between us gray areas and expectations

В середине июля Гарри просыпается от чьего-то шепота. Он точно знает, что сейчас равно половина лета, потому что голоса говорят о соревнованиях по плаванию, которые ежегодно проводятся в середине лета на озере. Стайлс не открывает глаза, лишь прислушивается и пытается отгадать, где же находятся говорящие. - Ты не должен переживать, милый, - Гарри слишком часто находился с Луи в ситуациях, когда приходилось шептаться, чтобы сразу узнать, что это он. – Ты ведь так упорно готовился. Уверен, что ты всех порвешь. - Но что, если нет? – что ж, если Стайлс так хорошо знает Томмо, то еще лучше он знает своего сына, поэтому может точно сказать, что это Натан. – Я ведь не один готовился. - Нати, даже если ты не победишь, то это не значит, что ты - лузер, - Томлинсон говорит мягким, любящим тоном, от которого Стайлс начинает улыбаться и открывает глаза. – Мы с твоим папой все равно будем гордиться тобой. - Правда? – мальчик продолжает шептать, даже когда видит, что отец встал, сложив руки на матрасе верхней кровати, где и сидели Луи с Натаном, опустив на подбородок на руки. - Конечно, - Гарри моргает, потому что не может кивнуть. Натан бросается на грудь Луи, обнимая его так сильно, как может обнять ребенок, а тот обнимает его в ответ, раскачиваясь в разные стороны. Стайлс еще сонный, но он счастливо улыбается, наблюдая эту картину. Их взгляды с Томмо встречаются, и Гарри буквально читает в его глазах «Хочу обнять тебя», но Луи лишь опускает одну руку и поглаживает сгиб локтя Стайлса. *** Они стоят в очереди в столовой, когда Томлинсон узнает, что в конце детского соревнования будут соревноваться вожатые. Конечно, Луи не собирается участвовать, но при этом считает, что должен участвовать Пейн, так что он стал его уговаривать еще в очереди, продолжая за столом, донимая не только Лиама, но и всех окружающих. - Ты должен участвовать, Лиам! – Луи садится рядом с другом, а Гарри садится рядом с ним. Все как всегда, но почему тогда Стайлс так хочет целиком и полностью обладать вниманием Томмо? - Я не буду этого делать, - Пейн пытается украсть с подноса друга шоколадку, которую сегодня дали всем в честь соревнований, но Луи более ловкий. – Почему ты сам не участвуешь? - Потому что я далеко не спортсмен, - Томмо прячет в карман шоколадку, не подумав, что она растает, поэтому Гарри достает его, не обратив внимания на то, как дернулся друг. – В отличие от тебя. - Зачем тебе это? – Лиам хмурится, а Луи только пожимает плечами. - А почему бы и нет? – Томлинсон подталкивает жующего друга в плечо. – Сделай это, здоровяк. - Отстань, Томмо. Я не буду делать это, только потому, что тебе приспичило. Луи сидит, надув губы и скрестив руки на груди, как маленький ребенок, чей папа не хочет вести его в аквапарк. Гарри тихо смеется, легко поглаживая спину друга между лопаток, чтобы он отвлекся и расслабился, но тот лишь продолжает обиженно смотреть на Лиама, хоть и подается немного назад, давая понять Стайлсу, чтобы тот не останавливался. - Привет, - Найл садится рядом с Клариссой Смит, светло улыбаясь. – Что случилось, Луи? Все поприветствовали Хорана, но Томмо слишком упрям, чтобы отвлечься от своего дела и перестать пялиться на друга взглядом, полным разочарования. Когда Гарри понимает, что Луи так и не ответит, то сам берет на себя миссию объяснить все блондину: - Луи хочет, чтобы Лиам участвовал в соревнованиях по плаванию, - Стайлс указывает рукой на двух друзей, словно Найл не знает их. – Но Лиам не хочет, поэтому Томмо включил режим «я буду молча ходить за тобой и прожигать тебя укоризненным взглядом, наводя ужас, пока не получу то, что хочу». Найл рассмеялся, на что Гарри улыбнулся и подумал, что ему определенно нравится этот парень, но потом он вспомнил, сколько раз Луи применял на нем этот прием и Стайлс улыбнулся еще шире, потому что обычно так Томмо вымогал у него конфеты или лишнюю подушку, которых почему-то было три в их домике. Гарри вспомнил, как забавно и мило выглядел этот взрослый мужчина, с небольшой щетиной и чуть отросшими волосами, когда в последний раз умолял Стайлса быть его подельником в очередной шалости, надувая губы и делая щенячий взгляд. Тогда они украли ночью машину для гольфа, которая, каким-то образом, оказалась в лагере, и врезались на ней в дерево, убежав с места преступления так быстро, как только могли. Гарри