between us gray areas and expectations

В автобусе Гарри и Луи едут вместе. Естественно они едут вместе, ибо, несмотря на то, что Стайлса смущает холодность друга, а Томмо все еще не может усмирить внутри себя бурю, они не могут сопротивляться притяжению. Они здороваются, улыбаясь друг другу, Луи даже поправляет выбившиеся из-под шляпы волосы Стайлса и вроде бы все как всегда, но обоим неловко, как не было даже в первую встречу на стадионе. Поездка до лагеря занимает пять часов, и Гарри засыпает на плече Луи. Томлинсон не сбрасывает его голову, лишь снимает шляпу друга и кладет ее себе на колени. Томмо может отвернуться, смотреть на развернувшийся за окном пейзаж, но он слишком долго не видел Стайлса, чтобы сейчас что-то другое могло завладеть его вниманием. Луи не находит на его лице ничего нового. Тусклые, почти незаметные веснушки, беспорядочно разбросанные по щекам и подбородку, легкий пушок над верхней губой, ресницы, подрагивающие каждый раз, когда автобус наезжает на кочку. Луи знает каждую черточку на лице Стайлса, но готов каждый раз заново открывать их для себя. Лиам странно смотрит на Томлинсона из начала автобуса, но Луи делает вид, что не замечает приподнятых бровей друга и его снисходительной улыбки. Он не видит и как Алекса толкает Натана в плечо, чтобы он тоже обернулся назад, где сидят их папы. Не слышит, как Смиты шепчутся, слишком часто употребляя в своем разговоре «Луи и Гарри». Гарри просыпается лишь тогда, когда Лиам возбужденно кричит о том, что они прибыли в место назначения. Стайлс смущенно улыбается, когда понимает, что большую часть поездки проспал на плече друга, а Луи лишь подталкивает его к выходу из автобуса, шутливо жалуясь на то, что теперь он не может нести сумку на плече, которое ему отлежал Гарри. - Так, детей я отправил по домикам, - сообщил Лиам, пытающийся сосредоточится на работе. – Теперь я должен расселить вас. Пейн повел четырех родителей за собой. Все оглядывались по сторонам, отмечая про себя живописность места и чистый воздух, наполненный ароматом сосен, что росли вокруг территории лагеря. Гарри, пользуясь тем, что Луи смотрит по сторонам, снял с плеча друга одну его сумку, повесив на свое. - Эй! – все оборачиваются на крик Томмо, но Гарри делает вид, что ничего не произошло и Лиам со Смитами снова смотрят вперед. – Стайлс, отдай мою сумку, - Луи дергает за ремень своей сумки, пытаясь говорить тише. - Нет, Луи. Я действительно отлежал тебе плечо, - черт, Томлинсон не может поверить в то, что Гарри повелся. – Прости. - Гарри, я ведь пошутил, - закатывает глаза Луи, но Стайлс не слушает его. И прежде, чем Томмо предпримет новую попытку вырвать свою сумку из рук друга, Гарри убегает вперед, идя теперь рядом с Лиамом, оставляя Луи позади этого не дружного строя. Но Томлинсон не будет за ним бегать, даже если очень хочется догнать Стайлса, повалить на зеленую траву, чтобы защекотать до такой степени, что тот не сможет дышать и Луи придется сделать ему искусственное дыхание. - Вот мы и пришли, - Лиам указывает на два небольших домика, которые стоят друг от друга на расстоянии десяти метров. – По два человека в одном доме. Смиты без слов уходят в один из домиков, махнув всем на прощание. Конечно, конечно семейная пара будет жить вместе, а Луи придется жить с Гарри в маленьком, уютном домике. Луи ненавидит то, что его жизнь напоминает роман для домохозяек, но протестовать совсем не хочется, особенно когда Стайлс счастливо улыбается лишь от одной идеи жить с другом все лето. *** - Это что, брокколи? – Луи садится за стол вместе с Гарри и Смитами за ужином. - Луи, это детский лагерь. Естественно тут овощи в рационе, - Кларисса Смит повертела в руке вилку с наколотой брокколи. - Но мы-то не дети! – Томмо смотрит на такого же недовольного Боба Смита, ища поддержки. – Я хочу нормальной еды. - Либо ешь это, либо ходи голодный, - Лиам садится рядом с Луи, из-за чего бедро последнего теперь вплотную прижато к бедру Гарри. - Лиам, ты должен что-то с этим сделать, иначе он действительно будет ходить голодным, - Гарри, наконец-то, подает