between us gray areas and expectations

Луи лежит в начале июня, чувствуя, как ему жарко. Он не понимает, снаружи жар или внутри. Кажется, что он полностью захватил существо Томлинсона. Часы показывают 2:26, потом 2:43, а там и 3:17. Томмо просто лежит в темноте и смотрит, как цифры электронных часов сменяют друг друга. А в голове лишь ворох воспоминаний. Начало февраля. На улице еще темно, когда зазвонил телефон Луи. - Алло? – пробормотал Томлинсон в подушку. - Луи, я заблудился, - тон Гарри буквально умолял Луи о помощи, хотя он еще ничего не попросил. - Почему ты не дома в…, - Луи оторвал телефон от уха, чтобы посмотреть на время. – В 6:30 утра! Гарри, что случилось!? - Все нормально, Лу, - Томлинсон слишком хорошо знал парня, чтобы поверить ему. – Просто забери меня отсюда. Луи нашел его в центре Лондона, но в каких-то старых и маленьких улочках, в которых Гарри запутался и, в итоге, заплутал. Томлинсон нашел парня одного под фонарем, что все еще светил, хотя солнце уже потихоньку выползало из-за горизонта. Стайлс вскочил с асфальта, на котором сидел, как только узнал в приближающейся фигуре Луи. Гарри накинулся на Томмо, обнимая и лепеча куда-то в куртку о том, как он испугался, когда запутался в улицах, как ему было страшно одному и как он рад, что друг его нашел. А Луи обнимал его в ответ, успокаивая и думая о том, что он не может хотеть сначала наорать на друга, а потом поцеловать и сказать, что он рядом и всегда будет. Что бы не случилось. Томлинсон моргает пару раз, когда глаза начинают болеть из-за яркого света, излучаемого цифрами, и переворачивается на другой бок, прячась под одеялом с головой. - Запрыгивай в тележку, Луи, - Гарри легко толкает Томмо тележкой для продуктов, пока последний выбирает хлопья для Алексы. - Чего? - Я же вижу, какой ты загруженный из-за предстоящих экзаменов, - Стайлс достает хлопья с верхней полки, когда видит, что Луи не может дотянуться. – Тебе нужно отвлечься и повеселиться. - Стайлс, я самодостаточный мужчина со стабильной работой и ребенком. Не буду я кататься в тележке, - нахмурился Томлинсон, потирая красные глаза. – Лучше достань мне еще хлопья со вкусом зубной пасты. - Все, Луи, залезай в тележку! - Я хотел сказать, что нужно купить еще хлопьев и не забыть зубную пасту, - оправдывался Луи, пытаясь выкрутиться из рук Гарри, что пытался усадить его в тележку. – Ты не правильно меня понял! - Ну конечно, - Стайлс все же посадил Томмо в тележку и теперь укоризненно смотрел на него сверху вниз. – А еще я не вижу, как ты устал и как плохо ты питаешься. Не вижу, как часто ты зеваешь и не отвечаешь на мои вопросы, потому что не слышишь их. Просто сиди в тележке, а я сам все куплю. В тот вечер Гарри и Луи вдвоем отправились за покупками, как делали уже не раз, но Томлинсон действительно был в ужасном состоянии. Начало и конец года всегда ужасно выматывали его, ведь работа занимала много времени, которого у Луи катастрофически не хватало. Но покупки нельзя было откладывать. Томлинсон знал, что если не купит продукты в выходные, то всю оставшуюся неделю им с Алексой придется есть фастфуд или консервы, что пылятся в дальних углах шкафчиков на кухне, ведь у Луи не будет возможности заехать в магазин посреди рабочей недели. Так они с Гарри выбрались в супермаркет, где Гарри, как и все время их знакомства, позаботился о Луи. Томмо тогда был мыслями не здесь, постоянно думая о лекциях, которые надо еще успеть провести, о билетах, которые нужно подготовить и об остальной учительской рутине, но Стайлс сделал так, что все мысли выветрились из головы Томлинсона, когда друг закрутил его между отделами с молоком и хлебобулочными изделиями. У Луи тогда закружилась голова то ли от того, что он сделал, по меньшей мере, двадцать оборотов, то ли от смеха и голоса Гарри, который кричал что-то вроде: «Давай, Лу, забудь обо всем». Томмо, как всегда, выполнил то, что сказал Гарри, забывая обо всем, кроме размытого коричневого пятна кудрей и теплой ладони на своей голове, когда перед глазами все поплыло. Мысли ураганом широких