уже погрузился в свои мысли, но Найл прервал их поток: - Так почему ты не соглашаешься, Лиам? – Найл невозмутимо открывает пакет молока, когда все смотрят на него, ожидая новых способов уговорить учителя. – Что, отрастил бороду и стал слишком взрослым для соревнований? Луи не выдержал и засмеялся, дав пять Найлу через стол, прямо перед лицом Пейна, на что Гарри лишь вздохнул. - Мой станок сломался, а Кэрол только завтра поедет в город, - тихо пробурчал Лиам. - Давай же, Пейно! – Луи смеется, положив руку на плечи Лиама, заставив того поставить обратно кружку с чаем. - Будет весело, - говорит Найл, смотря только на Лиама, что замечают все. – Я тоже участвую. - Правда? – брови Лиама приподнимаются, а сам он немного расслабляется. – Не думал, что ты пловец. - Я ужасный пловец, - смеется Найл. – Но почему я должен отказывать себе во всеобщем веселье? Лиам соглашается участвовать быстрее, чем кто-либо рассчитывал. Луи подозревает, что здесь дело не в его приеме «я буду молча ходить за тобой и прожигать тебя укоризненным взглядом, наводя ужас, пока не получу то, что хочу». *** - Ты сделал плакат «вперед Натан»? – Гарри сидит на песке, наблюдая, как все дети подходят к краю воды, когда рядом садится Луи, отдавая ему один конец плаката. - Я удивляюсь, почему ты его не сделал, - цокает Луи. – Нати, вперед! Стайлс смотрит на сына, который обернулся на крик и счастливо им улыбается, пока Алекса обнимает его, желая удачи. Натан не выигрывает, но приходит вторым. Луи подскакивает на ноги, побежав навстречу мокрому, но такому радостному мальчику, обнимая и поднимая его на руки, кружа. К ним тут же присоединяются Гарри и Алекса. Они смеются, больше радуясь не второму месту, ведь в детских соревнованиях нет победителей и проигравших, а тому, что они все вместе, как одна дружная семья. Когда Алекса уводит Натана к остальным ребятам, Луи все еще счастлив, поэтому крепко обнимает Гарри за талию, пробормотав в его грудь: - Он такой молодец, Гарри. Стайлс тоже рад, безмерно рад за сына, который пришел вторым из пятнадцати ребят, но он радуется где-то внутри себя, гордясь своим ребенком. Но Томлинсон не может удержать в себе гордость, радость и веселый смех, поэтому продолжает обнимать Гарри. Стайлс гладит его по голове, спине, чувствуя, как расслаблены мышцы друга, как он спокоен, словно ему ничуть ни неловко от того, что вокруг люди, ничуть ни неудобно от того, что Гарри выше. Стайлс и сам не обращает внимания ни на кого вокруг, пока Луи часто дышит ему в ключицы, чуть приподнимая голову. - Может, нам отдать его на плавание? – Луи говорит тихо, потому что его губы почти у подбородка Стайлса, и он точно знает, что Гарри услышит, несмотря на веселый смех и крики поддержки рядом. Нам. Н-а-м. Н а м. НАМ. Гарри не может усмирить голос в своей голове, который кричит о том, что Луи говорит так, словно они и правда семья, так, словно Натан и его сын тоже. Стайлс задыхается. Он окружен свежим воздухом леса, но он не может вдохнуть его, пока Луи смотрит на него так, будто ждет одобрения своей идеи, словно они решают какой-то важный семейный вопрос. Гарри не хочет ничего говорить. Он хочет наклониться ниже и забыть обо всем, дав свой ответ действиями, а не словами. Стайлс берет себя в руки и, не дыша, но с мягкой улыбкой отвечает: - Да, думаю, нам стоит это сделать. И даже июльское солнце не настолько яркое, как улыбка Луи в тот момент, когда Гарри целует его в лоб, не сумев совладать с собой. *** - Ну что, готов? – Найл стоит на старте, а Лиам не может прекратить рассматривать его. Хоран снял очки и теперь еще больше похож на того себя, который постоянно корчил рожицы с первого ряда, чтобы Пейн не сдержал в себе смех и привлек внимание всей аудитории. Его волосы сейчас более натурального оттенка, но Найл не изменил себе и они все еще блондинистые. Кожа парня такая белая, что Лиам неосознанно начинает переживать за него и думать, использовал ли Хоран солнцезащитный крем. - Лиам? – Найл машет рукой перед его глазами, замечая, как Пейн рассматривает его и весело улыбается. - Готов, - последнее, что успевает сказать Лиам перед тем, как звучит сигнал, призывающий участников приготовиться. Пейн последний раз осматривает своих оппонентов. Участвует не так уж много вожатых. Всего пять парней, включая самого Лиама. Он знает, что это все не серьезно, но почему-то ему хочется победить, потому