between us gray areas and expectations

Гарри уверен, что это будет лучшее лето в его жизни. Он посреди леса, где воздух настолько чистый, что сначала было непривычно им дышать, после воздуха Лондона, состоящего из выхлопных газов, в лагере есть озеро, где дети могут учиться плавать, рядом любимые сын и Алекса, что уже стала ему как дочь. А еще это лето Стайлс проведет с Луи. С лучшим другом, какой у него когда-либо был. Гарри никогда и ни с кем не был так близок. Ни с кем у него не было столько общего, сколько с Луи. Ни в школе, ни после. Стайлс благодарит судьбу, что в его жизни появился такой замечательный друг, как Томмо. Первый месяц, пусть и не без проблем, но прошел хорошо. Да, пусть с Луи и тяжело, но Гарри не променял бы его ни на какого другого соседа. Пусть даже он сбивает свой и Гарри режим, уговаривая друга посмотреть очередной фильм, зарывшись в одеяла и трясясь от страха. Естественно, Томмо привез с собой только ужастики, даже если и боится их до такой степени, что не дает Стайлсу спать всю ночь, заставляя рассказывать ему истории, чтобы отвлечься. Луи пару раз вытаскивает Гарри ночью на озеро, чтобы искупаться, словно они подростки. - Луи, почему мы идем купаться ночью? – бормочет Стайлс, когда Томмо впервые будит его, чтобы пойти к озеру. - Потому что это закон всех фильмов про лагеря. Все бунтари купаются ночью, Хаз, - таким тоном, словно это очевидно даже младенцу, отвечает Томлинсон. Гарри уверен, что он закатил глаза. - Но нам ведь не по шестнадцать, - Стайлс очень, очень хочет спать. - Где твой дух авантюризма? Представь, что нам и правда по шестнадцать, – Луи заходит по колено в озеро, сбросив перед этим футболку. – Взбодрись, Стайлс! И тут Гарри чувствует на своем разморенном сном теле холодные капли. Томлинсон окатил его водой, стараясь смеяться как можно тише, что выходило довольно плохо. Сон словно рукой сняло, и Стайлс бросился в атаку водой, потому что он не мог проиграть в этой битве на озере. Только не этому засранцу, который пропадает под водой, чтобы схватить Гарри за ноги и окунуть с головой в воду. Тогда они плавали, брызгались как дети и пытались догнать друг друга, пока губы Луи ни посинели и пока Гарри ни перестал чувствовать своих мизинцев на ногах. Никто не должен знать, что они бежали до домика наперегонки, словно им действительно по шестнадцать. Луи постоянно был рядом. Он будил Гарри по утрам, то наступив ему на ногу, пока спускался с верхней кровати, то громко зевнув, то начиная громко ругаться из-за того, что уронил зубную щетку. О, умываться с Томмо невероятно весело. Стайлс привык толкать бедро друга своим, чтобы отвоевать хоть немного места перед маленьким зеркалом, пока оба пытаются привести себя в порядок. Привык к тому, что Луи может специально долго и мерзко сплевывать пасту, пока чистит зубы, чтобы Гарри ушел из ванной комнаты, но Стайлс только зажмуривает глаза и ждет, пока Луи смоет пасту. Привык сидеть под дверью в ванную, пока Томлинсон принимает душ, потому что, как оказалось, Луи очень красиво поет. Возможно, когда-нибудь Гарри попросит друга спеть ему. Луи был рядом, когда к Стайлсу подошел маленький мальчик, плачущий из-за того, что его укусила пчела. Мальчик держал вытянутым свой красный палец и, всхлипывая, попросил у Гарри помощи. Стайлс растерялся, потому что впервые случилось подобное в лагере. Да, он помнил, что нужно было отвести ребенка в медпункт, но из головы совершенно вылетело его месторасположения. Томмо оказался рядом. Он успокоил мальчика, успокоил Гарри и обоих отвел к медсестре, которая помогла ребенку. После этого случая в голову Гарри закралась совершенно сумасшедшая мысль о том, что без Луи он не сможет больше нормально существовать. Он просто потеряется без своего ориентира. *** - Ребята, сегодня мы будем делать домики из спичек! – Луи оглядел группу детей, которые сейчас должны были мастерить эти самые домики. – Это лучшее применения для спичек, так что делайте домики, а не жгите их. Гарри хотелось смеяться от важного вида Томлинсона, который хлопнул в ладоши и, кивнув другим вожатым, подошел к столу, где сидел друг. Он сразу же начал