between us gray areas and expectations

Луи любит Рождество. Это прекрасный праздник, когда члены семьи ближе всего друг к другу, когда подарки делаются от всего сердца и когда ты рад осчастливить всех вокруг. Снег лежит за окном, дом в рождественских украшениях и везде можно почувствовать еловый запах. Томмо любит этот праздник за атмосферу добра, за тепло свитеров с рождественскими принтами и за вкусную еду. Алекс, которая абсолютная копия отца, разделяет его любовь к Рождеству, поэтому начинает готовиться к этому празднику заранее. Она украшает свою комнату, выбирает, что же в этом году подарить всем членам семьи и постоянно требует у Луи печенье в форме елочек. Если бы была ее воля, то дом бы был украшен уже в ноябре, но все же Луи еще имеет авторитет в семье, поэтому они украшают дом только в середине декабря. Уже день Рождества, поэтому с самого утра Алекс слишком гиперактивна. Она не может усидеть на месте, носясь из гостиной в кухню, чтобы похитить оттуда парочку леденцов, а когда отец сажает ее смотреть рождественские фильмы, девочка не может определиться и переключает каналы каждые пять минут. Луи в это время пытается сделать хоть что-то для праздничного стола. Вообще, раньше этим занималась его мама, но в этом году никто не смог приехать к нему на Рождество, да и у Луи не было времени приехать в родной дом, так что готовить в этом году пришлось самому. Томлинсон в панике, если честно. Он отлично играл в футбол, мог без труда достать кончиком языка до носа и открывать бутылки без помощи рук, но готовить он не умел. Ему пришлось научиться готовить базовые блюда, чтобы чем-то кормить свою маленькую дочь, но не всю же жизнь есть кашу на молоке и суп-пюре. Обычно, Луи заказывал еду на дом в одном из ближайших ресторанов, но не в этот раз, ибо во всех ресторанах банкеты и им не до никчемного отца с дочкой, требующей праздничную индейку. Поваренная книга уже была вся в муке и каком-то непонятном соусе, на вкус напоминающем сироп от кашля, а сам Луи опасался ставить в духовку основное блюдо. Если он загубит и его, то придется им с Алекс заказать новогоднюю пиццу, если такая, вообще, существует. В любом случае, Томлинсон рассчитывает на скидку в честь праздника. *** Для Гарри этот праздник перестал быть чем-то особенным, когда он вернулся в Англию с сыном. Не было никого, с кем Стайлс мог бы отметить Рождество, да и особого желания не было, ведь Натан был еще крохой, а о каком празднике может идти речь, когда у малыша режутся зубки? Поэтому очень долгое время Гарри отказывал себе в праздновании Рождества, из-за чего на него находила хандра, ведь радостные люди были везде, целуясь под развешенными, где только можно, веточками омелы, огоньки блестели с каждой витрины, а запах хвои, как назло, въедался в стенки носа. Но когда Натан подрос, в Гарри зародилось желание сделать этот праздник настолько уютным и семейным, насколько он может, ведь сын заслужил всего этого, даже если их семья состоит только из двух человек. Гарри не хотел, чтобы Натан когда-либо чувствовал себя одиноко или словно его обделили. Так что Стайлс стал украшать дом в блестящую мишуру и венки с колокольчиками, наряжать елку разноцветными шарами и самодельными игрушками сына, печь рождественское печенье вместе с Натаном и готовить традиционные блюда к рождественскому столу. Благодаря сыну Гарри снова полюбил этот праздник. Сейчас Гарри стоит в проеме между кухней и гостиной, облокотившись о косяк, и смотрит на Натана, который пытается дотянуться до ветки елки, чтобы повесить игрушку, которую он сделал в школе. Стайлс понимает, что еще немного и наступит новый год, которые сделает его сына еще выше, еще смышленее, еще веселее и старше. Гарри вспоминает их первые праздники, когда два человечка в этом большом мире вдвоем ели пудинг, слушая старые рождественские хиты. Они оба тогда чувствовали одиночество, хоть и были друг у друга, а теперь они рады тому, что имеют, наслаждаясь атмосферой Рождества. Стайлс ставит на стол чашу с кремом для пряничного домика, которую до этого