улыбок, заботливых теплых рук и вырванных из контекста «Лу», заставляют Томлинсона зажмуриться, чтобы выкинуть их из своей головы, но это так же невозможно для него, как еще раз назвать Гарри своим другом. - Что ты здесь делаешь? – недоуменно спросил Луи, когда его вызвали с экзамена. – Что-то случилось? - Я просто пришел пожелать тебе удачи на экзамене, - Гарри широко улыбался, гордясь собой. - Ты ведь помнишь, что я принимаю экзамен, а не cдаю? – Луи хотел выглядеть раздраженным, из-за того, что Стайлс вытащил его с важного экзамена. Но, если честно, смотреть на взрослого мужчину в цветочной бандане было гораздо приятнее, чем на хмурых студентов. - Ты хочешь, чтобы я пожелал удачи твоим студентам? – Гарри думает, что это хорошая идеи, ибо Луи ясно видит как он загорается энтузиазмом, но нет, это ужасная идея. – Окей. - Гарри, стой… - Хэй, ребята! – Стайлс открывает дверь аудитории и привлекает к себе внимание. – Сегодня мистер Бу в плохом настроении, так что я надеюсь, что вы хорошо знаете его предмет, иначе он обругает вас на итальянском, а вы даже не поймете, что он сказал, - Луи ненавидит этого чудака. Ладно, возможно, он не ненавидит его, но в данную минуту он хочет дать ему затрещину, пусть на него и смотрит вся аудитория, посмеиваясь. – Нет, вы представляете, он отказался от моих поддерживающих объятий! - Ничего я не отказывался! – восклицает Томлинсон, потому что никто не вправе чернить его. Все знают, что Луи любит обниматься. Ну хорошо, не все, но теперь то точно все. – Ты предлагал удачу, а не объятия! - Объятия шли в комплекте, - кажется, Томмо плохо влияет на Гарри, потому что раньше он не был таким вредным. Это черта Луи, а Стайлс мягкий, заботливый и добрый. Томлинсон сотворил монстра. – Так что мои объятия, как и удача, переходят твоим студентам. И знаете, что учудил этот ребенок-переросток? Он пошел по рядам и обнял каждого, каждого студента в этой огромной аудитории, где было несколько факультетов. Но это еще не все. Гарри, каждый раз обнимая кого-то, смотрел точно на Луи, высовывая свой язык, как маленький. От этой картины, Томлинсону хотелось рассмеяться в голос.Он буквально чувствовал, как звонкий и заливистый смех норовит вырваться из его груди, но все же он сумел сдержать его, слегка поддергивая плечами и не скрывая счастливую улыбку. Стайлс перебрасывался парой фраз с каждым студентом, которые либо сами начинали разговор, либо это делал сам Гарри. Томлинсон мог бы возмутиться и выгнать Стайлса, ведь он здесь главный, но он подумал, что это снимет напряжение со студентов, ведь Гарри всегда благотворно действует на людей. Знаете, Луи совсем не против, если результаты в этом году будут лучше, чем обычно. И, конечно же, Томмо не думает, что Гарри его талисман. Луи давно признал, что Стайлс самое светлое и чистое, самое странное, но прекрасное, что было в его жизни. Если кто-то посмеет оспорить это, то у Томлинсона есть огромное количество доказательств в виде маленьких родинок чуть ниже правого глаза, смехотворных рубашек, разносортных колец на тонких пальцах и чистой, нескрываемой нежности в изумрудных глазах. Бессонница. Это ведь так называется, когда не можешь уснуть из-за того, что подозреваешься в себе чувства к другу? И к другу ли? Гарри всегда был чем-то иным, но Луи, за неимением другого определения их связи, называл его другом. Да и что вообще Томмо знает о чувствах? О любви? Он был совсем молодым, когда в его жизни появилась Алекса. Томлинсон никогда не был рабом безумной влюбленности или жертвой роковой любви. Нет, он влюблялся, но это были легкие отношения, какие и должны быть в таком возрасте. Он был молод и открыт для такого светлого чувства, но не успел в полной мере познать его в свое время. Сейчас Томлинсон лежит на своей кровати, не желая вылезать из-под одеяла, хотя ему жарко, ведь на улице уже лето. Жара отвлекает Луи от мыслей, которые не дают ему покоя уже пару месяцев, но которые он методично отбрасывал в сторону, заполняя голову заботами о доме, ребенке и работе. Но в 4:26 утра нет никаких забот, кроме одиночества. Томмо