объяснять детям, сидящим рядом, что и как нужно делать, помогал выровнять конструкции, что у них получились. Стайлс тоже помогал, но менее активно, чем воодушевленный Томмо. Гарри мастерит свой домик, больше наблюдая за ловкими пальцами Луи, которые быстро водружают одну спичку на другую, строя настоящую миниатюрную крепость. Но тут у парня кончился клей, поэтому он потянулся к последнему тюбику, сталкивая собственной рукой с рукой друга. - Гарри, дай мне клей, у меня сейчас все рухнет! – Луи держит руку Стайлса, в которой зажат клей. - Но мне он тоже нужен, - возражает Гарри, ибо у него была точно такая же ситуация, как и у Томмо. - Мне нужнее. - Нет, мне. - Гарри. - Луи. Томлинсон сжимает руку Гарри своими обеими, из-за чего Стайлс выдавливает весь клей из баночки, что растекся по его руке и рукам Луи. - Смотри, что ты наделал, Стайлс! - Что? – Гарри в недоумении смотрит на друга, который обвиняет в случившемся его. – Но это ты сжал мою руку! - Мог бы сразу отдать мне клей, жадина, - Луи пытается убрать свои руки, но у него ничего не выходит. - А ты мог бы и уступить, - Гарри смотрит в испуганные глаза друга и, поняв в чем дело, опускает взгляд на их склеенные руки. – Луи, мы что, склеились? - Нет, Хаз. Нет-нет-нет, - Томлинсон оглядывает всю беседку с выражением паники на лице. – У кого-нибудь есть ацетон? - У Кэрол, - отвечает один из вожатых, отвлекаясь от своего домика, из-за чего тот рушится, но Луи не жаль, потому что его руки, черт возьми, приклеены к руке Гарри, поэтому он лишь облегченно выдыхает. – Но у нее выходной, а ключи от кладовой она всегда забирает с собой. Словно там есть, что украсть. - Когда она приедет? – Гарри просто смотрит на их с Луи скрепленные руки, слыша, как голос друга становится выше, когда он задает вопрос. - Не знаю. Должна вернуться сегодня вечером. Стайлс слышит, как ругается Томмо, слышит, как он проклинает все и всех, слышит, как он пытается успокоить детей. Но Гарри не может думать ни о чем, кроме того, какие у Луи маленькие руки, что держат одну его большую ладонь, как мило это смотрится, пусть и ситуация не очень удобная, как тепло ему от руки друга, пусть клей и неприятно сжимает кожу. Гарри не может объяснить это, но ему нравится сложившаяся ситуация. *** - Только попробуй сунуть в меня это, Стайлс! – Луи кривится и отворачивается, увидев такую ненавистную ему брокколи на вилке. Гарри смеется над беспомощностью Томмо, который даже поесть сам не может, ведь его руки до сих пор приклеены к другу. Стайлса забавляет ситуация, забавляет ребяческое поведение Луи, который, словно маленький ребенок, не хочет есть полезную пищу. Гарри съедает капусту, пытаясь скрыть улыбку, и указывает на продукты в тарелке, ожидая одобрения Томлинсона. - Нет, никакой моркови, - Стайлс слышит, как усмехается Боб и переводит вилку к салату. – Я не корова, Гарри, - парень закатывает глаза, оставляя свое дело, чтобы выпить сока, чувствуя, как Луи теребит его руку, как бы говоря, что он тут и он все еще голодный. – Ладно, я согласен на кукурузу, но ты отдашь мне свою рыбу. Наконец-то, парни приходят к согласию. Стайлс кормит Луи, подмечая, как забавно он открывает рот. Так широко, словно Гарри может промахнуться. Стайлс вытирает Томмо рот салфеткой, смеясь над выражением его лица, когда тот сделал губы «уточкой». - Я хочу пить, - Луи кивает головой на стакан с соком. - Тебе нельзя пить, - Гарри слегка краснеет. - Это еще почему? – Томмо возмущен, он хочет пить, но без помощи друга это невозможно. Стайлс не знает, как это сказать. Он отводит взгляд, пытаясь найти что-то, что отвлечет Луи, но вокруг только дети, которые выходят из столовой, деревянные столы и Боб с Клариссой. Друзья, обычно, не боятся говорить о таком. Вообще-то, друзья стараются кричать о неловких моментах как можно громче, считая, что это забавно. Но Гарри не может, потому что это…это Луи. - Потому что ты захочешь в туалет, - Боб дожевывает последнюю картофелину. – Но не думаю, что ваши отношения на нужном уровне для подобного. За столом воцарилось молчание. Дети уже давно покинули столовую, Кларисса толкнув мужа в плечо, уставилась в