держал в руках, чтобы помочь сыну. Он подхватывает Нати на руки, из-за чего тот радостно смеется и вешает свою красную лошадку рядом с желтым шариком. Гарри думает, что ничего не испортит это рождество. Но потом он слышит звонок в дверь. *** - Хэй, Алекс, ты не знаешь, где мой телефон? – Луи заходит в гостиную, где дочь сняла все украшения с елки, чтобы повесить заново от нечего делать. Луи уже даже не удивляется тому, что Алекс запуталась в фиолетовой мишуре, выплевывая несколько блесток. Томмо совершенно не умеет готовить, и он может повторять это вечно, но от этого ничего не изменится. Да, он смог сделать печенье, но только потому, что купил готовое тесто, так что это не считается. Луи беспомощен на кухне и если он не позвонит матери, то останется в Рождество без еды. И ладно, ему не особо жаль, но вот Алексе это точно не понравится. - Не знаю, пап, - девочка оглядывает отца, замечая его растрепанный вид, и приподнимает бровь, как бы насмехаясь над его удрученным выражением лица. Да, Луи точно уверен, что это его дочь. – Может, ты запек его вместо индейки? - Очень смешно, - отвечает Томлинсон, приподнимая все диванные подушки и разбросанные елочные игрушки. – Если я не позвоню твоей бабушке, то ты будешь голодать в праздник. Надеюсь, ты попросила у Санты праздничный ужин? - Нет, я попросила, чтобы мой папа научился готовить, - парирует Алекс и Луи бы похвалил ее, если бы она не вела этот разговор с ним. - Вот он! – Томмо вынимает свой телефон из огромного подобия носка, куда, по идеи, Санта должен положить свой подарок. Луи уже готов к лекции от матери на тему: «Луи, пора стать самостоятельным!», но тут он видит 12 пропущенных от Гарри и ужин уходит на второй план. *** Гарри подходит к двери, думая, что это Зейн заскочил поздравить его и Натана, чтобы потом поехать к своей невесте или к друзьям, как это происходит каждый год. Малик приходит на двадцать минут, большинство времени уделяя Нати, чтобы распаковать вместе с ним подарок в виде новой железной дороги или радиоуправляемого вертолета. После этого он выпивает с Гарри кружку эля, обсуждая планы на это Рождество и на весь следующий год, а потом крепко обнимает друга перед уходом. Натан откладывает игрушку в виде кораблика, чтобы пойти и поздороваться с дядей Зейном, но когда отец открывает дверь, мальчик отходит чуть дальше, вставая за отцом и держа его за бедро двумя руками. Стайлс сам делает шаг назад, потому что перед ним стоит не его друг, а человек, которого он не видел уже четыре года. - Сэм? - Привет, Гарри, - бывший муж Гарри беспардонно заходит в дом, закрывая за своей спиной дверь, и садится на корточки, протягивая руку к Натану, но тот отшатывается. – Привет, сынок. - Что ты здесь делаешь? – Стайлс понимает, что нет время на удивление и страх, который почему-то зародился в нем при виде бывшего мужа, когда пальцы сына сильнее впиваются в его ногу. - Сегодня Рождество, дорогой, - поддельным ласковым голосом говорит Сэм. – Разве это не семейный праздник? - Да, но только ты не являешься членом этой семьи, - цедит сквозь зубы Гарри. – Убирайся. - Милый, почему ты такой грубый? – Сэм встает в полный рост, нависая над Стайлсом. – Знаешь, я собирался серьезно поговорить с тобой за чашкой горячего шоколада, но, видимо, ты хочешь узнать причину моего визита именно сейчас. Сэм проходит дальше в дом, в то время как Гарри отправляет Натана наверх, в свою комнату. Стайлс заходит на кухню, захватывая оставленный там телефон, повторяя про себя, что это только на всякий случай, и проходит в гостиную, где уже расположился на диване бывший муж. - Так что тебе нужно? – Гарри стоит, упираясь спиной в стену. Он чувствует, как от Сэма исходить что-то опасное, поэтому не хочет подходить ближе к нему. - Даже не присядешь рядом? – усмехается мужчина, похлопывая по месту рядом с собой, но когда Стайлс не двигается, он сдается. – Я хочу все вернуть, Гарри. Парень замирает, кажется, переставая дышать от такого неожиданного и серьезного заявления. Гарри ожидал, что Сэм захочет забрать Натана. Стайлс