем смятении чувств: - Это че, все началось, да? Мимея вышла следом за Раулем – эта хоть, к счастью, уже одетая. - Трансформация. Первичная трансформация у химерийцев чаще всего наступает в результате стрессовой ситуации. Равно как у гуманоидных особей начало родовой деятельности нередко наступает после сильных нервных потрясений. Ясон глянул на редкость недобро, но потупился, потому что выражение лица переростка не сулило ему ничего хорошего. - И теперь что, резать? - Резать в любом случае не получится: у вас нет, прежде всего, ничего для наркоза. - У меня есть! – Рики радостно извлек из кармана несколько бирюзово-голубых шариков. – С пары выносит на раз, а с трех – вообще в бревно… "Идиот!" – очень громко подумала бабуля, но уточнила: - Нет аппарата искусственной вентиляции легких, нет кардиомодулятора, нет препаратов для выведения из наркоза… - В аптечке пентатрин есть. - Рико, ихо, пентатрин официально снят с производства еще сорок лет назад, его даже ветеринары не применяют… Ну и провоцирует внутренние кровотечения, кроме прочих эффектов. Это был один из самых идиотских моментов в жизни Рауля – посреди комнаты, под ярким светом старой люстры, в содеянной им самим луже и в окружении толпы растерянных идиотов. - Посмотрим, что можно сделать неоперативным путем, - распорядилась бабуля. – Мея, беги спроси в баре спирта. Чем больше, тем лучше. И все антисептические салфетки сюда, которые найдутся. Полотенца чистые, тряпки, можно одноразовые… И кровать в комнате от стены отодвиньте… - А мне что делать? - Отдыхай пока. Приляг вон – посмотрим, что у нас может получиться без этих всех колес. Не то чтоб Рауль сильно жаждал получить порцию дури, но предупредил: - Если что-то не так – сразу обдалбывайте, чем есть, и режьте, не ждите, пока сам решу: этот должен жить. В желудке похолодело от такой решимости и отчаянного понимания, что все точно теперь пойдет наперекосяк. А потом снова начало подкатывать болью, так что Рауль почти забыл, о чем предупреждал. Ну да, кто бы мог предположить, что все пойдет, как по учебному фильму, – тот пусть видеочип с этим фильмом и засунет себе… в карман. Чтоб не стоять на месте, Рауль даже полез помогать Ясону двигать лежбище – и тут снова потекло. - Ты что, опять с сортиром перепутал? – не то так и не понял, не то решил так пошутить Минк, но у генетика в тот момент не осталось любви к ближним, и потому – он с хорошего замаха, молча, засветил другу и соратнику в глаз… и тут скрутило уже совсем. Так что осталось только скрючиться на полу, горестно сопя. - Эй, - Ясон на подбитый глаз не обиделся, но обеспокоился, - тебе чего помочь? - "Помогли" уже разок. Сейчас отпустит – лечь помоги… а потом беги, понял? Пока я тебя вообще не придушил нахрен! Совету Ясон внял с надлежащей скоростью и окопался где-то в кухне. Благо Чокнутая от большого ума притащила из бара и двухлитровую бутыль с пищевым спиртом, и два виски, и абсент (а следом кто-то из обслуги тащил упаковку кухонных полотенец) – вот абсент-то Консул и реквизировал на благо отдельных членов Синдиката… Правда, хватило ему совсем чуть – алкоголь плюс усталость сделали свое дело, и блонди заснул, где сидел, уже не терзаясь совестью и не слыша всего того цветистого мата, которым Рауль, не стесняясь, поливал всех, кого только мог вспомнить. Досталось всем. Всему Синдикату поименно и отдельно – придурку Лагату. Досталось Мимее, которая, сучка, не желала принести по-нормальному попить, мотивируя, что вырвет. - Я тебе сейчас вырву самой что-нибудь! – ласково пообещал генетик. Чокнутая – она Чокнутая и есть, ей никакие угрозы не страшны, и потому – напиться так и не дала. Но и не уходила, бродя по комнате вместе с ним под руку едва ли не как влюбленная пара. Только всяко никто из влюбленной пары не должен останавливаться на полушаге, сгорбившись и тяжело дыша, когда становилось больно совсем уж нестерпимо: - Он выгрызает меня изнутри! Грызла или не грызла, но, похоже, рвала его резервная копия со страшной силой. И хрен с ним, что Росари утверждала, что все идет замечательно - наверняка врала, чтоб успокоить. - Дыши, как учили на курсах! - Каких, твою налево, курсах, меня должны были оперировать!.. И снова (прерываясь только на то, чтоб, когда станет совсем невтерпеж, малость поскулить) крыл сплошным матом. Обезболивающее, которое ни хрена не обезболивает. Росари, которая не хочет дать двойную дозу этой слабой дряни, но сюсюкает и уговаривает, что все прекрасно, и пытается даже рассказывать, как однажды принимала ребенка в горной деревне, куда пришлось добираться верхом на каких-то млекопитающих, потому что у ближней больницы не было аэрокара, а обычный кар местных дорог не выдержал бы… Мимею, которая не позволяет лечь нормально, подсунув в кровать все имеющиеся в доме подушки. Дарка, который тоже успел изрядно приложиться к пойлу, плюс – щелкнуть творящееся безобразие на фотокамеру "для истории". И рыжую тварь – бросил, бросил! Или же, тварь, легок на помине оказался: Рики что-то тараторил в прихожей, а потом дверь из кухни с грохотом отъехала. - Приперся, урод?! - Руки помой и в спирте прополощи, не тащи сюда заразу. Рыжий Катце - в его грязном белом свитере с дурацкой надписью "Сами вы олени!" и с полчищами веснушек по рукам и лицу, с запахом табака и моря… - Этот ублюдок сейчас протаранит меня насквозь! - Сейчас будешь его поддерживать под спину, когда скажу. Раульо, ихо, ты у меня сильный, нам не так много сейчас осталось, постарайся… Кой Рагон "постарайся", если проклятый блонденыш, явно окончательно оборзев, пошел напролом и, кажется, можно было услышать, как жалобно трещат родительские кости. - Я с тобой, - уговаривал Катце, - хороший мой, сильный мой, любимый мой… И этого хватало, чтоб снова согнуться, набирая воздух, - все, чтоб маленькое чудовище наконец-то прекратило терзать тело изнутри… А потом вдруг все кончилось – только Росари со странным грязным и синюшным комком в руках терла и встряхивала этот комок, уговаривая теперь уже не Рауля: - Ну, деточка, давай же… дыши, кричи… Комок еще чуть подумал – и скандально заскрипел.