свою тарелку, а Гарри просто смотрит на свою руку, что склеена с руками Луи, который, так же, как и все, сидит тихо. - Нам нужна помощь, - наконец, оживает Томлинсон, привлекая к себе внимание всех сидящих за столом, но он смотрит лишь на Стайлса, который кивает, соглашаясь. – Срочно! *** Лиам Пейн всегда был самым обычным парнем. Сначала он был обычным ребенком, который был немного капризным, но по большей части спокойным. Он любил смотреть мультики по утрам и рисовать, сидя у ног отца, когда тот смотрел вечерние новости на диване. Будучи подростком Лиам ничем не отличался от сверстников. Он начал заниматься спортом, но лишь немного, любил играть в футбол с друзьями на заднем дворе, отказывался есть что-то, кроме вредной пищи и попробовал сигареты в свой переходный возраст. Позже Лиам сдал все экзамены на отлично, окончив школу так, чтобы родители им гордились, и поступил в университет по самой обычной специальности. Именно по тому, что Лиам был самым обычным парнем, все были удивлены, когда он рассказал, что ему нравятся не девушки, как обычным парням, а такие же, как и он сам, парни. Это произошло в университете. Лиам был на третьем курсе педагогического факультета. У них были лекции по психологии, и так получилось, что в городской консерватории преподаватель психологии попал в больницу, так что их направили на лекции в самый обычный университет, где учился тогда Пейн. Лиам как сейчас помнит тот день, когда в их тихую аудиторию влетела группа парней и девушек, среди которых был смеющийся парень, на которого все стали «шикать», но он не мог остановить свой звонкий смех, прыская периодически в свой кулак. Пейн помнит, как сразу заметил неестественный цвет его блондинистых волос, которые становились еще белее в освещении аудитории, помнит, как с последнего ряда наблюдал за этим парнем, поражаясь тому, как быстро он успокоился, словно и не смеялся пару секунд назад, прерывая лекцию, но чуть красные щеки выдавали его. Найл Хоран. Так звали этого парня. Он заметил Лиама через три дня, когда Пейн в очередной раз наблюдал за ним на лекции, в сотый раз ругая себя за то, что не стал развивать в себе способности художника в детстве, ведь у него неплохо выходил Скуби-Ду и сейчас бы он мог запечатлеть на бумаге этот смешно вздернутый от гордости за себя нос, после того, как парень поймал за раз три орешка, подбросив их в воздух. Найл тогда только улыбнулся ему. Ярко, открыто улыбнулся, но Лиам ведь простой парень, поэтому, вместо того, чтобы улыбнуться в ответ, он уткнулся в учебник, словно сейчас для него было что-то интереснее губ, изогнутых в улыбке только для него. Так продолжалось несколько месяцев. Найл стал пялиться на Лиама в ответ, чтобы подразнить его, но последний не хотел проигрывать, поэтому больше не прятался за учебниками, а смотрел точно в глаза Хорана. С последнего ряда Пейн не мог различить, какого именно цвета были глаза парня, но ему очень хотелось бы узнать. Найл поворачивался каждый раз, когда профессор не видел, корчил рожицы или подмигивал, не обращая внимания на других студентов, и улыбался каждый раз, когда ему удавалось пробить броню Лиама и рассмешить его. Но Хоран ни разу не поднялся к Лиаму, не сел к нему и не сказал ни слова до конца года. Ну, а Лиам не спускался ниже своего последнего ряда на лекциях по психологии. И вот это свершилось. Самому обычному парню пришлось выбираться из своей скорлупы. Нет, Лиам не был застенчивым, но и не был раскрепощенным. Просто раньше ему никогда не приходилось выходить из своей зоны комфорта. Но сестра помогла. Ее парень тогда учился в том же университете, что и младший Пейн, поэтому, узнав, что Лиам любит петь, он записал его на вечер талантов. Это был просто ежегодный вечер, где студенты с разных курсов могли показать свои таланты, без давления конкуренции конкурса. Это радовало Лиама, но не радовал сам факт, что ему придется петь перед огромным количеством парней и девушек, потому что университет был довольно большой, хоть и самым обычный, ведь в мире так много обычных людей. Тем не менее, Пейн был в списке и он решил, что лучше один раз выступить, чем слушать