уже был готов отвоевывать сына, отбрасывая мысли о том, что Натан, по сути, не сын Сэма и тому не за чем отбирать его у Гарри. Стайлс мог предположить, что бывший муж решил помучить его, хотя причины для этого он увидеть не мог. В общем, Гарри мог представить себе все что угодно, но только не то, что мужчина захочет вернуть семью. - Этого никогда не будет, - спокойно отвечает Стайлс. - Гарри, Натану нужна полноценная семья! – Сэм встает, из-за чего парень дергается у стены. – Подумай хотя бы о нем. - Он даже не знает, кто ты такой, - продолжает Гарри. – Будет лучше, если он так и будет думать, что тебя нет. - Ладно, может и так, - поняв, что довод не действует на парня, мужчина делает шаг вперед. – Но я все еще люблю тебя, милый. Дай мне шанс. - Уходи, Сэм. - Гарри, прошу тебя, - мужчина все приближается. Стайлс в ловушке. - Я не хочу видеть тебя в своей жизни или в жизни своего сына, - тихо говорит Гарри и его голос дрожит. - Стайлс! – Сэм не зол, но явно раздражен и пускай пока он не выдает признаков агрессии, Гарри знает, что этот человек может очень хорошо прятать зверя внутри себя, поэтому он закрывает глаза, стараясь контролировать свое дыхание. Парень повторяет сам себе, что он сильный, что он не должен бояться. - Уходи. - Я не уйду и мне плевать, хочешь ты моего присутствия в своей жизни или нет! – Гарри понимает, что перед ним стоит уже не тот Сэм, которого он знает. Этот мужчина не принимает отказов и сделает все, чтобы его желания были исполнены. Но Стайлс не хочет повиноваться тому, кого вычеркнул из своей жизни много лет назад. - Не кричи, - парень говорит тихо, не желая еще сильнее злить бывшего мужа. – Ты напугаешь Натана. - Он уже взрослый, - Гарри не нравится, что Сэм говорит о его сыне таким тоном, словно это грязь у него под ногами. – Должен понять, что родители обсуждают важный вопрос. - Родитель. Один. И это я, - не выдерживает Стайлс, видя, как в глазах Сэма чернеет злость. – Ты для него чужой. - Заткнись! Гарри бежит. Бежит в комнату сына и запирает дверь на замок. Он не думает, что Сэм может причинить им вред. Хотя кто знает, каким он стал, поэтому инстинкты берут свое, а главный инстинкт Стайлса – защитить Натана. Бывший муж не ломится в дверь. Он просто стоит за ней и просит Стайлса отпереть замок, но его тон такой слащавый, лживый, что Гарри знает, если откроет, то случится что-то плохое. Он не хочет впускать Сэма в комнату, как не хочет снова впускать его в свою жизнь. Поэтому он звонит человеку, который один может помочь ему со всеми проблемами мира. Возможно, это эгоистично звонить Луи в такой день, но Гарри нуждается в нем и знает, что друг не откажет ему в помощи. *** Томлинсон сжимает руль, потому что он зол на чертов красный свет светофора, что загорелся сразу, как Луи подъехал к нему. Чертова бездушная машина, которая не понимает, что Томмо нужно спешить! Чертово расстояние, которое так велико между его домом и домом Гарри! Чертовы пешеходы, которых Луи пропускает, потому что он, черт возьми, хороший человек! Луи слишком часто обращается к черту, но он не может по-другому, ведь его друг нуждается в его помощи прямо сейчас. Гарри звучал так отчаянно и напугано, что Луи почто чувствовал, как парень дрожит даже через дрянную сотовую связь. Томлинсон уже был у двери, пытаясь завязать шнурки на правом кроссовке, держа при этом телефон между головой и плечом, когда Стайлс рассказал ему о визите Сэма. Луи не знает почему ( да и, если честно, ему плевать на причину) в его груди жидким свинцом разливается ревность и жгучая злость. Он даже не пытается подавить в себе эти чувства, зная, что они подпитывают его силу лучше всего. - Да поехали уже, manchione!