голос, бессовестно воруя из тарелки Луи брокколи. – Ты же знаешь, какой он принципиальный. - Не могу ничем помочь, Томмо, - хмуро отвечает Пейн, ковыряя в своей тарелке кукурузу. Луи знает, что что-то не так. Он видит это по тому, как напряжены плечи Лиама, как тот ссутулился, словно старается стать меньше, незаметнее. Томмо должен узнать, что случилось с другом, но точно не сейчас, когда вокруг есть лишние уши. И уж точно не тогда, когда Гарри начинает упрашивать Луи съесть хотя бы одну брокколи, обещая отдать ему всю пачку печенья, какую привез с собой. *** Вечером все быстро расходятся по домикам, потому что и дети, и взрослые устали после поездки и разбора вещей. Лиам слишком быстро ушел из столовой, поэтому Луи не удалось с ним поговорить. Что ж, он сможет сделать это еще не один раз за эти три месяца, ведь так? Сейчас ему нужен лишь сон, поэтому друг, как бы эгоистично это не звучало, может подождать. И нет, Луи не вспоминает тот миллион случаев, когда сон уходил на второй план, потому что на первом был Гарри. Стайлс чистит зубы, когда Луи уже закончил со всеми водными процедурами и лежит в своей постели. Томлинсон, как самый старший, самый серьезный, занял, конечно же, верхнюю полку, потому что вся его серьезность – напускное и в душе он все еще старший брат, которому вечно доставалось нижнее место. Томмо разглядывает потолок, где нацарапаны имена и даты, потому что он не может спать, пока не вернется Стайлс. Нет, не потому, что Гарри не закрыл дверь в ванну и свет падает прямо Луи на глаза, не потому, что шум воды не дает Томлинсону заснуть, а потому, что он еще не пожелал Стайлсу спокойной ночи. Томмо не уверен, что сможет открыть глаза, если сейчас закроет их. Наконец, Гарри выключает воду, свет и ложится в кровать. В домике теперь не слышно ничего, кроме дыхания парней. Луи набирает в легкие воздуха, чтобы сказать последние слова перед сном, но Стайлс перебивает его: - Лу, ты ведь не против, что я поехал? – голос Гарри тихий, словно он боится, что Томмо уже спит. - Что? Нет, Гарри. Почему я вообще должен быть против? – Луи хочет посмотреть в глаза другу, хочет прочитать эмоции на его лице, но он не может, поэтому беспомощно пялится на имена людей, которые жили здесь до него. - Не знаю, - Томлинсон уверен, что тот пожал плечами и сморщил слегка нос, как он делает всегда, когда пытается скрыть свои настоящие чувства за небрежными жестами. – Мне кажется, что я надоел тебе. Луи молчит. Не потому что он согласен с предположением Гарри, а потому что он наконец-то, понимает, насколько глупым был. Он избегал друга, потому что боялся причинить себе боль, но этим он причинял боль только Стайлсу. Томлинсон думал, что Гарри будет ходить на свидания и даже не заметит отсутствия в своей жизни Луи. Но Стайлс заметил. Заметил и решил, что Томлинсон больше не хочет иметь с ним ничего общего. Луи останавливает порыв резко встать и удариться головой о деревянную перекладину под потолком. - Гарри, прости меня. Прости, что заставил тебя так думать. Я должен был позвонить или хотя бы написать тебе за все это время, - Луи выдыхает, проводя рукой по лицу. – Ты никогда не надоешь мне, Хаз. - Правда? - Правда, - Томмо свешивает с кровати руку, чувствуя, как теплые пальцы Стайлса касаются его собственных и это так приятно, что Луи сразу же расслабляется. - Спокойной ночи, Лу. - Сладких снов, Хаз. *** Луи просыпается от странного звука. Такое ощущение, что кто-то стучит по крыше. Но зачем кому-то стучать по крыше в такую рань? Да и почему по крыше, когда есть дверь? Томмо открывает один глаз, встречаясь лицом к лицу с деревянной стеной домика лагеря, и вспоминает, что он не дома. Так вот почему спина Луи неприятно ноет. Томлинсон переворачивается на спину, не зная, чего хочет больше: зевнуть или застонать от ужасных ощущений в районе поясницы. Неужели это старость? Нет, это все ужасные кровати. Томлинсон понимает, что еще очень рано, ибо он не слышит ничего кроме пения птиц. Он думает, что сейчас идеальное время наведаться к Лиаму и разузнать, что с ним случилось. Луи садится в