потом лекцию от сестры, ее парня и группы студентов, которые организовали этот вечер. Лиам пел какую-то песню, которая была очень популярна в то время. Он не помнит, что это была за песня, потому что это была самая обычная песня, которых с каждом годом все больше, и они забываются сразу после выхода новой. Он стоял посередине сцены, как и полагается, свет сильно слепил ему глаза, когда он пытался заглянуть в зал, поэтому приходилось смотреть куда-то вниз. Пейн не искал взглядом сестру, ее парня, друзей и даже Найла. Он просто бездумно осматривал зал, видя только темные силуэты и на всем протяжении песни пытаясь угадать, где кто сидит. Зал аплодировал, когда Лиам закончил. Это не были овации, но и не тихие, лишь поддерживающие, аплодисменты. Всем понравилось исполнение Лиама, так что парень был рад, что все закончилось быстро. Он протянул микрофон Даниэль, которая вела этот вечер, и хотел было пойти домой, но увидел Найла, который поднимался за кулисы. Он подбежал к парню, который управлял светом и стал что-то оживленно ему объяснять, даже не заметив Лиама, который остался стоять на месте, думая о том, как забавно Хоран выглядит в очках. Пейн ожил лишь тогда, когда Найл неспешным шагом направился в его сторону. Он точно шел к Лиаму, потому что смотрел прямо ему в глаза и легко улыбался. Пейн уже давно заметил, что улыбка никогда не покидает уст ирландца. - Хороший голос, Лиам Пейн, - Найл обошел парня, заставляя того прокрутиться вокруг своей оси. – Запоминающийся. Это было первое и последнее, что услышал от Найла Пейн. Но тогда он узнал, что у Найла голубые глаза, словно он сам – солнце, которое поглотило все его тело, оставляя лишь кусочки неба в глазах. Лиам не видел Найла четыре года. После того вечера талантов началась череда ежегодных сессий, зачетов. Все это студенты консерватории сдавали у себя. Даже психологию, к сожалению Пейна. Найл больше не появлялся в университете Лиама, а у того, в свою очередь, не было повода заглянуть в консерваторию. Но Лиам не мог забыть его, потому что благодаря Хорану его жизнь перестала быть обычной. Сейчас Лиам сидит на причале у озера. Да, он прячется. Он избегает всех занятий, какие объединены с другими школами, потому что это может быть музыкальная школа, где преподает Найл. Пейн выведал немного информации у вожатой, что работает с Хораном. Лиам не знает, почему избегает Найла. Банальный стыд? Скорее всего. Правда, Найл ничего ему не обещал, а он не обещал ничего ему. Но все равно внутри что-то ноет при мысли, что все могло быть не так, как есть. От всего этого вороха воспоминаний Пейн вспоминает и песню, что пел на том вечере. Он не помнит слов, но может с точностью сказать, что там было немного о любви, молодости и приключениях, как и в любой песне. Лиам напевает мелодию, замечая, что она не слишком быстрая и не слишком медленная. Он сказал бы, что это идеально, если бы его спросили. Все, что вылетает изо рта учителя, это «нанана» в разном количестве и ритму, имитируя существующие слова. Лиам не хочет думать о том, как выглядит со стороны. Он далеко в своих воспоминаниях, а не на причале летнего лагеря. - Лиам Пейн, - парень перестает петь, оборачиваясь на свое имя. – Я узнаю этот голос где угодно. - Найл, - выдыхает Лиам. - Привет. Мир не перевернулся, небо не стало красным, вода не стала лавой, и даже солнце не погасло, на что, в принципе, рассчитывал Лиам. Найл просто сел рядом, опуская ноги в воду и поправляя свои очки. - Давно не виделись, Пейн, - солнце отражается в линзах очков Хорана, из-за чего Лиам жмурится, смотря на него. – Твой голос стал ниже. - Но ты все равно узнал его, - Лиам старается не думать о том, что Найл действительно узнал его по голосу, хотя прошло столько лет. - Я ведь говорил, что он запоминающийся. Пейн не находит, что ответить, поэтому молчит. Найл ложится спиной на темное дерево мостика, на котором они сидят, и смотрит в небо, жмурясь как Лиам. Они молчат, но в груди Пейна бушует необъяснимое желание что-то сделать. Он не знает, что именно, но знает, что сделать что-то просто необходимо. Но он ничего не делает. В конце концов, он просто