хочет забыть о том, как хорошо он чувствует себя в объятиях Гарри. Он был бы не против сейчас оказаться в коконе из татуированных рук, пусть даже если бы ему стало еще жарче. Луи думает, что запах друга может успокоить и задурманить, забирая все плохое из мыслей Томлинсона. На самом деле Томмо не страшно, если все окажется так, как он думает. Он боится только того, что, возможно, не правильно поймет самого себя и все полетит к чертям. Луи хочет разобраться в своих чувствах, потому что очень сложно находиться рядом с Гарри, когда хочешь носом провести дорожку от его подбородка до виска, а не стоять на расстоянии вытянутой руки. Томлинсон уже привык к боли в груди, которая возникает каждый раз, когда Гарри называет Алексу «моя принцесса» или подобным образом. Ему нравится, что Стайлс прикипел к его дочери так же, как и сам Луи к Натану. Они как одна дружная, любящая семья и от этих мыслей Томмо хочет упасть в пропасть, потому что, как ему кажется, это все просто глупо. Сомнения одолевают Луи, потому что он перестает контролировать себя, доверять себе. Ему хочется так многого, чего ему не достичь. Томлинсон срывает с себя одеяло, когда ясная мысль посещает его голову. Что он теряет? Все ведь может быть так, как он хочет. Луи знает, что Гарри нравятся мужчины, а судя по последнему походу в душ, Томмо все еще мужчина. Дети парней ладят, даже пытались сделать так, чтобы Стайлс влюбился в него, но Гарри не обязательно об этом знать. Томмо думает, что риск стоит того. А что насчет сомнений…Разве мы все не сомневаемся, когда влюбляемся? Мы осторожничаем, и ставим каждый свой шаг под сомнение, ибо боимся разрушить то зарождающееся чувство, что может разрастись до размеров вселенной, если это тот самый человек. В любом случае, Луи не может быть до конца уверен, пока не попробует. *** Занятия в школе все еще идут, а у Луи уже отпуск, поэтому он решает пригласить Гарри к себе, под предлогом, что ему скучно одному. Стайлс, естественно, всегда только рад провести время с другом, поэтому приходит буквально через десять минут после звонка Луи. Они лежат на ковре в гостинной, поедая банановый хлеб, который принес Гарри, запивая его холодным чаем. Начало июня, но уже жарко до невозможности, что нетипично для Лондона. Луи хочется раздеться прямо здесь и сейчас, сбросив всю прилипшую к коже одежду, но он подозревает, что Стайлс может неправильно его понять, поэтому остается лежать на спине. - Ты никогда не задумывался о новых отношениях? – Луи решает начать издалека. - Задумывался, - Стайлс крадет кусочек хлеба, к которому тянулся Томмо. – Но, как видишь, это были лишь мысли. - Уже столько времени прошло, Хаз, - Луи смотрит на Гарри. – Может, пора начать жить не только для Натана? Он уже большой мальчик и, думаю, понимает, что тебе тоже нужна поддержка, опора, любовь в конце концов. - Возможно, ты прав, - Стайлс потуже затягивает пучок на голове. – Но на отношения уходит много времени, а я не могу пренебрегать Натаном. - Но что, если ты не будешь пренебрегать им? – Луи оживает, когда они подходят к нужной теме. – Что, если тот, кого ты выберешь, будет любить Нати как родного? Гарри ничего не отвечает, рассматривая белый поток. Томмо думает, что слишком давит, ведь все это ново для Стайлса. Гарри, как Луи знает, не был ни с кем, после Сэма. Возможно, после развода, самооценка Гарри упала, поэтому он посвятил себя целиком и полностью сыну, считая, что больше никому и не нужен. Томмо тоже переводит взгляд на потолок и закрывает глаза. - В любом случае, ты можешь просто сходить на свидание, - ненавязчивый тон дается Луи тяжело, потому что в этой ситуации он самая заинтересованная сторона. – Ни к чему не обязывающее свидание. Ты просто повеселишься и поймешь, что жизнь продолжается. Стайлс снова ничего не отвечает и Луи даже кажется, что тот уснул, потому что дыхание, что слышится в тишине дома, размеренное, но когда Томмо переводит взгляд на Гарри, глаза последнего открыты. Он смотрит в одну точку, словно потерялся в своих мыслях. Такое состояние слишком знакомо