что справа стоит Найл, который не изменился за эти четыре года и Лиам может поклясться, что интерес Хорана к нему не пропал, как и его собственный. Пейн выигрывает. Он первым выходит из воды, видя сквозь мокрые ресницы, как Гарри и Луи прыгают вместе, радуясь его победе. Лиам машет им, принимая полотенце от кого-то, и зачесывает волосы назад, когда слышит за спиной веселый, резвый смех. - Поздравляю! – Найл наваливается на Лиама, обнимая его за плечи. Он ниже ростом, поэтому ему не очень удобно обнимать широкоплечего Пейна, но того, видимо, неудобства не смущают. Хоран все еще мокрый, по его коже бегут маленькие капли, что отражают солнце и Лиам продолжает наблюдать, как они прокладывают свой путь от шеи до пояса шорт, даже когда Найл отходит. – Но я требую реванша! - Просто смирись с поражением, Хоран, - беззлобно отвечает Пейн. - Нет, ты должен дать мне шанс отыграться, - Найл делает шаг вперед. - Ладно, когда? – Лиам просто хочет еще раз увидеть Найла в плавках и все. Никто не вправе его винить в подобном желании. - Вечером, когда будет костер, - Хоран взъерошивает полотенцем волосы. – Только ты и я, - это звучит не так, как должно было, поэтому глаза Найла расширяются, а Лиам лишь улыбается. – И озеро, да. Ты, я и озеро. *** В честь соревнований вечером устроили костер. Рядом с пляжем развели огромный костер, вокруг которого стояли скамьи и лежали обычные бревна, на которых сидели дети и вожатые. Кто-то играл в салочки, кто-то устроил эстафеты, кто-то жарил зефир на огне. Найл и дети из его музыкальной школы пришли с музыкальными инструментами и стали играть песни, которые обычно играют у костра. Вокруг было шумно, но весело. Лиаму казалось, что и его поглотила эта атмосфера вечного детства. Ему тоже хотелось побегать, пожарить зефир и даже потанцевать. Он разговаривал с Гарри, который наблюдал за Луи, что катал на спине детей, пока сам Лиам смотрел только на Найла, что подпевал детям, играя на гитаре. Пейн и не заметил, как стал притоптывать ногой в такт и повторять слова припева, которые отдаленно помнил с детства. - Луи, ты не подержишь? – Найл отдал гитару Луи, когда тот, устав, сел рядом. - Конечно, друг, - Томмо принял инструмент, легко перебирая струны. – Ты куда? - У нас с Лиамом кое-что запланировано. - Оу, - в глазах Луи отразилось понимание. - Нет, это не то, о чем ты подумал! – Найл снова сел, чтобы быть ближе к Луи и чтобы их никто не услышал. - Это не свидание? – Томлинсон изогнул бровь, опять перебирая струны. - Нет. - Но все выглядит именно так, - да, Луи слишком нравилось играть бровями. - Это все равно не свидание, - выдохнул Найл. - Но тебе бы хотелось, чтобы это было оно, ведь так? Хоран затих. Он посмотрел на Луи, который больше не прикалывался и не шутил, а говорил серьезно, но мягко, без давления. Найл перевел взгляд на Лиама, который смотрел на него и больше не отводил взгляда, как в первый день их игры в гляделки в университете и, снова посмотрев на Томлинсона, кивнул. - Ты прав, - Найл встал. – Но я так же знаю, что между вами с Гарри тоже что-то есть. - Что? – зашипел Луи. – Это не так. - До встречи, Томмо, - улыбнулся Хоран, обходя костер. *** - Я не полезу в эту ледяную воду, - заявил Найл, пощупав воду ногой. - И что нам теперь делать? – Лиам сел на песок, откинувшись на локти. – Ты хочешь вернуться к костру? - Нет, - Хоран лег рядом, запрокинув руки за голову. – А ты? - Нет. Они молчали. Как и тогда, на причале. Тишина для них стала привычна. Да они ведь целый год общались только взглядами, не проронив ни слова. Они оба научились чувствовать друг друга в тишине, которая для них уже не была монотонной. Их тишина имела эмоции, чувства, настроения. Она говорила за них, говорила то, что они не могли сказать. - Неужели ты не понял, что нравишься мне? – Найл лег на бок, подперев голову рукой. – Тогда, в универе. - Наверное, я не верил, что мог тебе понравиться, - Лиам смотрел на черную гладь воды. - Почему? - Потому что такие, как ты, обычно, не обращают внимание на парней с последнего ряда, - усмехается Пейн. – Ты заметил, да, но я не думал, что это может что-то значить. Я ведь самый обыкновенный парень. Со мной не случаются истории, как в мелодрамах. - Ты идиот, Лиам, - Найл продолжает смотреть на Пейна, но тот боится поворачиваться и встречаться с этими яркими глазами. – Обыкновенный парень? Может и так. Но я