кровати, все еще немного сонный и осматривается. Есть только два варианта спуститься с верхней кровати: лестница и прыжок. Томмо решает, что спускаться по лестнице будет слишком долго, а до пола всего метра два, так что он садится, свешивая ноги вниз, и прыгает. Но все идет не по плану. Мышцы Луи все еще ватные, он еще плохо управляет своими конечностями со сна, поэтому его ноги подкашиваются сразу, как только глухой звук оповещает о том, что Томмо приземлился. Все как в замедленной съемке, когда тело Луи неконтролируемо подается вперед, неминуемо приближая его нос к деревянному полу. Томлинсон выставляет руки вперед, чтобы не оставить отпечаток своего лица в полу, но затем чувствует сильную руку, что тянет его наверх. Луи не успевает понять, как оказывается на коленях Гарри, прижатый спиной к его груди. Рука последнего все еще держит Томмо поперек живота, когда тот поворачивает голову и сталкивается своим носом с носом Стайлса. - Осторожнее, - Луи не слышит, что говорит друг. Он читает по губам, потому что в ушах только собственное тяжелое дыхание. - Ага, - на автомате отвечает Томмо, приходя в себя. Стайлс смешно промаргивается, прогоняя остатки сна, из-за чего Луи приходит в себя. – Эм, спасибо, Гарри. Теперь можешь отпустить меня. Почему Луи сидит на коленях друга? Почему он рассматривает вкрапления хвойного цвета в ярких глазах Гарри? Он не должен. Не сейчас. Томмо должен поговорить с Лиамом. С Лиамом, который его друг, у которого что-то случилось, который важнее, чем тело Стайлса, чья голая грудь такая горячая, что прожигает футболку Луи. - Я отпущу тебя, если пообещаешь впредь спускаться по лестнице, - Томлинсон, наконец-то, слышит голос Гарри. Но лучше бы он оглох, потому что голос Стайлса с утра еще глубже, чем обычно, он словно обволакивает Луи, который хочет снова заснуть прямо на коленях друга, в коконе из его рук. - Я не какой-то старый дед, чтобы спускаться по лестнице, - Томмо упрямится, чувствуя, как сжимается рука друга на его боку. - Ты сейчас чуть не получил сотрясение мозга, Луи. - Ой, не драматизируй, Стайлс, - Луи пытается встать, но Гарри сильно держит его тело. – Пусти! - Нет. - Гарри, у тебя уже есть сын, вот о нем и заботься! - Моей заботы хватит на всех, - Томмо не может смотреть на то, как при этих словах на щеках друга появляются ямочки, как искренне он улыбается, чем дает Луи понять, что он действительно будет заботиться о нем, что бы ни случилось. - Обещаю, что буду спускаться по лестнице, - Томлинсон мог бы сказать это специально, чтобы Гарри отпустил его, но он знает, что теперь действительно всегда будет спускаться только по лестнице. *** - Лиам! Лиа-а-ам, открывай! – Луи стучит в дверь домика учителя, надеясь, что тот быстро проснется от его воплей. - Боже, Томлинсон, что тебе нужно в такую рань? – Пейн выглядит помятым, когда открывает дверь. - Иди сюда, Пейно, - Томлинсон садится на третью ступеньку крыльца и подзывает друга сесть рядом. – Нам нужно поговорить. - Почему именно сейчас? – Лиам бурчит, но все же садится рядом с Луи. – Я удивлен, что ты проснулся так рано. - Все ради тебя, мой печальный друг, - Томмо слегка бьет кулаком плечо друга. – Что случилось, Лиам? Лиам молчит. Луи пытается заглянуть другу в глаза, но тот рассматривает территорию лагеря пустым взглядом. Томмо знает, что Пейн редко бывает в таком состоянии. Лиам редко грустит и редко радуется. Он всегда спокоен, собран, редко дает волю эмоциям. Но сейчас он явно чем-то расстроен и Луи не может оставить все как есть. - Лиам, ты можешь рассказать мне обо всем, помнишь? – Томмо говорит тихо, надеясь, что друг услышит его. – Я хочу помочь тебе. Что с тобой? Ты так радовался этой поездке, был так воодушевлен, а сейчас словно хочешь утопиться в здешнем озере. - Он здесь, Луи, - Лиам поворачивается и смотрит прямо на друга своими карими глазами, но они холодные, не такие, как всегда. - Кто? Пейн вздыхает, убирая взлохмаченные после сна волосы назад. Он еще раз осматривает лагерь на столько, насколько может, а потом отвечает, все еще не смотря на Луи: - Найл. Он здесь.