парень, который не всегда может понять свои собственные желания и чувства. - Знаешь, - голос Найла резко врывается в тишину. – я думал, что ты найдешь меня в фейсбуке, - блондин усмехается своим же словам, поворачивая голос в сторону Лиама. – Ну, или заглянешь, как-нибудь, в консерваторию. До конца обучения я думал, что ты ищешь подходящий момент, мистер Пейн. - Я до сих пор не нашел, если честно, - Лиам частично признается в том, что тоже думал о Хоране все то время, после третьего курса. - Что ж, - Найл садится. Он не сидит слишком близко, но Пейну достаточно протянуть руку, чтобы взлохматить волосы Найла, что трепет ветер. – Момент сам нашел тебя. Желание сделать что-то прямо становится все более жгучим. Оно заполняет все тело Лиама, нещадно обжигая органы и плавя суставы. Найл улыбается. Эта мягкая улыбка преображает все его лицо, которое прямо как четыре года назад, лишь с легким пушком над верхней губой и чуть менее пухлыми щеками, но все с теми же лучистыми глазами. Лиам просто обязан что-нибудь сделать. - Лиам! – голос Луи возвращает Пейна из зала университета в летний лагерь. – Лиам, наконец-то мы нашли тебя! *** Вообще, Гарри не хочет идти за помощью к Пейну. Он вообще не видит нужды в помощи. Все прекрасно. Вот он, его друг и их склеенные руки, которые, впрочем, не доставляют Стайлсу никаких неудобств. Так как оба парня не могут нормально функционировать, у них появляется небольшой выходной до возвращения Кэрол, которая даст им ацетон. Парни не находят занятия лучше, чем просто сидеть в тени огромного дуба, который растет недалеко от леса. Луи долго не может найти удобную позу, он вечно ворчит и кряхтит, но внутри Гарри от этого растекается такое тепло и нежность, что он готов слушать ворчание Томмо годами. Стайлсу нравится находить подход к Луи, как когда он обещает сделать ему массаж спины, после того, как их расклеят, если он перестанет ныть. Гарри нравится выполнять просьбы Луи и чесать ему нос или отмахивать ос от его головы. Стайлсу нравится то, что Томлинсон нуждается в нем, пусть и ненадолго. Нравится, что Луи так рядом. Гарри очень хочет понять, почему от мысли о том, что скоро Томмо будет свободен от оков клея и сможет уйти от него, неприятно колет внутри. Когда один из вожатых находит Гарри и Луи под дубом, обсуждающих то количество новых фильмов, которые они пропустят, будучи все лето без интернета и телефона, отдавая им ацетон, Луи сразу же заставляет Стайлса подняться и помочь встать ему. Оба, оглядев себя и удаляющуюся фигуру вожатого, приходят к выводу, что сами не справятся, поэтому решают отправиться на поиски Лиама. Гарри старается идти медленнее, делая вид, что запинается, в то время как Луи пытается тащить его за собой. Стайлс понимает, что тоже должен радоваться тому, что их с Томмо руки разъединят, что он будет свободен, но его настроение далеко от радостного. Гарри не знает, что с ним не так. - Лиам! – Луи бессовестно вторгается в чужую беседу и Стайлсу стыдно за него, словно по поведению Томмо будут судить и его. – Лиам, наконец-то мы нашли тебя! Пейн переводит свое внимания на «сиамских близнецов», пока его собеседник встает. - До встречи, мистер Пейн. Найл уходит, приветливо махнув рукой Луи и Гарри, которые улыбнулись в ответ, а Стайлс даже махнул рукой так же, как и блондин, ведь одна его рука все же была свободна. Луи заинтересованно посмотрел сначала на Хорана, а потом на своего старого друга. - Это..? - Да, это Найл, - Лиам приподнял бровь, уставившись на склеенные руки друзей, но в ответ получил лишь синхронно пожатие плечами и бутылку с ацетоном. - Так ты расскажешь мне, что было? – Луи не унимается по пути к домику, теперь больше заботясь не о свободе собственных рук, а о Лиаме. - Не сейчас, - Пейн устало выдохнул, стараясь, наконец, прийти в себя после встречи с прошлым. - Это из-за меня? – Стайлс чувствовал себя лишним. Чувствовал, что Лиам не может поговорить с другом из-за того, что тут лишние уши. - Нет, Гарри, - Пейн сжал плечо Стайлса, ведь он доверял ему так же, как и Луи, хоть они были знакомы и не так долго, как с Томлинсоном. – Просто я еще сам ничего не понимаю.