* - Луи давит на клаксон и автоматически переходит на итальянские ругательства, к чему он приучил себя, чтобы не ругаться на английском при дочери. Луи преодолевает остальное расстояние до дома Гарри в рекордные сроки, проскакивая на желтый пару раз, но он движим необъяснимой необходимостью защитить, уберечь Гарри и Натана. Руки Томлинсона дрожат, когда он блокирует двери машину, но не из-за страха, а скорее из-за злости, что все еще бурлит внутри. - Гарри, где ты?! – Луи заходит, можно даже сказать, влетает в дом Стайлсов. - Ты еще кто такой? – из кухни выходит мужчина с кружкой чего-то горячего, судя по белому пару, в руках. Луи стоит напротив Сэма, как он понял, точно так же, как и он, хмуря брови. Томлинсон рад, что бывший муж Гарри не оказался громилой. Этот мужчина, конечно, выше него и старше, но, тем не менее, он не кажется сильнее Луи. В принципе, Томмо планировал решить все мирным путем, но и исход с кулаками он не мог отбрасывать в сторону. - Тебе нужно покинуть этот дом, - решительно говорит Луи. - Почему это я должен уходить? – усмехается мужчина, делая глоток из кружки с нарисованной елкой. - Тебя никто не приглашал, Сэм, - Томмо слышит голос Гарри наверху и это его немного успокаивает. – Тебя не хотят видеть в этом доме. - О, - Луи не нравится, что этот мужчина смеется над ним. У него возникает острое желание где-то в кончиках пальцев, под ногтями, разбить эту кривую усмешку, которая даже отдаленно не кажется милой. Томмо надеется, что не в такого Сэма когда-то влюбился Стайлс. – А ты у нас, видимо, желанный гость? - Да, - Томлинсон не знает, что он творит, но он уверен, что если бы Гарри был тут, он бы подтвердил его слова. Тон Луи чуть самодовольный, потому что он даже не хочет скрывать свое преимущество перед мужчиной. Пусть они с Гарри и друзья. Всего лишь друзья. Сэму об этом знать не обязательно, верно? Мужчина снова хмурится, опуская взгляд в пол, как будто его пристыдили. Он разминает пальцы свободной руки и, хоть это не выглядит угрожающе, Луи напрягается, готовясь защищаться. Томмо на самом деле даже не думает трусить или звать на помощь Гарри, если Сэм вдруг захочет устроить глупую драку. Луи может разобраться сам, он сможет защитить тех, кто ему дорог, потому что ради семьи он готов на все. - И как давно вы вместе? – плечи Сэма опускаются, словно он уже проиграл. - Три года, - незамедлительно и четко отвечает Томмо. – У нас свадьба весной. Мужчина поднимает голову, устремляя взгляд серых глаз на Луи. Он пытается прочитать парня, понять, врет ли он. Томлинсон смотрит в ответ на Сэма, не отводя взгляд и, кажется, не моргая, желая убедить мужчину в своих словах. На какую-то долю секунды в его голове мельчает мысль о том, что он боится вопроса мужчины, любит ли Луи Гарри, какие обычно задают бывшие парни нынешним в глупых фильмах, прежде чем уйти, склонив голову. Он не уверен, что сможет ответить на него без колебаний, с той же силой и легкой самоуверенностью во взгляде, но внешне Томмо никак не выдает этой мимолетной растерянности, размышляя где-то в глубинах своего сознания. Видимо, Сэму не удается уличить Томлинсона во лжи, так как он подходит к Луи, отдает ему кружку с новогодним рисунком и снимает свою куртку с крючка в коридоре. - Быстро же он мне замену нашел. - Зачем ты вообще вернулся? – Томлинсон хочет, очень хочет, чтобы мужчина поскорее покинул дом, но не может удержать язык за зубами. - Не знаю. Наверное, просто устал от одиночества. Хотел обрести семью и подумал, что смогу вернуть время вспять, - Сэм осматривает Луи с ног до головы еще раз. – Но, видимо, эта семья больше не моя. Сэм уходит, тихо закрыв дверь за собой, а Томлинсон чувствует, как его пальцы болят из-за того, как сильно он все это время сжимал кулаки. - Теперь она моя, - шепчет парень в пустоту, когда за Сэмом закрывается дверь. Луи стоит так, должно быть, минут десять, сверля взглядом дверь, как будто Сэм может вернуться, передумав. Томмо не хочет, чтобы он возвращался. Или вообще давал о себе знать. Он не хочет, чтобы мужчина был в жизни Натана, в жизни Гарри. Это ужасное собственническое чувство кричит в душе Луи, из-за чего ему должно быть стыдно, но Гарри и Натан больше никак не связаны с Сэмом, поэтому он не может просто вернуться, словно и не было тех лет вдали друг от друга. Томлинсон не может себя остановить, поэтому думает о том, что сейчас он гораздо ближе к Стайлсам, чем