до сих пор помню, как забавно краснеют твои щеки, когда ты пытаешься сдержать смех, как хмуро ты выглядишь, сдвинув брови так, что между ними появляется складочка, когда ты что-то не можешь понять, как ты пытаешься не улыбаться, когда тебя хвалят, глубоко внутри гордясь собой. Я до сих пор не могу забыть, как смотрел на тебя и чувствовал что-то такое, что не чувствовал ни с кем. Пусть это будет звучать глупо, но даже если ты сидел на последнем ряду, то я даже с первого чувствовал тепло во взгляде твоих глаз, хотя даже не знал какого они цвета. Так что да, ты – идиот. Лиам закрыл глаза. Он вспомнил, как Найл мог просто смотреть на него, пока преподаватель опаздывал. Он не корчил рожицы, не улыбался. Хоран просто смотрел, не отрывая взгляда, словно Пейн какое-то произведение искусства. Действительно, почему он не верил, что мог понравиться Найлу? - Ты первый парень, в которого я влюбился, - Лиам поворачивает голову, сразу же ловя на себе такой знакомый взгляд. – Единственный, вообще-то. Снова тихо. Где-то вдалеке слышен шум у костра, в лесу еще поют птицы, а из-за ветра шелестят листья на деревьях, но в основном парней окружает тишина. Найл не хочет ничего, кроме одного, поэтому он слегка подается вперед, но это сложнее, чем он думал. Глаза Лиама черные. Даже звезды не отражаются в них, но Хоран все равно может почувствовать то тепло, которое они источают. Парни еще не настолько близко, чтобы все зашло слишком далеко, но стоит Найлу наклониться, и его губы найдут губы Пейна. Он может сделать это, он хочет этого, но Лиам не двигается, поэтому Найл отстраняется. - Нам пора возвращаться, - Хоран встает, подавая руку Лиаму. Лиам не хочет. Он хочет остаться здесь, поцеловать Найла и уснуть под тихий шум воды, чувствуя теплое дыхание на груди, но он встает и возвращается к костру. *** Вечер плавно перелился в ночь, дети перестали быть такими активными, но все еще не хотели спать, поэтому теперь большинство жарило зефир и только самые неугомонные еще бегали где-то около них. Стало тише, поэтому Луи решил сыграть более спокойную песню, чем те, что недавно играл Найл. Гарри все еще стоял в стороне, опираясь спиной о дерево, и смотрел, как в свет огня играл на коже Томлинсона. Он наблюдал за тем, как Томмо объяснял детям, до какой кондиции нужно жарить зефир, чтобы он получился как можно более вкусным, как помогал некоторым надевать на веточки белые шарики зефира, как отдавал свой, если у кого-то лакомство сгорало. Стайлс просто наблюдал за другом, а потом тот запел. Это не было каким-то ударом грома. Сердце Гарри не замерло, как только он услышал, как поет Луи. Вообще-то, он уже слышал, как тот поет в душе, только сейчас его слова были более отчетливы. Томмо пел, улыбаясь, когда дети стали понемногу подпевать, а потом стал бегать взглядом по всем вокруг, пока не нашел Стайлса. Луи продолжил петь, смотря на Гарри и раскачиваясь из стороны в сторону, пытаясь развеселить друга. Гарри уже не раз ощущал это по отношению к Луи, но сейчас в нем снова сладким медом растекается нежность, превращаясь во что-то горячее, обжигающее. Это не огонь костра, не жара лета. Это улыбка Луи, его счастливый взгляд, в котором пляшут язычки пламени, его маленькие пальцы, которые перебирают струны, еле доставая до самых последних. Это Томмо и только он так влияет на Гарри с самого первого дня их знакомства. Стайлс невольно вспоминает свое свидание. Единственное свидание с тем парнем, потому что у него не было желание продолжать. Тогда они сидели в ресторане, как и подобает на первом свидании. На столе были свечи, официант принес вкусную еду и шикарное вино. Парень рассказывал о себе и интересовался жизнью Стайлса. Все как всегда, впрочем. Гарри не очень хочется вспоминать это. Но он вспоминает и думает о том, что тогда, с тем парнем, они были одни, но Стайлс постоянно отвлекался на посторонние звуки. А сейчас, когда вокруг еще шумят дети, слышится треск костра и сложно сказать, что они с Луи наедине, Гарри все равно чувствует себя так, словно он единственный, кто существует сейчас для Томмо. Луи играет не идеально. Он иногда сбивается и пропускает ноты, но Гарри хочется смеяться и плакать, потому что, даже если это песня о том, как здорово сидеть ночью у костра, а не песня о любви, она звучит так, словно это серенада для Стайлса. Гарри очень хочет, чтобы однажды Томмо спел ему о любви.