Томлинсону, чтобы он смел прерывать размышления друга. Пока что друга. Луи смотрит на свитер Гарри с каким-то ужасным динозавром, который, Томмо уверен, стоит кучу денег и думает, что да, он любит Стайлса, иначе ему бы не хотелось пробраться под этот свитер прямо сейчас, как клещ пробирается под кожу. На улице около тридцати градусов, а Гарри лежит в свитере, словно сейчас февраль, но Томлинсон только сильнее хочет назвать его придурком, перед этим сказав громко и четко «мой». Томлинсон понимает, что Стайлс немного растерян, ведь ясно, что раньше он никогда серьезно не думал о новых отношениях. Луи решает дать Гарри немного времени, чтобы свыкнуться с мыслью о том, что новые отношения имеют место быть в его жизни. Томмо не хочет выводить Стайлса из колеи. Он хочет, чтобы Хаз был готов к тому, что его друг влюблен в него. Может, недели или двух ему хватит? Луи надеется на это, потому что если нет, то он взорвется от нетерпения и волн нежности, что поднимаются в нем каждый раз, как только в поле зрения попадает несуразно высокий парень в потертых сапогах и чертовом свитере летом. *** Спустя два дня Луи старается избегать Гарри. Если он думал, что подождать будет легко, то он ошибался. Сейчас все стереотипы о том, что все боятся раскрыть свои чувства рухнули, ибо Луи только этого момента и ждет. Он не понимает, почему в фильмах все боятся рассказать о своей любви тем, кого любят, потому что Томмо хочет, очень хочет рассказать Гарри и дать ему понять, какой тот замечательный, прекрасный и что он любим. Разве это не самое прекрасное чувство, когда ты знаешь, что есть хотя бы один человек на этой планете, который любит тебя? Просто любит, не ссылаясь на какие-то преимущества или особенности. Любит за всю совокупность мелочей, которые и составляют человека. Боже, из-за ожидания Луи превращается в героиню мелодрамы. Алекса странно смотрит на отца, когда тот поет утром, заливая ее любимые хлопья молоком и пританцовывает, дожидаясь, когда вскипит вода в чайнике. Она ничего не говорит, хотя Томмо знает, что эта девчонка все понимает, но Луи благодарен ей за молчание, потому что он еще сам не привык к мысли, что скоро сможет называть Гарри как угодно, только не «друг». Ну, Томлинсон надеется на такой расклад. Когда Алекса выбегает из машины, быстро поцеловав отца в щеку, чтобы поскорее оказаться в школе, Луи едет обратно домой. Он без понятия, почему занятия в школе продолжаются, когда уже начало лета, но он не против, если дочь все устраивает. Кажется, Лиам как-то упоминал, что занятия будут идти еще две недели июня, но Луи, скорее всего, сконцентрировался на татуировках лавровых ветвей чуть выше тазовых косточек, которые стали видны, когда Гарри поднял на руки Натана, а его рубашка задралась. Хм, да, надо было внимательнее слушать друга. Томлинсон не знает чем себя занять, поэтому просто перемещается из одной комнаты в другую, прибирая там бардак, который, естественно, оставила Алекса, а не он, потому что он взрослый и аккуратный, да. Луи в комнате дочери, когда в его кармане вибрирует телефон. Он достает его, уже зная, что это Гарри и прыгает на кровать дочери, как маленькая девочка, которой звонит парень ее мечты. Запах цветочного шампуня Алексы пропитал подушку и эта сладость вместе с именем Стайлса на дисплее, кружат Луи голову, как если бы вибрация телефона могла вводить людей в транс. - Алло? – Томлинсон даже не пытается скрыть радость. - Привет, Лу, - нет, если Гарри продолжит так мягко произносить сокращение его имени, то Луи придется подать на него в суд, ибо просто невозможно себя контролировать. – Помнишь, мы говорили о новых отношениях пару дней назад? - Да, - Томмо чувствует, как его сердце начинает биться чаще, а в его голове мелькает мысль о том, что Гарри может работать лучше любого дефибриллятора. – Ты думал об этом? - Ну, да, - Стайлс медлит, из-за чего Луи ожидает чего-то грандиозного после паузы. Томмо затаил дыхание, как перед прыжком в воду. Он знает, что Гарри сейчас скажет что-то очень, очень важное. – И, в общем, я ходил на свидание вчера.