Сэм, и Луи гордится этим. - Луи? - Томмо поворачивает голову, когда слышит тихий голос Гарри и видит, как тот спускается по лестнице с Натаном на руках. – Он ушел? - Да, Гарри, все хорошо, - Луи шумно выдыхает, тотчас же забывая о Сэме. Натан тянется к Томлинсону и тот без промедлений принимает мальчика к себе на руки. Сейчас, когда остальные факторы в лице Сэма и глупой ревности оставили сознание Луи, он понимает, как же сильно переживал за Нати. Парень прижимает мальчика к себе как можно ближе, ощущая, как тот немного дрожит и он смотрит на Луи красными глазами, выглядя действительно маленьким ребенком, каким и является, поэтому Томлинсон старается улыбнуться как можно более светло, чтобы подбодрить его. - Кто это был? – Натан адресует вопрос Томмо, и тот теряется на секунду. - Никто, - все же находит ответ Луи. – Этот мужчина больше никогда не потревожит тебя. - Ты ведь прогонишь его, если он снова придет? – Томлинсон чувствует, как короткие ноготки Натана впиваются в заднюю часть его шеи, когда мальчик сжимает пальцы. - Ты и твой папа всегда можете рассчитывать на меня. Луи переводит взгляд на Гарри, который сложил руки на груди, явно нервничая не меньше сына. Томлинсон видит, какие мутные у него глаза, как он кусает нижнюю губу, как напряжена его челюсть и сдвинуты брови. Ему хочется, чтобы Стайлс перестал думать о мудаке, который бросил его с ребенком, а сейчас нагло решил вторгнуться в его жизнь, вскрывая, разрывая голыми руками старые раны. Луи хочет, чтобы Гарри навсегда забыл Сэма и внутри него все жжет от мысли о том, что Стайлс мог бы вернуться к бывшему. - Натан, иди наверх и переоденься для праздника, - Луи опускает мальчика на пол. – И можешь захватить пару игрушек. Думаю, Алекс будет рада поиграть с тем твоим белым медведем. Мальчик смотрит на Луи пару секунд, словно находясь в сонном состоянии, но затем оживает и радостно бежит наверх, забыв о стрессе и устрашающем мужчине, что несколько минут назад еще был в его доме. - Что ты задумал? – спрашивает Стайлс, переставая терзать свою нижнюю губу. Луи не хочет разговаривать с таким Гарри. Хаз должен всегда улыбаться и смеяться своим хриплым, но заразительным смехом, запрокинув голову назад. Его глаза должны всегда лучиться солнцем, как в летний день, ведь сейчас, когда они наполнены слезами, сердце Томмо ноет и сжимается сильнее, чем должно при сокращении мышцы. Томлинсон делает пару шагов вперед и обнимает Гарри. Он просто сковывает парня в своих объятиях и чувствует, как тот обмякает. Стайлс все еще выше Томмо, но сейчас он кажется таким маленьким, как замерзший щенок или олененок, что отбился от остальных и теперь не знает, куда ему идти. Луи держит парня, когда коленки того подкашиваются, слушая его прерывистое дыхание и ощущая, как волоски на шее шевелятся под напором горячего воздуха. Томмо гладит спину Гарри, пока тот окончательно не успокаивается, а потом отвечает на ранее заданный парнем вопрос: - Я не оставлю тебя в таком состоянии одного в Рождество, Хаз. *** Томлинсон делает все от него зависящее, чтобы Гарри забыл о дневном инциденте, кормя его пиццей с грибами и имбирным печеньем, которого в доме было слишком много, но так же и детей стало больше, поэтому Луи не жалуется. Ну, и еще оно шло в подарок по новогодней акции, что устроила пиццерия, а Томлинсон не из тех, кто отказывается от бесплатных удовольствий. Стайлс смеется над Луи, когда тот пытается поймать детей, что утащили коробку с печеньем, пока он ходил на кухню за элем. Томмо готов хоть на четвереньках бегать за двумя сорванцами, лишь все эти действия сопровождал саундтрек в виде мягкого, родного и уставшего смеха. Томлинсон без сомнений может сказать, что это лучшее рождество, когда Натан говорит сонное «Я люблю тебя, Луи» прижимаясь щекой к его ладони, когда парень поправляет одеяло, каким укрыл мальчика перед сном. А когда Гарри засыпает в полночь на его коленях, вымотанный за день, Луи готов поклясться, что слышал шепот «Спасибо, Лу». Томмо знает, что год будет невероятным. *«идиот» на итальянском.